Give it to me

Намджун открывает глаза, немного трет их пальцами и пару раз легко бьет себя по щекам, чтобы проснуться и прийти в себя. Первое, что он видит, — Юнги, который все еще сидит в своем кресле перед компьютером. Точно так же он сидел и тогда, когда Намджун завалился от усталости на маленький диван и вырубился. — Ты не спал, — констатирует Намджун, с трудом поднимая свое тело и принимая сидячее положение. Он трепет свои волосы и создает на голове что-то похожее на гнездо нехозяйственной птицы. — Я не спал, — отвечает Юнги, не отрывая взгляд от большого экрана. Все звуковые дорожки собраны воедино, песня почти готова, но Мин Юнги слишком придирчив ко всему, и если он что-то делает, то это обязательно должно быть не просто идеально, а совершенно. Так, чтобы не было ничего лишнего и ничего недостающего. — Мне кажется, нужно добавить на фон подпевку, — говорит Юнги, и в его голосе можно услышать «я не спал всю ночь, потому что выдумывал проблему и лишний геморрой». Намджун, сонно зевая, слышит этот нервный стук пальцев о стол, означающий лишь то, что Юнги настроен и думает об этом абсолютно серьезно. — Нежный, тонкий женский голос сюда бы подошел. Они работали над песней почти два месяца. Сколько раз не спали, невозможно посчитать на пальцах обеих рук, а последние сутки они не выходили из студии и не смыкали глаз. Только Намджуну удалось поспать пару часиков. И сейчас Мин Юнги говорит, что «чего-то не хватает». На его языке это буквально означает еще пару суток работы без перерыва. — Все было так хорошо! Но нет! — Намджун с дедовским кряхтением поднимается с дивана, потягивается, и, кажется, у него от усталости хрустят все позвонки. Он всплескивает руками и нервно посмеивается: — Нет! Тебе надо к чему-то придраться, чтобы прибавить нам работы, которой быть уже не должно. Потому что песня и без того получилась идеальной. — Песня получится идеальной, когда в ней на последнем припеве будет звучать высокий женский голос, — невозмутимо говорит Юнги. И в общем-то, Намджун хочет поспорить, но у него нет на это сил. Единственное, что ему сейчас нужно, это не споры с хёном, а чашка кофе. Две чашки кофе. Возможно, три чашки кофе и хороший обед. — Отлично, хорошо, как скажешь, но давай сделаем это потом, окей? Я ужасно хочу есть и собираюсь пообедать в каком-нибудь кафе. Ты как? — У меня много работы, - ворчливо отвечает Юнги, перед этим голодно сглатывая слюну так, что незаметным не остается его желание нормально поесть. — Я поем, когда закончу песню. Если у тебя так много времени, чтобы расхаживать по кафе, то пожалуйста, можешь идти. Намджун усмехается с этого. А почти через час Юнги уже интересуется, почему они не могли просто заказать обед прямо в студию вместо того, чтобы тащиться в какое-то кафе, где куча людей, которые не дадут им спокойно пообедать. Такое, к сожалению, случалось довольно часто, практически всегда, когда они куда-то выходили. Как-то парни вечером решили сходить вместе покушать, но вся еда быстро остыла, потому что они оставляли автографы и вынуждены были разговаривать и фотографироваться со всеми посетителями, которые их знали. Потом пришлось есть нет, давиться холодной едой, а по мнению Юнги две вещи являются самыми худшими в этом мире: безвкусная песня на шаблонный лад и остывшее мясо. И в этот раз Мин Юнги ворчит всю дорогу, рассказывая этот случай, потом еще один и еще один, напоминая, что они, между прочим, не могут вот так спокойно куда-то выйти и так же спокойно пообедать. Однако несмотря на свои пассивные возражения все еще ведет машину по заданному Намджуном направлению. И это направление кажется очень знакомым. — Вот здесь, — говорит Джун, указывая старшему на маленькое кафе, зажатое между двумя огромными магазинами, на всякий случай еще раз проверяет по картам в телефоне, по адресу ли они приехали, и расстегивает ремень еще до того, как Юнги паркуется на обочине. — Почему мы приехали именно сюда? — задается блондин вопросом, неохотно вылезая из машины и бережно захлопывая дверь только со второго раза. Он щурится от противно яркого солнечного света, бубнит под нос о том, что нужно было взять солнечные очки, и чуть не дает Намджуну подзатыльник за смешки в свою сторону. Потому что нечего быть таким раздражающе радостным, особенно с таким лицом ходить, как будто что-то задумал или накосячил. — Ну, как тебе? — спрашивает Намджун, как-то странно и совершенно по-дебильному улыбаясь, как только они оказываются в небольшом зале с милым декором в виде веток и цветков, уютными светильниками и прочими милыми вещами, которые ну вот совсем не трогают сердце Юнги. — Дерьмо. — Вполне симпатично, — пожимает Намджун плечами. — О! Смотри, там такие классные диваны. — Хрень какая-то. Почему если мы идем обедать, то не можем пойти в нормальное место? — Юнги проходит следом за Намджуном к свободному столику прямо посередине зала. И конечно, да, на них пялятся все присутствующие. Поднимается галдеж. Остальные гости начинают перешептываться, обсуждать вполголоса и показывать пальцем на известных парней, но Намджуна это, кажется, вовсе не волнует, он плюхается на мягкий диван и расслабляется всем телом, улыбаясь довольно. — Наконец-то мы отдохнем! — воодушевленно говорит он и, сжав руки в замок, потягивается. Его тело настолько устало, что кости хрустят, а с таким небольшим разогревом тепло разливается по затекшим мышцам. «Как мы можем отдохнуть здесь?!» — думает Юнги и морщит нос, словно кот. Мин садится на коричневый диван с какой-то бархатной обшивкой, и он оказывается чересчур мягким. Настолько мягким, что при приземлении задница Юнги будто резко канула в бездну, а сердце от неожиданности застучало быстрее. Стол высокий для таких низких мягких диванов, тарелки будут стоять прямо напротив груди человека со средним ростом. У Юнги рост, по его мнению, не очень средний. Интерьер неплохой, но его можно назвать типичным. В какое бы кафе ты не зашел, там будут светильники с приглушенным светом, очень мягкие диваны, столики, рассчитанные максимум на пять человек, и много зелени. Все это, естественно, будет выполнено в пастельных тонах. Никакого креатива. Ничего запоминающегося. Никакой изюминки, что могла бы заставить вернуться снова именно в это место. Юнги пытается сесть удобнее, но он буквально тонет в мягком диване и раздражается от этого еще больше. Бубнит что-то себе под нос, ругается своим низким грозным голосом. Намджун же листает меню, его глаза разбегаются от картинок вкусной еды на страницах. Он совсем не обращает внимания на старшего. — Не лучше ли было пообедать в студии?! — бесится Юнги, резко откидываясь на спинку дивана, но даже это действие не причинило ему боли, потому что он будто упал на подушки. Намджун протягивает игривое «не-а» и то и дело сглатывает, уткнувшись в меню. Мин Юнги не злой на самом деле, как можно подумать, глядя на него. Он из тех людей, которые много работают, а потом от усталости немного раздражены, особенно, если что-то в работе идет не так или не нравится продюсеру. А Юнги тот самый продюсер, которому много что не нравится. Он привык, чтобы все было идеально, и злится сам на себя, если песня не достигает этой отметки. — Хён, ты собираешься заказывать? — наконец спустя долгой паузы спрашивает Намджун, откладывая меню на стол. Он уставлен на Юнги, который пялится в книжку и, наверное, ищет там что-то действительно сытное. — Цены здесь подозрительно низкие. Я беспокоюсь о качестве. — Это же кафе для молодежи, — усмехнувшись, объясняет Намджун. — Обычная еда, я уверен, что вкусная. Дорогие блюда надо есть в ресторанах. Юнги слегка поднял уголок губ, но эта ухмылка означала нечто другое, совсем не похожее на добрую приятельскую улыбку. Мин Юнги мысленно задался вопросом, что он, богатый двадцатисемилетний мужчина, делает в дешевом молодежном кафе. — Я и не жду здесь увидеть лобстеров. Юнги вздыхает и листает страницы, внимательно изучая каждую, в отличие от Джуна, который почти сразу же выбрал несколько блюд и даже десерт. Мин смирился с тем, что обедает в таком людном месте среди молодых людей и подростков, которые уставились прямо на него и Намджуна без какой-либо капли стыда и приличия или хотя бы банальной вежливости. — А вот и официант, — улыбаясь с поджатыми губами, произносит Намджун и смотрит за спину Юнги. — Здравствуйте, что будете... — знакомый мягкий голос вдруг останавливается и начинает заикаться дальше, — з-заказывать? Юнги поднимает взгляд. Конечно же. Чимин. Кому еще мог принадлежать этот нежный высокий голос, который как бальзам льется прямо в уши Юнги и который заставляет его теряться в пространстве и времени. Чимин стоит рядом и пахнет свежей выпечкой и кофем. Он в черных штанах, в белой рубашке и в синем жакете, как и все официанты здесь, но Чимин выделяется среди остальных. И дело не в его рыжих волосах и смущенной улыбке, не в его пухлых искусанных губах, которые он то и дело сейчас поджимает, не в его почти детском выражении лица... Черт. Мин Юнги как пиявка взглядом прилип к стеснительному парню, которому и без того неловко. — Хён?.. — где-то за пределами вселенной слышится голос Намджуна. Юнги видит, как Чимин переминается с ноги на ногу. — Юнги хён?.. — Что? — рявкает старший в ответ, резко поворачивая голову в сторону Намджуна. Он вздрогнул от испуга. — Я, конечно, все понимаю... — слащаво и хитро произносит Ким, поглядывая на Чимина, — но ты должен сделать заказ. В этот момент Юнги хочет его убить. Что это за намеки? Что он там понимает? Мин отвлекается и вздрагивает от того, что на телефон Чимина приходит уведомление. Парень незамедлительно достает телефон и краснеет отчего-то. — Эм... — мямлит Чимин, судорожно убирая телефон обратно в фартук. — Если Вы еще не определились с заказом, я подойду позже. Он закрывает блокнот, тяжело вздыхая, и собирается уже уходить, как вдруг грубый голос Намджуна останавливает его. — Мы определились! Две порции Самгёпсаля, два Латте и... И все, пожалуй. Чимин быстренько записывает за ним, повторяет еще раз вслух все, что записал, и, убедившись в правильно записанном заказе, удаляется, оставляя двух друзей наедине. Юнги даже не возразил тому, что заместо него заказ был сделан Намджуном, потому что все мысли были заняты только Чимином. Точнее сказать, его взвинченностью и взбудораженностью после того, как он получил сообщение.

***

Несколькими часами ранее Тэхён толкает сначала один раз в бок, затем толкает во второй. Но Чимин не просыпается, все также продолжая лежать на своей тетради прямо на парте. Им повезло, что впереди сидят высокие парни, которые своими широкими плечами загораживают худого Чимина с его огненной макушкой. Последнюю лекцию он не смог вытерпеть и свалился прямо на твердую поверхность, наплевав на все. Чимин не спал очень много, потому что переписывался всю ночь со своим... сахарным папочкой и слал ему множество фотографий, начиная от фото в футболке и шортах, заканчивая атмосферными фотографиями в стиле ню под светом настольной лампы. И Пак должен признать, что его это возбуждает, потому что два раза он кончил только от того, что какой-то мужчина на другом конце связи хвалил его за красивые фото и писал, как сильно хочет трахнуть молодое нетронутое тело парня. Чимин сгорал от чувства стыда, фотографируя себя с разных ракурсов. Его не покидало чувство, что кто-то следит за ним прямо сейчас и осуждает за такие извращенные действия. Но даже такие мысли заставляли его трепетать. Чимин чувствовал себя грязным, однако он получал удовольствие. Кто бы мог подумать, что тихоня Пак Чимин, отличник и самый воспитанный парень, будет делать подобные вещи? Лекция заканчивается, и Тэхён начинает активно трясти спящего друга за плечи. — Чимин-а! Он написал, что хочет встретиться с тобой! О боже! — вопит обеспокоенно Тэхён ему на ухо. Чимин вскакивает и бросается проверять свой телефон с взволнованным «не может быть!». — Когда ты перестанешь быть таким наивным? — смеется Тэхён, он встает и укладывает тетрадки в рюкзак. Чимину хватает такой внезапной фальшивой новости, чтобы проснуться и взбодриться. Он щелкает языком, шипит проклятья в адрес лучшего друга и бьет его куда-то в бедро. А потом расслабляется. Ложная тревога. Чимин поднимает руки вверх и разводит их в сторону, сладко потягиваясь и зевая. — Жаль, что ты не спал всю ночь из-за телефона. Наверно, все позы перепробовал для своей фотосессии. Тэхён говорит это чересчур громко и тут же получает еще один удар за это. — Ауч, да за что? Я всего-то сказал правду. Не забывай, что я тоже через это проходил, так что в следующий раз я могу помочь тебе, — синеволосый подмигивает и бровями играет, а потом опять смеется своим низким голосом, который будто из ада звучит. — Я понимаю, ублажать папочек — занятие не легкое. Чимин неохотно поднимается, аккуратно и мучительно медленно складывает тетради и учебники в рюкзак, а потом идет вперед. Остановившись около Тэхёна, Пак шепчет ему на ухо вкрадчиво: — А кто сказал, что удовольствие получал только он? Тэхён от такого заявления челюсть роняет, не веря своим ушам. Чимин проходит мимо, зовя за собой, и ухмыляется самому себе. Вообще-то, в его планах не было рассказывать другу всех подробностей, а теперь из-за этого ничтожного незначащего намека придется договаривать, иначе Тэхён из него всю душу высосет. — Хотя бы намекни, ну? — клянчит он всю дорогу от университета до кафе, постоянно подкалывая своими извращенными догадками. Тэхён уже много пыток перепробовал, чтобы докопаться до Чимина: щекотал его, шантажировал, пытался выхватить из его рук телефон, чтобы хоть какую-то информацию узнать о прошедшей ночи. Чимин держался и только смеялся над ним. — Только не говори, что вы созванивались по телефону... — Тэхён хватается за сердце и строит гримасу удивления, как обычно это делают мамы, разыгрывая драматическую сцену для привлечения внимания. А затем он внезапно хватает Чимина за плечо, заставляя остановиться его вместе с собой посреди тротуара, и выдает со скорбью на лице: — Или... По скайпу?! — Успокойся уже, дурак, — Чимин закатывает глаза, улыбаясь, и сбрасывает со своего плеча чужую руку. Они снова восстанавливают ход. — Просто переписка. Очень... горячая переписка. Ну, и мои фотографии тоже. Тэхён ахает и прикладывает театрально руку к своему лбу. — Как быстро растут дети... — Вообще-то мы одного возраста, — Чимин скептически приподнимает одну бровь и поправляет съехавшую с плеча лямку рюкзака. Она всегда спадает и раздражает. — Ой, заткнись уже, умник. Тэхён болтает много всю дорогу до кафе. Он словно вечная батарейка, которая никогда не садится. Идти им недалеко, но Чимин, в отличие от энерджайзера Тэхёна, уже устал. Чимин к этому, в общем-то, привык. График у них не самый приятный, но выжить можно. Сразу после занятий в универе они спокойно идут пешком до кафе, успевают по дороге перекусить и морально отдохнуть на воздухе, расслабить свой мозг после тяжелого учебного дня. Но сегодня все дается почему-то особенно тяжело. В какой-то момент Чимин возвращается в реальность и понимает, что Тэхёна рядом нет. Он неожиданно куда-то пропал и в поле зрения его совсем нет. Прохожие обходят резко остановившегося посередине тротуара Чимина, торопятся куда-то, а парень пытается среди этого муравьиного потока выявить знакомую синюю макушку. Сначала Пак начинает паниковать, потому что остался один. Он словно потерянный во всем огромном мире стоит на улице и не знает, куда деться и податься. Ему становится неловко: он мешает другим, вдруг кто-то думает о нем плохо, потому что он внезапно остановился и встал на месте, вдруг кто-то подумал, какой же он дурачок. Мысли съедают его одна за другой. Кажется, проходящая мимо женщина посмотрела на него с презрением. Чимин возвращается, думая, что Тэхён остался позади и остановился у какого-нибудь магазина. И это оказывается именно так. Тэхён пялится на витрину книжного магазина, согнувшись вполовину и держа руки за спиной в замке. Он увлеченно что-то рассматривает и не замечает никого вокруг, не обращает внимания на то, что может кому-то мешать, занимая много места. Чимин подбегает и с размаху отвешивает ему подзатыльник. — А-а-у! — Ким по рефлексу тянется к больному месту и гладит, одновременно с этим распрямляется и смотрит озадаченно на запыхавшегося Чимина с таким выражением лица, будто сейчас расплачется на месте. — Ты чего бьешь меня? Больно же! — Я повернулся, а тебя нет! — на грани истерики, загнанно дыша, произносит Чимин. Его голос дрожит, а глаза так и говорят Тэхёну о том, будто он совершил страшное предательство. — Ты не мог остановить меня? Чимин похож на пятилетнего ребенка, который потерялся в толпе и не может найти своих родителей. Дурацкая лямка рюкзака спала с его плеча и продолжает так висеть, рыжие волосы растрепались немного, а щеки раскраснелись будто от стыда. Тэхён никогда не оставлял его, но даже если это случалось, Чимин спокойно реагировал. Поэтому Ким так опешил сначала. Он не понимал, почему реакция настолько острая. Чимин обычно шутя обижается. — Э-э, ну, извини. — Тэхён не знает, что сказать, кроме как это, хотя в его голове созрели миллион вопросов. Почему Чимин стал таким чувствительным? У него внезапно развилась социофобия? Он, конечно, очень стеснительный и лишний раз не разговаривает с незнакомыми людьми, а еще любитель себя накручивать, но все же не настолько зажатый и боязливый. — Извини, — передразнивает он в ответ. — Знаешь, если это не что-то важное, то я просто-напросто прибью тебя прямо здесь. Тэхён мысленно настраивает себя под внезапно поменявшееся настроение друга и начинает тараторить, хватая Чимина за руку и подводя к витрине поближе: — Смотри! Видишь, да? Фридман! Я его сто лет искал, я все глаза выплакал в каждой библиотеке, когда узнавал, что этой книги нигде нет. И в магазинах такую книгу трудно найти, но вот она! Она здесь! Я просто обязан ее купить, но у меня не хватает денег. — По-твоему, это веская причина? — Чимин хмурится похлеще возмущенных бабушек в автобусах, которым вечно куда-то дует. У Чимина нижняя губа немного выставлена вперед, как у младенца, а глаза от солнца в сплошную линию превратились. Тэхён не может не улыбаться от этого вида. — Какая-то книжонка, Ким Тэхён! — Какая-то книжонка?! — Тэхён топает злобно и свою руку резко выдергивает, вопросительно глядя на стоящего перед ним Пака. Дымок образовывается над головой немного от злости. — Я прочитал все статьи про эти сраные башни, а потом хотел купить книгу, но нигде не находил, ты знаешь, как это важно для меня? Для Тэхёна каждая вещь в его жизни называется важной. Он интересуется всем на свете. Почти месяц назад он случайно наткнулся на видео в Ютуб про таинственный заговор, касающийся башен-близнецов, и с тех самых пор смотрит и читает все, что связано с трагедией. До этого его заинтересовала религия после прочтения "Жизнь Пи". Еще ранее Тэхён не вылезал из библиотеки, потому что лично (лично!) занимался собственным расследованием по убийству Кеннеди, ибо какая-то статья в газете заикнулась об этом в своем незначительном примере. Полки Тэхёна скоро сломаются от журналов и книг. И когда только он успевает все это читать, если постоянно ищет приключений и ходит на тусовки? Чимин раздраженно вздыхает одновременно с ним, и оба они от этого смеются, сразу же переглядываясь. — Сколько тебе не хватает? — Чимин достает маленький кошелек с вышитыми цветочками. — Тысячи... — неловко отвечает Тэхён, держа одной рукой пальцы правой руки. Когда ему протягивают деньги, он, не скрывая эмоций, бросается на шею другу и вторит одно только спасибо. Чимин и Тэхён, устроив маленькую драму прямо посреди улицы,позже уже идут дальше по узкой улочке, будто ничего и не было. Тэхён не выпускает из рук Фридмана и периодически не сдерживается и открывает книгу, чтобы прочитать пару строк. Он даже не замечает, что около кафе стоит знакомая машина. Чимин привлекает его внимание к себе, чтобы спросить, та ли самая это машина, но Тэхён просто не реагирует, увлеченный страницами. Возможно, думает Чимин, просто похожая машина, потому что знаменитости обычно не посещают в обеденное время, когда народу максимально много, простые заведения вроде их кафешки. — На двадцать минут опоздали! — слышит Чимин, как только заходит во внутрь. Директор собственной персоной бегает и суетится и своим поведением пугает двух друзей, только что попавших в воронку этого торнадо. — Чимин-а! Ты пойдешь и обслужишь их, у нас людей не хватает! — Я?.. К-кого? Что проис... — Ты у нас самый милый и вежливый, — сбивчиво тараторит директор и толкает ничего не понимающего Чимина к служебному помещению. Парень все еще действует медленно, обрушивая тем самым на себя гнев взволнованного начальника, переодевается, смущаясь, несмотря на то, что мужчина занят, копаясь в своем телефоне и что-то быстро печатая. — Даже не верится, что такие гости зашли именно в наше кафе! Я уже предупредил всю кухню, чтобы готовили аккуратно и по высшему разряду, а ты, Чимин, — директор подходит к парню, который только рубашку надел и до сих пор не до конца понимает происходящего, только глазами хлопает. Директор помогает ему застегивать пуговицы, моляще смотря в глаза. — Чимин, все по высшему разряду. Будь максимально вежлив. После того, как примешь заказ, скажи, что мы подарим им десерт в подарок от нашего кафе. Чимина директор в прямом смысле выталкивает в зал и отправляет к столику. Пак волнуется, что это за гости такие, раз директор и весь персонал так взолнованны. Он надеется, что машина у кафе была просто похожей и гости совсем не те, о ком он думает. — Здравствуйте, что будете... — с нефальшивой улыбкой произносит Чимин мягко, а после обрывает фразу, как только поднимает голову на посетителей и видит их, — з-заказывать? Шуга поворачивается и поднимает на него свой взгляд, полный холода и какого-то недовольства, будто Чимин одним своим существованием сделал ему плохо. Он еле держится, принимая заказ, под давлением этого взгляда от Шуги, который положил свое лицо на сжатые в замок руки, и наблюдает за ним, как орел за маленькой мышкой, которую выслеживает. Когда Чимину приходит сообщение, он надеется поскорее уйти. Вообще, не вежливо смотреть официанту сообщения во время принятия заказа у гостей и в принципе как-то отвлекаться на посторонние вещи, не касающиеся гостей. Но Чимин это делает, забывшись. ian.tcy в 16:31 Зайди в туалет на работе. Хочу увидеть, как ты ласкаешь себя через униформу. Чимин краснеет пуще прежнего, гораздо больше, чем этой ночью, когда отсылал своему сахарному папочке в личной переписке фотки, на которых он бесстыдно дрочил, извиваясь на запачканных потом и спермой простынях. Чимин разгорается желанием, думая о том, как будет выполнять это задание, как будет делать фото у себя на работе. Он думает об этом, повторяя заказ для особенных гостей, и ему стыдно за самого себя. Шуга не спускает с него глаз, подозрительно косится после того, как Чимин прочитал сообщение. И Пак-невинный-ангел-Чимин после этого бесстыдно относит заказ на кухню и бежит в туалет. Его папочка знает, что он работает в кафе. Чимин вчера был слишком откровенным с ним в переписке, сам не зная почему, но он случайно упомянул название своего кафе. Только утром осознал, как был неосторожен. Что если его найдут и сделают что-то плохое? А если и Тэхён пострадает? Телефон снова звенит от уведомления, и Чимин незамедлительно с горящим лицом читает. ian.tcy в 16:42 Ты меня смеешь игнорировать? Хорошие шлюхи выполняют приказы быстро, почему ты не такой? И, о господи, Чимин сгорает до тла от одних только слов, от одного лишь подавляющего его поведения. Все стеснения были отброшены еще вчера, поздним вечером, как только Чимин в ответ на просьбу прислать фото своей задницы, примерил маленькую анальную пробку всего за считанные минуты. Добровольно. Но его папочке это понравилось. Чимин должен был всего лишь отправлять интимные фотографии, а получилось так, что теперь он вступил в игру снова. Как закончится этот раз, он не знает.

Вы в 16:43 Прости, папочка, я работал:(

Чимин прислоняется щекой к холодной стене кабинки и не забывает закрыться на замок. У него есть время, это радует. Парень расстегивает несколько верхних пуговиц белоснежной рубашки и распахивает ее так, чтобы были видны соски. Однако сделав неплохое фото, на котором видна только его грудь, что он трогает пальцами, и приоткрытые красные губы, Чимин остается недоволен. ian.tcy в 16:45 Ты такая маленькая развратная шлюха. Мне нравится. Ты выглядишь так, будто хочешь, чтобы кто-нибудь уже трахнул тебя. Потрогай себя, ты же этого хочешь, верно? Чимин судорожно печатает сообщение и ждет указаний, потому что он не станет, как хороший мальчик, прикасаться к себе без четкого приказа.

Вы в 16:45 Хочу

Парень прикусывает губу и опирается на стену спиной, голова непроизвольно откидывается назад. Чимин сдерживает стон, когда, просунув руку под фартук, прикасается к твердому члену через ткань своих брюк. Он не должен делать этого на работе, но такая игра доставляет ему удовольствие, которого Чимин прежде никогда не испытывал. Страх быть пойманным все больше разжигает в нем огонь. ian.tcy в 16:47 Хочу убедиться, что ты возбудился. Чимин включает фронтальную камеру и опускает руку вниз, она дрожит, от того первое фото получается смазанным. Парень шипит от легкого раздражения, потому что он должен расправиться со своей маленькой проблемой и сделать фото как можно скорее. Второе фото выходит четким: бедра Чимина, мышцы, скованные черными брюками, и натянутая его возбуждением ткань в паху; пальцы выше этой эстетичной картины сжимают фартук и удерживают его. Наверняка его уже ищет директор, беспокоящийся за важных гостей. Все-таки ответственность выпала Чимину, а он вместо того, чтобы сосредоточиться на гостях, пыхтя и тяжело дыша, вытаскивает из штанов болезненно ноющий член и выжидает с нетерпением сообщения от мужчины. Что может быть более стыдным в этом мире? ian.tcy в 16:50 У тебя встал только от моего приказа? Ты настолько испорченный? Чимин краснеет. Он действительно слишком развратный для своего... статуса. Он не покупал никогда порно-журналы, потому что это чушь полная; не смотрел обычное порно, потому что... ну, это чушь полная. Все порно, независимо от принадлежности к ориентации, начинается и заканчивается одинаково, обычный сценарий у всех, только актеры разные: сначала поцелуи, потом минет, само соитие и снова минет. Фетишисты вроде Пак Чимина ищут не столько сам секс, сколько различные сексуальные практики.

Вы в 16:52 Прости, папочка.

Чимин прикрывает глаза, лаская себя и пытаясь при этом удерживать телефон в руке, иначе он вот-вот выскользнет из его потной ладони. Стоять становится все труднее, но он двигает рукой уже слишком рвано и резко, сжимает сильнее и трет ладонью головку, потом снова спускаясь и проходясь по всей длине. Думать о том, что в туалете есть кто-то еще, нет времени. Поэтому Пак не сдерживается и тихо хнычет в сопровождении хлюпающих звуков, раздающихся в просторном помещении и приглушенным эхом отлетающих от холодной плитки. Чимин открывает диалог, и ему хватает прочитать пару сообщений, чтобы кончить. Пак быстро собирается, вытирает стенку напротив от спермы и приводит себя в порядок, потому что если он выйдет в зал с мокрым от пота лбом и раскрасневшимся лицом с опухшими губами, то будет минимум подозрительно. Поначалу Чимин стеснялся переписываться с абсолютно чужим человеком на такие личные и интимные в буквальном смысле темы. Он имел в этом опыт, сидя до этого в анонимных чатах, однако на этот раз все, можно сказать, официально, потому что он еще и деньги за это получает. Писать что-то подобное казалось ему до сих пор постыдным, но это все ради игры. Ради удовольствия. Парень открывает дверцу и быстро движется к двери, думая обо всем одновременно: до конца ли он вытер стенку, всю ли одежду он поправил, как он вообще сейчас выглядит, попадет ли ему от директора, чем занят Тэхён... Он даже не замечает, как врезается в кого-то. По всему помещению раздается глухой противный звук, немного напоминающий скрежет. Чимин тянется, чтобы поднять с пола выскользнувший из рук телефон, однако Шуга наклоняется первым, и они чуть не сталкиваются лбами — Чимин вовремя отстраняется первый. Блондин поднимает его телефон с светящимся экраном от входящего сообщения и пристально смотрит. Чимин отводит взгляд в сторону. — С-спасибо... Шуга напрягает мышцы лица и проходит мимо, осмотрев парня перед собой с ног до головы. На кухне Чимину приходится ждать еще минуты две. Вселенная, звезды и фаза луны на его стороне, он не опоздал, его не ругают. Он спокойно несет заказ гостям первые пару секунд, но как только Шуга снова начинает прожигать в нем дыру, будто что-то знает, Чимин теряется и не может слова выдавить из себя. Директор неподалеку подает ему знаки, дабы предложить эти дурацкие десерты в подарок от заведения. И почему именно Чимин должен обслуживать? Он смущен до предела и хочет под землю провалиться. А что, если Шуга был в туалете и все слышал? Проблема в том, что Чимин совершенно не помнит, как хлопнула дверь, когда кто-то вошел. Как он может смотреть в глаза человеку, который слышал все эти непристойные звуки, что он издавал? — М-мы, эм, предлагаем Вам десерт, бесплатно, — на выдохе говорит Пак, взяв себя в руки. Он смотрит в стол и вежливо улыбается. — В подарок от нашего кафе. Шуга усмехается так коротко, но достаточно емко, чтобы дать понять, насколько это предложение было смешным и глупым. Предложение дать бесплатный десерт двум людям, которые могут позволить себе купить все это чертово кафе и весь район. — Нет, спасибо, — вежливо говорит Намджун, улыбаясь. — Мы заплатим за это. Мы как все, так что не нужно. Мы просто гости, хорошо? — Тогда пусть это будет от меня, в благодарность за то, что помогли мне и моему другу, — в общем-то Чимин не до конца понимает, зачем он это говорит, в его голове нет ни одной мысли, и он не уверен, что контролирует свой язык прямо сейчас. — Это было добровольно, — врезается вдруг в разговор Шуга. Он немного согнулся над столом, сложа на нем руки, и на этот раз не пялится. — Если бы хотели благодарность, попросили бы еще тогда. Так что забудь об этом. — Но я не могу просто так... — Ты не понял? — перебивает грубо Юнги, поднимая недовольное лицо на взволнованного Чимина, который замер и не шевелится, даже не дышит. — Тебе эти деньги нужнее. Не траться на благотворительность. У Чимина внутри все переворачивается, кувыркается и рушится, потому что кажется, что Шуга что-то точно знает. Он подавляет своим выражением лица и своей аурой, будто Чимин в сравнении с ним мелкая букашка. Парни платят по счетам и уходят, не говоря больше ни слова. Только Намджун кланяется в ответ немного так быстро, как может, потому что Юнги почти вылетает из кафе, будто сбегает. — Ты нарочно привел меня сюда, — делает он вывод, заводя машину и выезжая с парковочного места, где собралась толпа фанатов, чтобы проводить их. — Ну, фактически... да, нарочно. Но я же не ошибся, когда подумал, что этот рыжик тебе понравился, да? — Намджун на переднем сидении спокойно усидеть не может, то и дело поглядывая на старшего и дергаясь в его сторону. — Он один из этих, — гневно выталкивает Юнги, крепко сжимая руль. — Из натуралов? — Блять, нет! — ударяет по рулю и цыкает, даже не глядя на Намджуна, сидящего в недоумении. — Вебкам? Или что-то такое. Не знаю, вот это дерьмо, где за онлайн общение тебе платят хорошие деньги. — Ты серьезно, хён? Откуда ты знаешь? — Мы столкнулись в туалете, его телефон упал, и я поднял его. Там пришла нехилая сумма, Намджун! И сообщение: спасибо, ты был послушной сучкой, — Юнги говорит это, вкладывая в каждое слово максимум отвращения. Он немного разочарован в Чимине, хотя они и не знакомы. — Послушной сучкой, блять!.. Намджун теряется, потому что явно не ожидал такого. Обычно он никогда не ошибается в людях. В этот раз он был уверен больше, чем на все сто процентов, что Чимин тот самый невинный ангел, который не прыгает к каждому богатому папику в кровать за деньги. Это был просчет. Однако Ким быстро находится. — Может, все не так, как мы думаем? Некоторые занимаются этим, чтобы банально заработать, хён. — Он уже работает в кафе. Юнги жаль. Ему очень жаль. — В любом случае, уже плевать. Таких, как он, сотни.