Когда закончится игра?

Прошедший день был тяжёлым. Мишель едва стояла на ногах после очередного задания от организаторов. Масло в огонь подливал Густав – он обязательно отчитывал команду за свои же идеи. Мишель всё меньше доверяла ему, но в спор не вступала: в конце концов, они тут на птичьих правах. Помимо прочего беспокоил Джастин, не способный сдержать свою вспыльчивость. После очередной перепалки, в которой она старательно сдерживала себя, Мишель решила ненадолго сбежать. Её приютил ночной бар, с розовыми неоновыми вывесками и серыми каменными стенами. Некоторые посетители оглядывали её с ног до головы, в недоумении щурясь – она не церемонилась с выбором одежды: накинула безрукавку с капюшоном и синие шорты. Русые волосы немного растрёпаны и едва ли касаются её плеч. Мишель, в целом, выглядела уставшей. Бармен в очередной раз оглядел её с недовольством – влиятельные клиенты не хотели подсаживаться к побитой проблемами девушке и поспешно покидали этот бар. Но как-то нагрубить Мишель он не мог – она сама уже оставила приличную сумму за выпивку. Вскоре возле неё поместился ещё один коктейль «сайдкар». Разум призывает: остановись, ты и так достаточно выпила, заглушила свои волнения – самое время отправиться спать, отпустить этот день. Тогда Мишель делает глоток, отгоняя остатки мыслей подальше. Черта с два – ей не стало легче! Эти ссоры, волнение от конкурса, давление со стороны других команд, вечное недовольство Джастина, недоверие к Густаву, страх за команду и искреннее желание победить – всё это давит на её хрупкие плечи, так сильно, что даже мысли о сестрёнке больше не спасают. Мишель поднимает серые глаза к потолку, вглядываясь в зелёную подсветку бара, затем опускает к зеркалу в стене. Вот она: грустная, потрёпанная, с покусанными губами сидит и вливает в себя алкоголь. Неизбежно по щеке стекает слеза. Мишель прикрывает глаза, не желая поддаваться потоку чувств, не желая показывать этому бармену свои эмоции. И, в конце концов, она не хочет расклеиться прямо здесь. – Счёт, – невнятно проговаривает Мишель, отставив бокал. Бармен поспешно считает её заказ и вскоре протягивает чек. Мишель роется в сумке и вскоре достаёт кошелёк. Парень с улыбкой забирает купюры и прощается с клиенткой, пока та поражённо понимает, что её кошелёк быстро опустел и идти предстоит пешком. – Чёрт, – произносит она, растирая бёдра, и недовольно морщится от своей ошибки. Уместив свою голову на барной стойке, Мишель вдыхает запах собственного тела. Надо же, она действительно напилась! Что-то тёплое накрывает её голову, и Мишель непроизвольно стонет – раньше так делала её мама. Но после она шипит – весьма грубо кто-то тянет её за волосы, больно царапая затылок. Открывать глаза совсем не хочется, но тот факт, что кто-то потревожил её, побуждает распахнуть их. – Отвратительно, – морщится брюнетка, вглядываясь в покрасневшее лицо Мишель. Она не успевает разглядеть чужое лицо – незнакомка резко отпускает лицо девушки, отчего та больно ударяется лбом о дерево и шипит. Боль проходится по всему телу, отрезвляя, но оно по-прежнему не желает поддаваться. Когда искорки в закрытых глазах испаряются, Мишель поднимает голову. К счастью, она почти нормально переносила опьянение. Когда глаза снова привыкают к зелёному цвету барной стойки, а ушибленное место перестаёт ныть, Мишель встречается взглядами с обидчицей. – Изабель? – Мишель. – Оскалившись, Изабель приветствует её. Девушка осматривает помещение, отвернувшись от брюнетки. Почему из всех людей она выбрала в качестве жертвы именно её? Эта команда слишком часто мелькала перед её носом и портила каждую их тренировку. Они крутились под ногами, словно кошки, и царапались. Мишель не спешит возвращать свой взгляд к конкурентке – так сильно она не хочет видеть её стервозное лицо. Изабель молча наблюдает за ней, скривив губы. Надменно рассмотрев девушку, она кривится ещё больше и зажимает носик – от запаха перегара, к которому ещё не привыкла. Каждой клеточкой своего тела Изабель не может понять, чего добивается Мишель, но её раздражают её движения, её голос и даже её мастерство. Всё в ней. Поэтому она не понимает, кем девушка возомнила себя, так бесстыдно рассматривая в толпе одного парня. – Хоть бы постеснялась, – в каждом её слове яд, – Не ищи: его здесь нет. Опешившая Мишель резко оборачивается к ней, искренне не понимая, о чём она. Силуэт плывёт, но девушка всё же замечает на лице брюнетки недовольство. Они следят друг за другом, когда Мишель, наконец, понимает, что она имела в виду. – Да что с вами не так? – Выдыхает, подняв голову в потолок и прикрыв глаза – самое время в постель. Странный вопрос, но совершенно искренний – девушка считает, что команда соперников слишком высокомерна, но не понимает почему. Мишель считает любого соперника равным. Да, иногда боится, иногда считает свою команду лучше, но всё взвешивает и принимает любого соперника. «Ледяные сердца», правда, стали исключением. Таких напыщенных на её пути ещё не было. Или она ещё мало знает об этом крохотном мире? – Ты пьяна. – Злорадствует Изабель, облокотившись на барную стойку. – Правда что ли? – Мишель открывает глаза и с вызовом приближается к девушке: алкоголь отключил функцию «мыслить здраво», – Ты такая наблюдательная. Эти слова Мишель выдыхает ей почти в губы, отчего девушка морщится и отодвигается, скрипнув зубами – такой реакции она не ожидала. Музыка становится немного тише, рядом понемногу собираются люди – с такой красоткой, как Изабель, многие хотят познакомиться. Мишель пожимает плечами, пытаясь сфокусировать зрение на ком-то другом. Выходит плохо. – Отвали, – слышит она спустя пару минут молчания, когда кто-то рискует подойти к Изабель поближе. Что она забыла здесь, рядом с ней? Мужчина спокойно реагирует и оставляет брюнетку в покое, когда та внимательно осматривает растрепавшиеся русые волосы Мишель и победно улыбается – ничего особенного. Шумно выдохнув, Мишель поднимается, плечом отталкивая Изабель, но тут же обессилено садится обратно. Лёгкое головокружение быстро настигает, тёплыми ладонями она растирает щеки, локтями облокотившись на колени. Звуки становятся ещё тише. Рядом, словно змея, крутится Изабель, с насмешкой рассматривая слабую соперницу. – Какая же ты всё-таки жалкая, Мишель. – Удар в самое сердце, – И как тебя допустили тренировать других людей? Орландо был прав: ты безыскусная, никчёмная и неприспособленная. Цыплёнок, ты же сойдёшь только как ужин на рождество. – Что ты сказала? – Прошептала Мишель, перебив Изабель. Ярость быстро охватила её тело, отчего задрожали руки, тогда девушка подняла голову, злобно впившись взглядом в оппонентку. Злобно, но в то же время с надеждой, что ей послышалось. – Думала, Орландо просто так крутится рядом с тобой? Кем ты себя возомнила? Он рядом с тобой только ради выгоды, – она склонилась перед ней, впившись каменным взглядом в напуганное лицо. От волнения Мишель облизнула губы, что не скрылось от глаз Изабель, – Он нам всё рассказывает: о твоих костлявых плечах, плохой растяжке, неровной походке и, конечно же, о твоём волнении, когда он касается тебя. О том, как ты дрожишь и как извиваешься. Даже о том, как ты хмуришь брови, пытаясь сдержать себя. – Она отодвинулась, довольная своей победой, но прекращать не собиралась: – От его глаз не скрылись ссоры в вашей команде, тычки со стороны Джастина. Кстати, он всегда был таким, не волнуйся. И, конечно, он заметил твои переживания за команду. То, как ты дрожишь перед каждой тренировкой. Вряд ли это от предвкушения, да? Сколько я ещё могу сказать, цыплёнок, но времени нет. Изабель почти замолчала, но вдруг снова хищно улыбнулась, нанося последний удар. – И ещё – у тебя слабая команда. Довольная собой, она выпрямилась и принялась всматриваться в лицо соперницы. Та побледнела и Изабель была готова заказать себе коктейль, чтобы отпраздновать, но вдруг увидела в этом побледневшем лице спокойствие. Лёгкий румянец вернулся на щеки Мишель, она мягко наклонила голову набок. Изабель ждала чего угодно: злобы, пререканий, недовольства, слёз или даже драки, но Мишель лишь молча наблюдала за ней, облизнув губу. Опешив, от такой реакции, брюнетка сжала челюсти. Барный стул чуть скрипнул, когда Мишель резко поднялась на нём и наклонилась к ней. – А у тебя скверный характер. – Проговорила она, слегка сведя брови. Не дожидаясь ответа, Мишель неровной походкой попыталась выплыть из бара, когда злосчастная стеклянная дверь распахнулась. Мурашки прошлись по её спине то ли от холода, то ли от того, кого она увидела. Его спокойное лицо вдруг вытянулось, когда он заметил её, стоящую рядом с Изабель. Взгляд карих глаз пробежался по их лицам, опасаясь что-то увидеть там. Опасаясь, что кто-то наговорил лишнего. Изабель поспешила натянуть надменную улыбку, но на её лице отразились только возмущение и непонимание. Орландо выпрямился, дёрнув плечом, и прошёл мимо. Сию же секунду Мишель рванула с места, качаясь. Чуть не уронив сумку и себя вместе с ней, она открыла дверь и пошла, куда глаза глядят. Как же она ненавидит их. Как же она ненавидит его. – Индюк! Самодур! Болван! Ненавижу! – Злобно шепчет она, копаясь в сумке в поисках телефона. У неё нет денег на такси, но есть замечательный, хоть и подозрительный, мужчина с лимузином. Телефон, как назло, выскальзывал из рук. – Стерва, я ей ещё покажу! – Не унималась девушка, продолжая бороться с сумкой. Вскоре телефон попал в её дрожащие руки, но дисплей отказывался включаться, – Чёрт! Разрядился. Мишель сделала глубокий вдох, сжав смартфон. Перед её носом пролетели две машины, когда она попыталась перейти дорогу. Сил идти куда-то не было, но не ночевать же ей на улице? Добраться до дома Густава пешком нереально, хотя, что ей остаётся? Глотнув свежего воздуха, Мишель принялась снимать балетки на танкетке. Как она вообще додумалась обуть их с шортами и толстовкой? Снять их оказалось непосильной задачей – её всё время вело в сторону. Пальцы не попадали по застёжкам, руки то и дело подрагивали от внезапного вечернего холода, а сама она грозила вот-вот упасть. И, возможно, уснуть. Когда все попытки не привели к результатам, а Мишель сдалась, послышались размеренные тяжёлые шаги. Опасаясь обернуться, она подскочила и попыталась ускориться. Как часто в Париже пристают? Она понятия не имеет, а узнавать ей совсем не хочется. От слишком резких движений и крепкого желания спать, Мишель летит вниз, но так и не достигает асфальта – кто-то хватает её за руку и тянет ввысь, помогая встать. Но стоять не получается. Голова кружилась, и Мишель поспешила прижаться к чужому плечу, пока не пройдёт. Она уже ненавидит этот вечер, в календаре пометит его чёрным цветом. Девушка вдыхает аромат мужского парфюма, смешанного с ночным Парижем и мартини. Несмотря на холодную вечернюю погоду, его плечо излучало тепло, в котором она сейчас так нуждалась. Орландо, не без опаски, приобнял её за талию, вдыхая запах волос и алкоголя. Загорелые пальцы зарылись в её русых волосах, чуть сжимая их. Сейчас он вдруг побоялся её отпустить. Боялся отстраниться и встретиться с холодным взглядом или, ещё хуже, слезами. Мишель сжала его рубашку, чуть впиваясь ногтями в кожу сквозь ткань, и с силой, которая у неё только осталась, оттолкнула мужчину, отвесив ему звонкую пощёчину. Слёз не было, не было и холода – сплошная ярость. Она прокралась в её глаза, в её руки, в её голос. Разлилась по всем клеточкам, заменила кровь. И только тяжёлое дыхание, которое она пыталась сдержать, выдавало её волнение. Орландо терпеливо следил за ней. Мишель застыла, заметив в его глазах холод. Ничего, кроме него, она больше не видела. Он переключился. Снова. – Мерзавец, – выкрикнула она, замахнувшись на него кулаком, но ударила совсем несильно, – Тебе так нравится издеваться надо мной! Это не было вопросом, потому Орландо тяжело выдохнул. Изабель… Что же она ей наговорила? – Что ты стоишь тут?! – Продолжала рычать Мишель, окончательно испортив причёску. Сама она не могла устоять на ногах, но Орландо каждый раз придерживал её, – Убери руки! Случайные прохожие пытались вмешаться, но парень всем своим видом показывал, что в чужой помощи они не нуждаются. Мишель вырывалась из его рук, выкрикивая ругательства, и даже пыталась драться, пока не затихла. Затем истерично хихикнула, сжав его руки на её плечах и шее. Всем телом она пыталась оторваться от него, лишь оттягивая его руки, но вскоре сдалась, обессиленно повиснув на нём. – Убери… Руки. – Прошептала она охрипшим голосом. Но он не убрал.