Сыворотка правды

Аид и Персефона прошли через портал в Башню №1. Да, они держались за руки, но Аид чувствовал расстояние между ними. Богиня Весны молчала с тех пор, как он вернулся в их комнату прошлой ночью. Она не была злой, просто холодной. Отдаленной. А ему желалось, чтобы она накричала на него, рассказала во всех подробностях обо всем, что он сделал не так. Аид предпочел бы что угодно, но не ее молчание и отстраненность. Геката в точности следовала инструкциям Бога Мертвых. Свежая одежда для них обоих ждала в кабинете и ещё – две маленькие черные коробочки - в левом ящике стола. В одной лежали бутылочки с антидотом к сыворотке правды. А в другой… Аид сам сотворил этот камень. Пока Персефона спала, он наиграл на флейте Богине Перекрестков о том, что сделать с бриллиантом, и Геката приказала Гефесту вставить его в простое серебряное кольцо. Аид знал, что верная помощница заслуживает прибавки к жалованью, и был уверен, что она скоро попросит об этом. Он открыл дверь своего кабинета и придержал ее для Персефоны. Богиня вошла, не сказав ни слова, и Аиду захотелось закричать, встряхнуть ее, умолять её не уходить. Вместо этого он передал девушке ее одежду и с тревогой увидел, как она ушла в смежную ванную комнату. Он сам быстро оделся, в привычную белую рубашку, чёрные брюки, чёрный пиджак. И сунул две черные коробочки в карман. Аид мгновение поколебался, а затем открыл ящик стола, чтобы достать пару чёрных подтяжек, которые он запихнул в свой ящик однажды, когда Минта сморщила нос и настояла, чтобы он их снял и выбросил, прежде чем пригласить ее на ужин. Бог Мертвых снял пиджак, торопливо надел подтяжки. Также взял свои очки, лежавшие на столе, нервно провел рукой по волосам. Он надеялся, что подтяжки и очки не слишком намекнут Персефоне о том, что он хочет ей понравиться. В тот первый блаженный день, когда она лежала обнаженной в его объятиях, она позволила себе заметить, что находит его очень сексуальным, когда он носит подтяжки и очки. Аид густо покраснел. Он не хотел позволить этому моменту, как и каждому другому мгновению, которое он делил с Персефоной, стать горько-сладким воспоминанием. Он вел себя как идиот и, конечно же, извинился, но обстоятельства были… далеки от идеальных. Аид заверит ее, что не думает о ней хуже из-за ее гнева, выслушает все, что она захочет сказать, и спокойно, рассудительно попросит ее простить его. Персефона вышла из ванной, одетая в серое платье-свитер, черные шерстяные колготки и маленькие балетки. Волосы Богини были немного влажными после душа. Аид уже пожалел, что сам не сходил в душ. Он выкупался в мире смертных, но там не было его привычных шампуня и геля для душа, и, конечно, современной сантехники. Персефона не смотрела на Бога Мертвых и неловко теребила подол платья. Он хотел сказать «Ну что? Пойдем?» Но вместо этого произнес: - Пожалуйста, не бросай меня… - Ч-что? – Богиня Весны наконец встретила его взгляд широко раскрытыми, испуганными глазами. - Я... - Аид подошел к ней, - ты только… ты стала такой далекой... и я знаю, что мы не смогли нормально поговорить, потому что я убежал, как дурак… Он взял маленькую ручку Персефоны в свою, глядя на нее с отчаянием в глазах. Он был уверен, что сейчас выглядит как сумасшедший, но ему было все равно. - Отругай меня. Мне больше нечего сказать. Я все исправлю, обещаю, я изменюсь к лучшему. Только, пожалуйста... не бросай меня… Персефона покачала головой, заговорила с горечью: - Да, ты не должен был убегать. Но у тебя был приступ паники. Я все понимаю… в такие моменты мозги не могут нормально варить. Поверь мне, я знаю. Я просто ... Я не могу поверить, что ты подумал, что я буду использовать тебя таким образом. Вот что крутилось у меня в голове всю ночь, - она серьезно посмотрела на него. - Ты действительно так думаешь обо мне? Ты будешь приходить к этому выводу каждый раз, когда мы будем ссориться? Я сказала тебе про то, что меня мучило, я доверяла тебе, а ты... - Персефона покачала головой, слезы наполнили ее глаза. - Я сделала ужасное, рассказала тебе, и это ты бросил меня. - Мне так жаль, милая, - Аид изо всех сил сжал ее руку, - я был эгоистичен, озабочен и извращен. Я знаю тебя. Мне виднее. Я должен был доверять тебе, а не тревожному голосу в моей голове, - он поцеловал Персефону в лоб. - Я не могу обещать, что исправлюсь в одно мгновение. На это надо время. А у меня тут – полно забот, - он постучал себя по виску. - Но я обещаю тебе две вещи: во-первых, я буду относиться к тебе с уважением, которого ты заслуживаешь, как моя супруга, а это значит, что я буду общаться с тобой, а не убегать. Во-вторых, - Аид осторожно обнял Богиню Весны за талию, и она не отстранилась, в ответ обняла его за плечи. - Я честно расскажу о своих проблемах психотерапевту, на следующем сеансе. Договорились? - Хорошо, - Персефона тихо выдохнула, позволила себе слегка улыбнуться. - Я говорил тебе, что буду стараться изо дня в день быть человеком, достойным твоей любви, - прошептал Аид и крепче обнял девушку. – Прости, я вел себя недостойно прошлой ночью, но теперь, слишком поздно… Я имел в виду то, что сказал в присутствии твоей матери. Я знаю тебя. Я видел, как ты оплакивала смертных. Я видел тебя на пляже: ты рисковала всем, чтобы помочь душам переправиться через Стикс. Я видел, как ты добра с Агатой, с этой девочкой и со многими другими. Твоя мать, возможно, испытывала меня, но она также бездумно испытала и твое сострадание и доброту и нашла их огромными. В этот раз Персефона улыбнулась широко и прикрыла ладошкой рот Богу Мертвых: - Хорошо. Ты прощен. А теперь пойдем домой. Я хочу увидеть наших дворняг. Улыбка, появившаяся на лице Аида, была ослепительной: чистая радость, чистое счастье. «Так вот, на что похоже общение. – подумал он. – что ж, тогда я - его фанат» - Как пожелаешь, моя королева… * Собаки были вне себя от радости, когда вернулись Аид и Персефона. Они кружились у их ног, тявкали и прыгали так, как Аид обычно им запрещал. Но Бог Мертвых тоже скучал по своим питомцам, поэтому решил не бранить собак. - Мои малыши! - заворковала Персефона, опускаясь на колени, чтобы раздать всем объятия и поглаживания. Аид опустился на колени рядом с ней, чтобы тоже ласкать собак. Цербер задергал задней ногой, когда хозяин почесал его за ухом, Фадж поднялась на задние лапы, упершись передними ему в грудь, стала лизать ему лицо. Аид посмотрел на Персефону, которая терлась своим носом о нос крошки Помелии, а рукой похлопывала Большого Джона по пухлому животу. Кордон Блю, непривычный к тому, что его так основательно игнорировали, казалось, разрывался между тем, чтобы наказать их презрением или поддаться любви. Персефона прищурилась, игриво глядя на него, опустила Помелию и позвала Кордон-Блю: - Ну же, крутой парень, я знаю, что ты тоже хочешь, чтоб я тебя погладила. Тот на мгновение заколебался, но потом с важным видом подбежать к колену Богини и позволил ей погладить себя по спине ровно три раза, затем вновь стал недовольно ворчать. Персефона же радостно засмеялась: - Это прорыв! Судьбы! Она была совершенством! Аид смотрел на нее с явным обожанием. Персефона была до боли красива, мила, умна и сексуальна, и она превратила Кордон Блю в комнатную собачку, а ее звонкий смех был одним из самых великолепных звуков во Вселенной. - Ты выйдешь за меня замуж? – спросил Аид почти случайно. Он собирался подождать, найти идеальное время, пригласить Персефону на ужин, сделать всё болезненно романтичным, особенным. Она не заслуживала того, чтобы ей делали предложение в коридоре, среди собак, после недельного испытания. Бог Мертвых тихо застонал: да, надо было сразу принять антидот. Проклятая сыворотка правды! - Ч-что? - Персефона смотрела на него широко раскрытыми глазами. - Прости, милая, это просто выскочило из меня. Я ... я собирался сделать всё, как следует, но… - Зелье правды, - прошептала она с непроницаемым выражением лица. - Оно, - согласился Аид. - Я знаю, что мы уже… ну, мы думаем, что можем быть связаны. Но я хотел сделать всё правильно, по- особенному, романтично, - он вздохнул. - Есть ли шанс, что ты забудешь то, что я только что сказал? Сможешь подождать? - Аид ненавидел отчаяние в своем голосе, но ничего не мог с собой поделать. Он делал одну глупость за другой, и ему было интересно, сколько еще потребуется времени, чтобы Персефона пришла в себя. - О чем ты говоришь? - она ответила, а ее голос был хриплым от волнения. - Какая часть того, что происходит, не является особенной? Или романтичной? - Персефона повернулась к нему, обхватила его лицо ладонями. - Я дома, с тобой. Это идеальное место, это мое святилище, - она улыбнулась, чувствуя, что вот-вот прольются слезы. - Спроси меня еще раз. Правильно, без сомнений. А ну сели, - это она скомандовала собакам, они послушно расселись вокруг них, переводя любопытные глазки с неё на Аида. - Персефона, ты самая необыкновенная Богиня, которую я когда-либо встречал, - прошептал Бог Мертвых, чувствуя, как его переполняют эмоции. - Ты мой лучший друг, которому я доверяю. Ты бросаешь мне вызов и возбуждаешь меня; ты наполняешь мой дом светом, покоем и смехом. Ты любишь моих собак почти с таким же нездоровым пылом, как и я, - они засмеялись, крепко держась за руки. – И я хочу провести свою жизнь с тобой, потому что ты моя родственная душа и равная мне, мое равновесие и моя любовь, - Аид глубоко вздохнул, достал из кармана коробочку. - Не окажешь ли ты мне честь, Богиня Весны, став моей женой? - Да, - выдохнула Персефона, наклоняясь вперед, чтобы жадно поцеловать Аида. Он застонал ей в рот, не в силах понять, какой жизнью живет. - Да, конечно, я стану… Аид открыл коробочку: внутри лежал черный бриллиант с серыми крапинками, похожий на дым, пойманный в стеклянную ловушку, в простой серебряной оправе. - Я нашел этот камень в своей руке, - тихо сказал он, надевая кольцо на палец Персефоны. - Когда высадил тебя из машины, у дома Артемиды, на следующее утро после Панафиней, - Аид печально улыбнулся. - Я потом всегда держал его при себе, чувствуя, что это важно. Что он что-то символизирует. - Эти проклятые Судьбы, - рассмеялась Богиня Весны. – У меня давно такое чувство, что нас всегда кто-то толкал друг к другу. - Ты ведь не обижаешься на неизбежность, правда? – он тихо спросил, проводя большим пальцем по ее руке. - Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж, потому что ты этого хочешь, а не потому, что мы каким-то образом обречены стать мужем и женой. - Как насчет того, чтобы я вышла за тебя замуж, потому что хочу этого и потому что нам суждено быть вместе? - Персефона выгнула бровь. - Мне это не кажется ужасным. - Согласен, - Аид усмехнулся, наклоняясь и целомудренно целуя ее в губы. Однако Богиня Весны обвила его шею руками, делая поцелуй более страстным. Ее маленький язычок скользнул по губам Аида, заставив его застонать, и волна возбуждения пронзила его тело. Он прижал Персефону к стене коридора, вжимаясь в ее тело своей растущей эрекцией, жадно целуя девушку, подтягивая ее бедро к своему бедру и заставляя маленькое платье Персефоны задираться вверх. - Ах, Айдоней, - пробормотала она, когда он поцеловал ее в шею. - Да, маленькая Богиня? - рассеянно пробормотал Аид, покрывая ее кожу горячими поцелуями. - О, это так приятно! - Персефона заскулила, безрезультатно толкая его в плечо. – Аид… Он лениво поднял глаза, проследив за ее взглядом вниз, к множеству мигающих, послушных глаз и ожидающих, пушистых морд. Уткнулся лбом в плечо Богини и печально улыбнулся. Персефона хихикнула, когда он отпустил ее бедро и поцеловал еще раз. - Простите, детишки, - ухмыльнулась она. - Маме и папе нужно немного повзрослеть. Сердце Аида слегка затрепетало от ее шутки. Мама и папа... «Возьми себя в руки, идиот. Ты только что сделал ей предложение, так что пока не время думать о детях» - Хорошо, - фыркнул он, вновь прижимаясь к Персефоне и шипя от контакта, - я выпущу собак во двор и посмотрю, что у них там есть все, что им нужно. Но я хочу, чтобы ты лежала в моей постели и ждала меня, когда я с ними закончу. Ясно? – Аид ущипнул Персефону за восхитительную ягодицу. Их слишком часто прерывали в последнее время. Надо было всё исправить. - Да, ваше величество, - выдохнула Богиня Весны… * Персефона легко взбежала по лестнице на второй этаж, в спальню Аида и бросилась на его кровать. «Наша кровать», - поправила она сама себя. Не удержалась и украдкой взглянула на перстень на своем пальце: гладкий камень походил на каплю на тонкой серебряной ленте. Богиня Весны все еще не могла поверить в происходящее. Связь душ - это было одно, но теперь … она собиралась встать рядом с Аидом перед всеми своими друзьями и сказать твердо и решительно о том, как сильно она его любит. Он просил ее быть его супругой, навсегда, и она полностью согласилась. Персефона взвизгнула от возбуждения и завертелась на кровати. Она не могла дождаться, чтобы рассказать всё Эросу. И Артемиде … Имя подруги напомнило ей, почему они сейчас не разговаривают. Это напомнило ей и об Аиде. Персефона посмотрела на дверь, ее предвкушение начинало угасать. В царстве смертных она решила, что хочет его, и была крайне взволнована этим. Но теперь, вернувшись сюда… именно здесь она рассказала ему, что сделал с ней Аполлон. И, более того, сейчас она сидела в кровати и ждала мужчину, который желал заниматься с ней любовью.. Персефона думала, что её вновь накроет паника при мысли о мужчине, нависшем над ней, но воспоминания о нежных глазах Аида, смотрящих на нее, полных благоговения и желания, не наполняли ее ужасом. В мышечной памяти вспыхнул всплеск тревоги. Возможно, им следовало для начала попробовать другую позу, но всё же, то, что она чувствовала, было главным образом… предвкушением, возбуждением... желанием. Она хотела почувствовать его грубые руки на своих бедрах, хотела услышать, как он стонет от удовольствия, как он стонал, когда она касалась его губами, хотела быть как можно ближе к нему. Она также просто хотела знать, каково это будет с ним, с мужчиной, который о ней заботится и обожает доставлять ей удовольствие. Персефона постарается. Она хотела попробовать. И если ему станет трудно, он остановится, она знала, что Аид тоже остановится и порадует ее другими способами. Она тихонько рассмеялась про себя, понимая, как низки ставки. «В лучшем случае меня круто трахнут. В худшем случае он съест мою киску. Но я всё равно выиграю…» Чувствуя себя непослушной, Персефона сбросила туфли, стянула трусики и швырнула их в сторону, оставив всю остальную одежду на себе. И вздрогнула, глядя на дверь, наэлектризованная предвкушением. Она услышала быстрые шаги на лестнице, и ее желудок сжался, когда Аид открыл дверь. - Небо! посмотри на себя, - тихо простонал он, обнимая Персефону; вот она, с распущенными по подушкам волосами, ждет его. - Я самый счастливый Бог на свете. Она смотрела на него с неприкрытым желанием. Неужели он специально надел очки и подтяжки? Персефона знала, что не должна была говорить ему, как кипела её кровь, когда он выглядел, как ботаник, которым он определенно и был. Мало того, Аид сбросил пиджак, закатал рукава рубашки, ослабил галстук. Он выглядел так аппетитно, и Персефона хотела его так сильно, что это причиняло боль...