Сборник драбблов и рассказов по BNHA

      Изуку сходил с ума, он чувствовал, как взгляды и слова иглами вонзались в его кожу. Это разъедало его и заставляло чувствовать страх. Он знал, что он должен уйти из ЮЭй, он хотел это сделать, чтобы не чувствовать это всё беспрерывно. Сон пропал, аппетита не было, тело ослабло и всегда было в напряжении, словно сжатая пружина.       Ему было больно. Изуку мог стерпеть все нападки со стороны гражданских и некоторых студентов-негероев, поддавшихся общему настроению. Но он больше не мог видеть слёзы его мамы, трясущейся и цепляющейся за него. Её это тоже сводило с ума, хотя она пыталась быть сильной ради него, обнимала, как в детстве, и старалась поддержать. Но каждый раз, когда кто-то снова прорывался в кампус с негативными выкриками и протестами, она вздрагивала и прижимала его к себе еще сильнее, словно пытаясь закрыть собой.       Это было неправильно, но только в эти моменты Изуку чувствовал себя защищенным. Теплые объятия, мягкий запах и успокаивающий голос мамы, обещающий, что её малыш справится со всем, стоит ему лишь отдохнуть. Это действительно придавало ему сил.       Которых сейчас ему категорически не хватало.       Он всё бежал и бежал, ведомый Чувством Опасности. Кровь билась в его висках, в ушах шумело, сердце было готово выпрыгнуть из груди. А его легкие вот-вот могли разорваться.       Ему было страшно.       Мамы не было в ее комнате.       Он боялся опоздать.       Вещи в комнате были разбросаны, словно кто-то боролся.       И страх подпитывался гневом.       Как они вообще посмели тронуть ее?!       Изуку активировал Фа-Джин во время своего неистового бега и, оттолкнувшись от земли, придал прыжку импульс. Поддерживаемый Полетом он миновал внутреннюю преграду барьера, проскользнув в вентиляционное отверстие на полной скорости. Фильтр выбило силой удара ног и отправило его вперед, как бронебойный снаряд.       Каким-то образом похитители смогли вывести его маму к внешнему барьеру на территорию парка. И каким же было его удивление, когда он наткнулся на целый палаточный лагерь среди деревьев рядом с эвакуационным выходом в подземные убежища.       Знал ли об этом Незу? Знали ли патрулирующие?!       Ответ пришел неожиданно.       Конечно, они были с ними заодно. Поэтому никто не поднял тревогу по поводу несанкционированного лагеря. А камер наблюдения в этой части нет, чтобы не раскрывать возможным взломщикам места нахождения входов в убежище.       Но у кого-то из них был доступ к этой информации. Кто-то знал все подземные ходы и инженерные решения убежища.       Среди них был предатель. И возможно даже не один. Кто-то зашёл вместе с простыми гражданскими на территорию ЮЭй. Словно Троянский конь.       Изуку подавил растущий гнев и отправил свое местоположение всем своим контактам в телефоне. Это казалось правильным решением.       Пока он не почувствовал укол Чувства Опасности прямо в самое нутро.       Ноги сами понесли его к одной из палаток, избегая встреч с вооруженными гражданскими. Их предметы поддержки имели незнакомый дизайн, не было никаких опознавательных знаков. Неужели они были с черного рынка? Как это попало на территорию ЮЭй?!!       Слабое прерывистое дыхание отвлекло его и заставило замереть в ужасе.       Он узнал это. Дрожь пробила его с ног до головы, мгновенно подкашивая.       «Нет-нет-нет..!» - бились в хаосе его мысли.       Пальцы буквально разорвали ткань палатки, впуская его внутрь. И вся кровь внутри него застыла.       Его мама лежала, связанная в неудобной позе на полу, руки заведены за спину и скованы тяжелыми наручниками. Даже стоя в метре от нее, Изуку мог видеть сильный вывих ее плеча и несколько ссадин с наливающимися гематомами.       Его колени не выдержали, и практически на четвереньках юноша дотянулся до нее, снял с себя пиджак и бережно обернул его вокруг нее, притягивая к себе.       - Мама, пожалуйста, очнись..! - тихо сказал он, аккуратно убирая волосы и грязь с ее лица. Ее кожа горела, лихорадка захватила ее. - Мам, ты меня слышишь?       Инко тяжело дышала, ее ресницы трепетали, но глаза не хотели открываться. Болезненная бледность с лихорадочным румянцем покрывала ее лицо. Изуку, едва справившись с нахлынувшей паникой, разломал Кнутом наручники и переместил маму в более удобное для нее положение.       Ее освобожденные руки безвольными веревками повисли вдоль тела, а вывихнутое плечо стало более выраженным. Юноша сглотнул комок в горле и еще раз попытался дозваться до мамы. В этот раз отклик не заставил себя ждать, и на просьбу сына «потерпи, будет немного больно», Инко слегка кивнула, зажмурившись.       Изуку одним резким движением вернул плечо на место, готовый тут же подхватить маму и бежать. Но она лишь глухо простонала и расслабилась в его руках, едва цепляясь за него ослабевшими пальцами.       Его сердце сжалось в груди, когда Инко посмотрела на него. В ее взгляде был целая буря эмоций, но страх и отчаянная любовь были ярче всех.       - Мой мальчик… - ее рука, та, что едва держала его за форменную рубашку, дрожащими пальцами невесомо коснулась его щеки.       - Всё будет в порядке, мам, - надрывно выдохнул юноша, ловя ее ладонь своей и слегка сжимая, - мы сейчас же отправимся в лазарет. Всё будет хорошо!       Он осторожно поднялся, поудобнее устраивая маму на своих руках, крепче прижимая ее к себе и привязывая Кнутом для лучшей надёжности, если придется убегать от преследования.       Изуку на мгновение замер, прислушиваясь к своим чувствам. Сердце гулко забилось, а дыхание словно сперло в груди. И он чувствовал, как отливает кровь от его головы, как звон в ушах сменился шумом, а земля стала уходить из-под ног.       - Я так тебя люблю, Изуку…       Мгновение оглушило.       - … мама?!       Рука, что все еще его гладила по щеке, расслабилась и упала вниз.       - Эй! Мам, мам!!       Тело Инко внезапно налилось тяжестью, а голова откинулась назад.       - Мама, пожалуйста!!..       Легкая улыбка так и осталась отпечатком на ее губах.       Изуку задрожал, сжимая маму в своих руках, зарываясь в ее волосы лицом. Крик поднимался в его горле, перехватывая дыхание. Это давило, разрывало его изнутри.       Он не успел. Не успел спасти самого главного для себя человека, опоздал.       Ведь он знал… знал, что те, кто дорог ему, никогда не будут в безопасности рядом с ним. Если бы он ушел тогда… если бы смог сбежать, не поддаваясь своим эмоциям…       Шум в ушах стал сильнее, настойчивее. Голова будто взрывалась от усилившегося чувство опасности. Конечно, они наверняка его уже нашли и окружили. Возможно, он их даже слышал.       Его зубы заскрипели, сдерживая поднимающийся изнутри рык. Глаза горели, но он не мог позволить им увидеть его слезы. Они не заслуживают его искренности.       Шум в ушах нарастал, но его постепенно вытеснял звук сердцебиения, который становился все ровнее и размереннее. Грудь болела, что-то рвалось там и тянуло вниз. Первый шаг дался с большим трудом. Второй шаг восстановил равновесие. Третий шаг позволил подойти к краю палатки.       Черный Кнут больше не обнимал Инко, только его руки крепко прижимали ее к нему.       Четвертый шаг выпустил его в мир.       Изуку не слышал, но ощущал, как на него были взведены предметы поддержки. Он не видел, как много людей его окружило, но мог чувствовать, что их было не менее тридцати.       - И чего вы хотите добиться этим? - хрипло спросил юноша, все так же держа свой взгляд на улыбке матери. Последний ее подарок ему.       - Чтобы ты убрался отсюда, щенок! Тебе здесь не место!       Изуку улыбнулся и посмотрел на них. Только улыбка не достигла его глаз.       Он был бы рад уйти, если бы это спасло людей. Он только и делал, что спасал их, боролся со злодеями и снова спасал. Он буквально возложил свою жизнь на этот алтарь. Но теперь… когда он не успел спасти дорого ему человека… во имя чего это все?       - И ради этого вы измучили мою маму. Простую, добрую женщину, которая и мухи не обидела.       Его слова резко изменили окружение. Часть гражданских… нет, они не были гражданскими. Они не были злодеями.       Монстры.       Монстры, которые интуитивно отступили, попятившись… в страхе? Но чего они боялись? Черные усики Кнута появились из-за его спины, резко увеличившись и рассекая воздух и землю словно карающий бич. Со звуком и воздушным потоком. А затем Кнут резко остановился и расселся.       Шум в голове поутих, и теперь можно было разобрать среди помех Их голоса. Да, он слышал Остатки, он мог видеть их в поле своего зрения, но…       Это было уже бессмысленно.       Все это уже было бессмысленно. Вся эта борьба, старания, превозмогания самого себя! Ради чего? Ради того, чтобы эти монстры жили, не зная бед?!       Кого и что он должен теперь защищать? Если они сами себя готовы изжить…       Изуку чувствовал это. Их страх. И свою боль. И гнев. И отчаяние.       Он не знал, как с этим справиться.       Люди вокруг него стали замирать, а кто-то даже упал, но с места не сдвигался. Они смотрели на него, и в их глазах был полнейший ужас. Но имели ли право они, Они сейчас молить его о помощи?       - Нам… нам очень жаль!! Остановись!! Нет!!       Неужели они думали, что их поступок простят и забудут? По какой такой логике он должен был это сделать? Потому что он - герой?!       Изуку прикрыл глаза и сделал шаг вперёд.       И уперся во что-то большое и теплое. Большая ладонь прижалась к его затылку, ненавязчиво притягивая к неожиданно появившемуся человеку крепче.       - Не открывай глаза.       Внезапно он ощутил опустошение, бурлящие чувства разом исчезли, как и шум в его голове. Словно вакуум.       Стало свободнее дышать.       Глаза защипало, плечи опустились, и только руки все еще чувствовали небольшую тяжесть, которую все продолжали крепко держать. Комок в горле выдавил первый всхлип, а теплые руки, гладящие его спину, позволили его заслону наконец упасть.       Боль затопила его, но ощущение кого-то рядом, близкого ему, делало это немного легче.       - Идем домой.       Только потом Изуку понял, падая в темноту, что этот голос и объятия не принадлежали Всемогущему.

***

      Герои и Класс А, прибывшие на окраину по координатом навигатора, замерли в ужасе от увиденного. То, что когда-то было лесом, лагерем, что было людьми - как будто изрезано острейшей катаной на куски; земля с глубокими бороздами, сделанными внахлест, была выжжена и залита кровью, а в небольшом оазисе посреди этой бойни лежал форменный пиджак и телефон Мидории Изуку.