Я буду любить тебя дольше жизни

Лёгкий ветерок коснулся воды прозрачным крылом, пустил мелкую рябь по пруду, ласково потрепал белоснежные перья красавца-лебедя, изогнувшего свою изящную шею. Взвился вверх, шёпотом листвы пронёсся меж стволов вистерии, под сиреневой сенью которой скрывалась крытая каменная беседка. Ветер обогнул светлую колонну, полистал страницы рукописи, оставленной на скамье, хотел уж повернуть к остроконечной крыше дворца, но беспечно запутался в длинных кудрявых волосах девушки, которую сперва и не заметил. Освободив зацепившееся перо, он заинтересовано повис за хрупким плечом. Тонкие пальцы, едва выглядывающие из широких рукавов белоснежного платья, струящимися складками ниспадающего до пола, держали иголку со вдетой шёлковой нитью. Замысловатый орнамент вился по краю пояса, что расшивала девушка. Ветерок безошибочно узнал сиреневую нежность цветков вистерии, что укутывали этот потаённый уголок дворцового сада мягким ароматным покрывалом. И так уютно стало ветру в этом маленьком эдеме, таким теплом и добрым светом веяло от этой совсем незнакомой ему вышивальщицы, что он свернулся клубком у неё на коленях и тихо заснул под пение птиц, плеск воды и мерный звук протягивания нитки сквозь ткань. Крепко заснул ветер и не слышал, как хрустел песок под ногами молодого мужчины, прогуливавшегося по саду. В первый раз заглянул сюда ветерок, и не знал он, что каждый день этот придворный врач приходит сюда, чтобы обменяться хоть взглядом с девушкой в белом; что каждый раз он с трепещущим сердцем выглядывает из-за ветвей и радостной улыбкой отвечает на нежное «здравствуй», прочитанное по губам. Не мог спящий ветер знать и того, что искусница, расшивая пояс, лелеет надежду на тихое счастье; что беседка эта — вечное место встречи этих двоих. Зато знал ветер разговор, что украл у двух служанок, знал и сплетни, что собрал по всей столице через пару месяцев. Знал, что скоро смогут свидеться возлюбленные, да вот не будут рады встрече… Тихо сидел ветерок у распахнутого окна, за которым хлестал ливень, не спускал тревожного взгляда с исхудавшего тела больной, сливающейся с простынями, и врача с ввалившимися щеками и пустыми безнадёжными глазами. Казалось ветру, что смерть заберёт этой ночью две души вместо одной. Слабым голосом говорила вышивальщица. Утешала любимого, ласково гладила его усталые руки да тихо улыбалась. А тот стоял перед ней на коленях и молча умолял не уходить. Посмотрев на его измождённое лицо, она попросила принести ей веточку вистерии. И, стоило ему покинуть комнату, умиротворённо закрыла глаза. Замолчал дождь. И в оглушительной тишине нежно-печально прозвучал последний шёпот, принесённый врачу ветерком: «Я буду любить тебя дольше жизни». Качнул ветерок ветку вистерии. С сиреневых лепестков упала дождевая вода. Хрустальным звоном закапали слёзы цветущего дерева.