Сыворотка правды

Геката открыла входную дверь, выгнув бровь и борясь с улыбкой. Аид выглядел моложе, ярче, и, как она заметила с легкой тревогой, он казался расслабленным. Плечи его были опущены, а рукава белой рубашки - закатаны до локтей. Еще Бог Мертвых не надел нынче ни пиджака, ни галстука. О Судьбы, и неужели он немного сутулился? - Входи, входи, - весело сказала Богиня Перекрестков, удивляясь легкой и довольной улыбке на его лице. - Если это действительно ты… - Что? - Ты просто кажешься более ... – Геката неопределенно махнула рукой, когда они шли в гостиную, - живым. Я думала, ты сыворотка правды заставила тебя страдать. Прости, если я удивлена, - она указала на диван. – Садись. Выпьешь? - Пожалуй, - сказал Аид, покраснев. Богиня-колдунья покачала головой, пряча улыбку, и повернулась, чтобы налить ему виски. «Король краснеет. Надеюсь, это означает, что я была права…» - подумала она. * ...... пару часов назад в одном баре ...... - Держу пари! – объявила Королева Богов, размахивая своим высоким бокалом с фруктовым коктейлем. - Что он сделает ей предложение до конца выходных. Это моя ставка. - Ого, Ваше Величество, - хихикнула пьяная Геката (она делала вид, что трезва, но на самом деле едва могла стоять ровно). - Я принимаю пари. Аид слишком нервничает, его будет рвать два дня подряд, прежде чем он попросит ее руки, - она постучала по столу, - но он скажет ей, что любит, - Геката тихо икнула. - Ты просто слишком много воображаешь о себе, Богиня Брака. Гера закатила глаза: - Ха. Ты же видела, как он на нее смотрит, - она позвала бледно-голубую нимфу, чтоб та налила им еще. - Я хочу, чтобы кто-нибудь так на меня смотрел, как он смотрит на нее. Он влюблен. Он просто ... никого больше не замечает! - сказала голосом, полным боли и удивления, жадно хватая новый бокал. - О, Гера, - вздохнула Геката, печально откидывая назад золотистые волосы подруги. - Твой муж – отбросы… Гера пристально посмотрела на нее, пристально около минуты, прежде чем захихикать: - Да, отбросы. Зевс - Король отбросов. И обе Богини истерически рассмеялись, перегнувшись через барную стойку друг к другу… * - Итак, как сыворотка правды на тебя действует? - Геката стряхнула с себя задумчивость и протянула Аиду стакан. - Э-э-э... - Бог Мертвых взял виски, стиснув зубы, - х-хорошо. - Хорошо? Да? - Геката усмехнулась, усаживаясь на диван рядом с Королем Подземного Мира. - Да, кхе, - Аид кашлянул в ладонь, - вроде, хорошо, вроде хорошо, да, - казалось, он старался не улыбаться, но в глазах его просматривалась озадаченная паника. - Ты же знаешь, что я знаю, что ты принял сыворотку правды, верно? - Геката приподняла бровь, как бы говоря: "кого ты хочешь обмануть?" Бог Мертвых испустил долгий, резкий вздох – словно воздушный шар сдулся. Наконец, позволил себе улыбнуться: - Она любит меня, - сказал тихо, его голос прерывался на полуслове от волнения. – Сказала мне сегодня... эти слова… - Мы говорим о Персефоне, да? - спросила Геката, посмеиваясь над ошеломленным взглядом Аида. Он удовлетворенно вздохнул, не в силах сдержать широкую улыбку, вновь появившуюся на его лице: - Да… И она хочет быть со мной, моей... ты можешь в это поверить? - Думаю, ты один из немногих, кто не знал, что Богиня Весны в тебя влюблена, - засмеялась Геката, - а ты... тоже любишь ее? - Всей душой, - серьезно сказал он, - я никогда не испытывал таких чувств ни к кому другому. Я полюбил ее с тех пор, как увидел, узнал, просто... я хотел увидеть, что она чувствует то же самое... - Аид с благоговением покачал головой. - Я рада за тебя, старый друг, - с теплой улыбкой Геката подняла свой бокал, но потом немного ожесточила взгляд. - Я люблю Персефону, и если ты причинишь ей боль каким-либо образом... - она изобразила перерезание горла, - король ты там или нет - мне до лампады. Ясно? - Это измена, старый друг, - Аид поднял бровь, глотнул свое виски. - Но поскольку ты защищаешь интересы женщины, которая станет моей королевой, я думаю, что закрою глаза на это высказывание и этот жест. - Значит, ты сделал ей предложение?! - раздался торжествующий крик Геры из другой комнаты. Аид в замешательстве обернулся: - Ба-Банни?! Что ты здесь делаешь? Он испытующе переводил взгляд с Гекаты на Геру, а на последней не было ничего, кроме серого махрового халата, который она, похоже, одолжила у Богини Перекрестков. - Аидоней, будь добр, налей мне выпить, - Гера пересекла комнату и царственно уселась рядом с покрасневшей Гекатой. - В холодильнике есть джин, - она вытянула вперед и скрестила свои длинные золотистые ноги, выжидающе улыбнулась Богу Мертвых. Аид моргнул, а затем, не видя другого пути, пошел к холодильнику. Потом, передав Гере бокал с джином, снова сел на диван, растерянно глядя то на свою правую руку, то на Гекату. Королева Богов вздохнула и сделала большой глоток из своего бокала. - Я вижу: ты многое узнал и теперь в замешательстве, - вздохнула Гера, стряхивая пушинку с халата. - Мой муж - серийный донжуан и самый большой придурок в мире. В конце концов, я отказалась от звания верной жены после того, как шестьдесят шестая плачущая нимфа появилась у меня на пороге, рассказывая мне, как Зевс её оттрахал и бросил. Полагаю, ты знаешь, что у меня были свои тайные партнеры... - Да, были подозрения, - пожал плечами Аид. – И я полагал, что ты... имеешь на это право. Но мои подозрения никогда не подтверждались. Так что… - он неопределенно махнул рукой. - Мы с Гекатой иногда развлекаемся, - пожала плечами Гера. - Это первый раз за несколько десятилетий, но, да, это случается. Всё в порядке? - она посмотрела ему прямо в глаза. – Твое одобрение или осуждение не имеют значения. Потому что мы обе взрослые женщины, и ты... ни в чем не замешан, но мы обе твои подруги, а Геката – еще и коллега, так что было бы лучше, если бы ты мог, ну, немного расслабиться. Можешь это сделать? - Ты что, шутишь? - серьезно сказал Аид, скрестив руки на груди и заговорил нарочито старческим голосом, который так веселил Персефону. – Я же Дедушка Мороз. Богини женщины рассмеялись, а Бог Мертвых тоже усмехнулся. Геката и Гера казались гораздо более расслабленными, чем он видел их в последнее время. Он был рад, что его друзья нашли хоть какое-то утешение в своих отношениях. Теперь, когда его удивление прошло, подспудное желание поехать к Персефоне вернулось с удвоенной силой. Ему не хватало комфорта и тепла, которое он видел в глазах Богини Весны. - Теперь, когда мы выяснили ваши долгосрочные и случайные сексуальные отношения, - пожал плечами Аид, - и установили, насколько я к ним равнодушен, могу ли я получить противоядие? - Не так быстро, Аидоней, - Гера осушила свой бокал. – Сперва еще мне налей. Получив новую порцию джина, Гера блаженно заулыбалась: - Итак, - сказала она спокойно, - расскажи нам всё. Аид закатил глаза и открыл было рот, чтобы послушно начать повествоване, но тут раздался отчаянный стук в дверь. - Геката, кто это может быть? Мы вроде ничего не заказывали? - Гера хмыкнула и изогнула бровь, но Богиня Перекрестков в замешательстве покачала головой и встала, чтобы пойти в холл. Через минуту они услышали звяканье замков, хлопок дверью и сердитые выкрики Гекаты. Гера и Аид обменялись обеспокоенными взглядами. Тут в гостиную влетела алая нимфа, а за ней - разъяренная Геката: - Минта! что тебе тут надо?! - Извини, я собиралась подождать, пока ты выйдешь, но времени нет, - простонала Минта Аиду; она была в отчаянии, и казалось, плакала. - Я сделала что-то очень плохое… * Персефона ходила по оранжерее кругами, выискивая хоть какую-нибудь лазейку. Теперь девушка больше осознавала ту силу, которую её мать пыталась скрыть от нее. Персефона открыла эту новую часть себя на Олимпе... в Подземном Мире, и она не собиралась отказываться от обновления. Она тоже не собиралась отказываться от того, кого полюбила. Очевидно, Деметра задумала оранжерею, как красивую тюрьму. Это был пятиугольный павильон, с панелями из зеленого стекла, отбрасывавшими длинные изумрудные тени на пол. Каждая панель была установлена заподлицо с соседними, забрана в раму из зеленого железа. Места для ползучих растений, которыми Персефона могла бы разрушить стены, не имелось. Потолок был сводчатым и высоким. Наверху Богиня Весны увидела маленькое восьмиугольное окошко – оно пропускало свежий воздух. В него Персефона вдела кусочек лазоревого неба. И – самое главное – в оранжерее не было двери, ни одной. Персефона хорошо знала это место: каждая её истерика, каждый спор с Деметрой заканчивались здесь. Она безумно ненавидела этот павильон, полный цветов и ароматов. Поначалу воздух был приятным, влажным, теплым и душистым. Через некоторое время, однако, он стал давящим, обволакивающим. Персефона не могла дышать полной грудью. Микс из запахов становился все сильнее. Отчаянно хотелось просто свежего воздуха. - Ты не можешь держать меня здесь, мама, - тихо сказала Богиня Весны, зная, что Деметра, несомненно, где-то рядом, наблюдает, слушает. – Думаешь, что можешь, но ты не можешь... Тишина в ответ. Персефона закатила глаза, снова прижав ладонь к теплому стеклу. Виноградные лозы расцвели под ее пальцами, заслонив солнце и, как она предположила, глаза ее матери. - Знаешь, ты всегда так делала, - невесело рассмеялась Персефона, и ее глаза медленно покраснели. - Сколько я себя помню. Всегда. Ты выжимаешь из меня жизнь с тех пор, как я была ребенком, - свирепо сказала она, и грубые, спутанные сорняки начали быстро расти за окнами. – Я взрослая! Почему ты не можешь оставить меня в покое? Внезапно перед ней возникла мать. Вынырнула из горячего, гнетущего воздуха. - О, Кора, - Деметра наклонила голову, печально и покровительственно, так что сорняки Персефоны стал расти быстрее и гуще, полные шипов. - Разве ты не понимаешь? Ты просто доказываешь мою точку зрения. Ты до сих пор просто ребенок! - она протянула руку, чтобы коснуться волос Персефоны. Виноградная лоза вырвалась из-под земли, с отвратительным скрежетом проломив плитку пола, и хлестнула Деметру по руке. - Кора! – Богиня Урожая посмотрела на дочь с ужасом. - Мое имя Персефона, - свирепо прорычала Богиня Весны...