Сборник драбблов и рассказов по BNHA

      Этот бой был одним из самых длинных и выматывающих. И самый кровопролитный, яростный и хаотичный. Земля вокруг была расщеплена не раз и не два, камни давно превратились в пыль. И если до этого здесь была какая-то зелень, то теперь остался только пепел.       Шигараки Томура тяжело упал на землю от последнего удара. Глухо застонал, не скрывая злобы и разочарования. Но не смог встать даже с третьей попытки, поэтому снова завалился назад, упираясь руками в грязную, смешавшуюся с кровью землю. Уставший в раздражении взгляд впился в стоящего прямо перед ним Мидорию, и злодей горько и с надрывом засмеялся, срываясь в кашель.       - С такими руками ты больше не сможешь никого спасти, Мидория Изуку!...        Названный юноша только устало вздохнул, оценивающе оглядывая своего противника.       - У меня все еще есть ноги, поэтому мне ничто не мешает отпинать тебя еще и ими.       Шигараки на это лишь усмехнулся, ничего не говоря, и окончательно упал на спину, позволив себе устремить взор в бескрайнее синее небо. Далекие облака дыма переплетались с начавшими зарождаться грозовыми фронтами - однозначно, вскоре начнется дождь. И это было бы прекрасно - может, эта вода затушит яркие пожары и вымоет окровавленную землю вокруг.       Томура все продолжал незряче смотреть в высь, совершенно не двигался и, наверное, даже не дышал. Изуку не видел этого и, в принципе, не хотел замечать. Но какая-то часть его, та самая, что всегда стремилась спасать всех, до кого он мог дотянуться, упрямо вслушивалась в тихое дыхание и всматривалась в мерно поднимающуюся грудную клетку. Свежие раны зияли сквозь порванную одежду, но кровь уже перестала сочиться из них при каждом биении сердца, выталкивающим ее наружу. Да, супер-регенерация работала, но уже гораздо медленнее, чем было в начале их битвы.       Они оба были измотаны. Это был бой не только на выносливость, но и на обмен идеалами и историями. Кто бы мог подумать, что они настолько похожи, на сколько и разны. Воистину две стороны одной монеты. И от этого понимания защемило где-то внутри, до чего его пальцы дотронуться не могли. Что бы было, если бы Тенко встретил героя, который бы ему помог? Если бы люди от него не отвернулись?... Изуку не знал ответа, да и не видел в нем смысла. Прошлое не изменить. Но у Тенко Шимуры все еще есть шанс, даже если он считает себя полностью брошенным и безнадежным, искаженным от рождения. Совершенное можно искупить.       Мидория не спеша потянулся, отмечая свои ранения, которых было не мало (и на самом деле ужасно много), подхватил органайзер, отцепившийся от пояса в какой-то момент, и достал противопричудные браслеты. На пассивные способности, как та же регенерация или острые зрение и слух, они действовать не будут, но вот на остальные, требующие активации - весьма. Мэй лично заставила пройти его все испытания, связанные с ее новыми изобретениями, поэтому сомневаться в конечном итоге он не мог даже при всем желании.       Когда, пусть и не с первого раза, щелкнул последний замочек, юноша почувствовал это. Нахлынувшую усталость и обнадеживающе ощущение, что все наконец-то закончилось. Они долго шли к этому дню, чтобы разрешить раз и навсегда вековой конфликт братьев. Тартар и исследовательские центры Геройской Комиссии активно работали над чудом уцелевшими в Джакку образцами стирающих причуд веществ, поэтому в ближайшее время должны были опробовать их на преступниках, которым и смертной казни было мало. Быть беспричудным - хуже смерти для тех, кто всю свою жизнь провёл рука об руку со своей способностью, жил ею. И стереть ее, уничтожить... Изуку открыто был против этой затеи. Но Комиссия поставила вопрос ребром в горло - хочет ли он уберечь мир от «Все за Одного», которого, очевидно, Тартар может и не удержать в будущем? Ответить было нечего.       Он подчинился их решению, выбирая меньшее из зол. Ради безопасности мирного времени, общества, людей. Но... это казалось до ужаса неправильным и каким-то бесчестным, словно... словно во всем были виноваты сами причуды, а не их обладатели.       Вздохнув и прочувствовав, как грудь начала простреливать боль, юноша понял, что пара ребер точно была сломана. Возможно - больше, но пока еще в крови бурлили эндорфины, это ощущалось слабо. Однако, все же было. Аккуратно сев рядом с валяющимся без сознания Шигараки, Изуку понял, что не сможет больше и двинуться с места. Руки были изорваны в труху, болтаются веревками вдоль тела, хотя буквально несколько мгновений назад еще нормально функционировали. Сквозь порванный костюм, который проще будет выкинуть, а не чинить, уже были видны участки кожи, наливающиеся синим. Разбитая голова с засохшей кровью на спутавшихся волосах начала гудеть и пускать волны боли при каждом резком движении тела.       Просто прекрасно. Если сам не умрет, то его точно придушит... большая часть класса и наставников. А мама потом еще и добавит. О, черт!... Кажется, теперь его точно запрут под домашним арестом.       Но все-таки... оно того стоило. Да, он победил, остановил Символ Террора, но сил, чтобы отпраздновать или кому-то сообщить об этом, у него уже не было. Если повезёт, то вскоре их найдут или поисковые команды, или СМИ. Причем последние могут сделать это куда быстрее, чем герои.       А сейчас... сейчас просто хочется немного отдохнуть. Мидория аккуратно лег на землю, смотря в небесную ввысь и подставляя свое лицо солнечным лучам. Ветер слегка трепал его волосы, словно ласкал и успокаивал: «теперь точно все будет хорошо, просто закрой глаза и...». И просто закрыл глаза, поддавшись этому наваждению. Он чувствовал, как кашель поднимается изнутри, но медленное дыхание, которое с трудом уже контролировалось, помогло оставить легкие в пределах его тела. Похоже, в этот раз на больничном придется задержаться.

***

      - Юный Мидория! - послышалось вдалеке, заставив его открыть глаза. Небо уже ощутимо потемнело, стало немного зябко. Сколько он так пролежал?        Повернув голову в сторону, Изуку заметил Шигараки Томуру, все так же лежащего рядом. Казалось, что он даже не дышал. В приступе паники юноша едва дотронулся до его запястья своими непослушными пальцами и замер. Очень слабое и тихое биение, нитевидный пульс. Но он был.       Это позволило ему выдохнуть с облегчением, выкашливая скопившуюся кровь. О, точно же, у него было проткнуто осколками ребер правое легкое. Теперь это было крайне ощутимо, как и болевые отклики по всему телу.       Попытка встать и ответить на повторившийся зов наставника увенчалась успехом лишь со второго раза. Ноги были слабы, а руки почти не двигались. Однозначно, если он доберется до больницы, то врачи сделают все, чтобы засадить его в палату всерьёз и надолго. Поэтому ему придётся сделать все возможное, чтобы этого избежать. Хотя бы сделать вид, что все в порядке, в частности сейчас попытаться - к нему со всех ног с каким-то чемоданчиком бежал учитель. Хоть бы это была аптечка...       - В...Всемогущий, - слабо отозвался Изуку, изображая на своем лице какое-то подобие улыбки. Но судя по резко побледневшему наставнику вышло это довольно плохо. - Но давайте мы не будем сообщать моей маме, что тут прои...       Он скорее почувствовал, чем увидел и услышал, как что-то рядом с ним исказилось в пространстве, оборвав его на полуслове. Мидория видел, как ужас наполнил Всемогущего, заставив споткнуться и тут же помчаться к нему навстречу с еще большей силой. Погодите, разве он был так далеко? Ведь он буквально только что был в паре метров...       - Берег...!       Но поток ветра, взявшийся из ниоткуда, сбил героя в отставке с ног, подняв пыль и пепел этого поля битвы. Сердце забилось в неистовом ритме, а дыхание схлопнулось, застряв в горле.       А затем была тяжелая рука на его плече. И знакомый аромат с горчинкой из далекого детства. Один за Всех запылал болезненно под кожей - он буквально знал, кто был незваным гостем здесь. Тело только-только начало поворачиваться ему навстречу с приготовленным кулаком для удара, как на него нахлынуло невиданное тепло, расслабив все его мышцы разом. Рука остановилась и безвольно повисла, а ноги подкосились. И только взгляд успел зацепиться за кудри белых волос, кажущиеся рыжими в лучах закатного солнца.       - Пора домой, сын.       Темнота встретила его крепкими и такими знакомыми, но забытыми объятиями.