Моим сердцем управляешь только ты. Всегда и везде.

*** Маринетт полностью окунулась в работу. Новые дизайны сыпались из неё, как разноцветные драже из порванного пакетика. Адриан взялся поднатаскать ее в обращении с графическими редакторами. Откуда в одном человеке столько талантов? Мари поймала себя на том, что опять начинает им восхищаться, как в школе. Но стоило ей замечтаться, и он дернул ещё за прядь. Так делал Кот, когда объяснял ей физику, а она выпадала из реальности. Она привычно шлепнула его по уху. Ой! Это же Адриан, что я наделала! Что он подумает?! Парень потирал ухо, онемев от неожиданности. - Прости, пожалуйста! Я рефлекторно! В закусочной у парней руки слишком длинные, надо было вовремя их осаживать. Больно? - Терпимо. - ей показалось, или он правда расстроился ещё больше после ее неловкого оправдания. Ссора произошла на ровном месте. Маринетт искала новый ластик, взамен упрыгавшего под шкаф. Адриан помогал поисках, он выдвинул ящик стола и наткнулся на контракт. Мари подписала его, когда искала номер карты, сунула обратно в файлик в ящик и думать о нем забыла. Если бы она не выдала себя! Но увидев контракт у него в руках она неожиданно запаниковала. Адриан, который сунул нос "проверить не обижают ли его любимого дизайнера в финансовом плане", тихонько присвистнул. - Мари, ты в курсе, что это довольно большая сумма для начинающего специалиста? Увидев панику в ее глазах, испугался сам: - Мари, что в нем, что в этом контракте? - Отдай! - Она протянула руку. - Что мой отец заставил тебя подписать?! - он отступил на шаг и перелистнул несколько страниц. Из-под ног словно выбили опору. Он не мог поверить, перечитывал снова, пытаясь уложить в голове тот факт, что все, во что он верил последние дни, что вернуло его к жизни, оказалось ложью. Вот так. Нет никакой дружбы, он по-прежнему не нужен, ни отцу, ни друзьям... ни ей. Он уже почти убедил себя, что эта девочка может стать его судьбой, нужно лишь не торопить события, довериться. Какая наивность. Что ж, она... взяла компенсацию за ущерб. Сухим юридическим языком бумага в его пальцах расставляла все точки над "i". "Если Маринет Дюпен-Чен до такого-то числа включительно обеспечит участие месье Адриана Агреста в фотосессии и последующем показе коллекции Модного Дома Агрест, она получит... В противном случае неустойка составит... Конфиденциальность...." И ещё смешная подпись Мари, такая неуместная под этим жестоким приговором. Она приехала из Нью-Йорка потому, что отец нанял ее. Отец нанял ее, потому, что срыв сына поставил код угрозу его любимое детище - его фирму. Все просто. А тот разговор, прочистивший его сдвинутые мозги, объясняет пункт 12.1 - даже если продать пекарню, семье Дюпен-Чен никогда не собрать денег на неустойку. Пальцы разжались сами и контракт мёртвой белой птицей упал на пол. Он перешагнул через бумагу, как будто это было что-то, что могло ужалить. Ужалило. Если он что-то с собой сделает, я никогда себя не прощу. Надо было все ему рассказать. Ведь была же возможность за ужином, но не хотелось портить вечер. А теперь она испортила жизнь, и не только себе. Пусть скажет хоть что-то. Как страшно начать самой. Да и как оправдываться - контракт она действительно подписала. А что легкомысленно не прочитала перед тем... И деньги, аванс, взяла. И на словах месье Агресту пообещала обеспечить участие его сына в съемках и показе. Только ей в голову тогда не пришло посмотреть на эту договоренность глазами Адриана. - Натали знает? - он по глазам прочитал ответ. Значит, Безупречная Натали тоже. Ведь удар по фирме, это удар и по ней. Кроме работы у нее нет другой жизни. Она всецело предана отцу. Сказано, будет заботиться о его сыне, а будет соответствующий приказ - перестанет. А когда-то он представлял, что она может стать частью их семьи, Видел, каким глазами она смотрела на его отца. В груди жгло, и зрение, что-то опять с глазами. Лицо Маринетт все время расплывается. - Ты можешь ехать домой. - сейчас главное не допустить припадка, она не должна видеть его слабым. Больше ни за что. - Мой отец получит желаемое. Я отснимусь в фотосессии. И на показ выйду. - Деньги он перечислит, неустойки можешь больше не боятся. - Едь к своей семье, успокой их. - он на секунду сжал ее плечо. - Тебе больше нет необходимости тут оставаться - ты выполнила свою часть сделки. Ты свободна. *** В своей комнате Адриан рухнул на кровать и тихо застонал. Потом решительно встал, подошёл к зеркалу в ванной. Да уж, модель. До фотосессии нужно вернуть себя в форму. Питание, нагрузки, сон, жёсткий график. И поменьше даже условного свободного времени, чтобы не было времени думать. Да здравствуют шоры рутины - они не дают увидеть и осмыслить жизнь. Ну что, белочка в колесе, поскачем? Но сначала ещё один разговор. - Здравствуй, отец. - Голос достаточно тверд, а зеркало поможет не утратить контроль. - Адриан? - отец удивлен, значит о улучшении моего состояния он доклады не получал? Или просто считает, что говорить не о чем? - Я буду участвовать в съемках. - Рад слышать, что ты одумался. - Похоже, он доволен. - Но у меня есть требование. - Твои требования обошлись мне дороговато, не находишь? - Теперь в его голосе раздражение. - Проект Мари... Маринетт Дюпен-Чен. Кафе. Ты дашь ей денег. Сверх положенного гонорара. Пусть это будет подарок. - Какого гонорара? - Я видел контракт. Я отправил ее домой. Мне больше не нужна сиделка. Пауза. Отец молчит. Ничего нового. Почему так отчаянно хочется сделать так, чтобы он тоже почувствовал... хоть что-то. - Как тебе последний слайд? - Не понимаю, о чем ты? - О кафе! - Да, динамика прибыли многообещающая - удачное место. И конкурентов рядом практически нет. - Я про рисунок! - Я не понимаю... Адриан задохнулся от возмущения. Единственное, что было для них общим - меркнет перед финансовыми показателями?! Он резко провёл пальцем, снимая блокировку. Он заставит отца увидеть, заставит! "Переслать фон рабочего стола". Рисунок Маринетт, их общий в какой-то мере, ведь они все там есть, а он даже дважды, улетел к отцу. - Что ты мне выслал? - Отец недовольно хмыкнул. - Открой. Отец молчал долго. - Ты все ещё здесь? - В презентации этого не было. - Было. Я сам правил отсканированный образ и вставлял. Натали этого не умеет. - Забавно, Маринетт видимо удалила его перед отправкой. Побоялась задеть твои чувства. Какая деликатность. Но деньги возьмёт, я уверен. - голос таки подвел. - Я вынудил ее. - Голос отца звучит глухо. - Она подписала контракт. И взяла аванс - карточка была использована. - Я угрожал ей, точнее ещё родителям. У неё не было выбора. Я практически вышвырнул её из Нью- Йорка. И сделал бы это снова. Чтобы не видеть того, во что ты превращался. - Спокойной ночи, сын. - Спокойной ночи, - непонятно, слышал ли он, гудки раздались сразу же. Дверь была открыта. Адриан боялся, что комната будет пуста, но вещи лежали так же. Она ничего не взяла с собой?! Он пронёсся по комнате. Опустошенно замер. Снова прогнал ее. Её опять не будет рядом. Отец заигрался в Бога! Из ванной донесся тихий всхлип. Она все ещё здесь! Он успел! *** Мари, не поднимая головы, вышла из ванной. Нужно собирать вещи и уезжать. Вот только куда? Как она посмотрит в глаза родителям, и Але с Нино, после того, что сделала. Практически растоптала душу человека, протянула руку помощи и тут же столкнула обратно в пропасть. И пытаться что-то исправить бесполезно. Он больше не будет ей доверять - просто не сможет. *** Мари уткнулась просто ему в грудь, и, кажется, встала на ногу. Отшатнулась, он еле успел поймать её за плечи. Замерла. Смотрит испуганно. Глаза опухли, и нижнюю губу искусала. Как в школе. Она всегда, когда нервничает губу закусывает. Я опять довел ещё до слез. - Ты ни в чем не виновата. Я говорил с отцом. Кивнула. Покачала головой. Опять губу закусила. Только не плачь, пожалуйста. - Мари, прости, что разуверился. Методы моего отца дадут фору любой шоковой терапии. - Молчит. - Я очень прошу тебя остаться и помочь. - Мне нужно готовиться к фотосессии. В таком виде Адриан Агрест не нужен никому. Я должен вернуть форму. А ты сможешь продолжить работу, - он обвел рукой комнату. Стол заваленный обрезками и набросками, манекенов с готовыми деталями одежды на них. - Останешься? Такое тихое, но все же "да" и протянутая ладошка. Кот в его душе ликовал вместе с ним.