IT'S #CORONATAIM

Кларк хватает ровно на пять минут ролевых игр с переодеванием. Две на то, чтобы влезть в голубой пакет, перчатки и кроссовки, еще столько же на созерцание прекрасного под солнцем, потея от жары, как собака. И минуты, чтобы подержать свою ненаглядную паникершу за руку. Судя по улыбающимся глазам Лексы — её это вполне устроило. Зеленые глаза под маской выглядят счастливо, а большего и не надо. В конце концов, на кухне осталось ещё четыре бутылки вина. — Наши соседи наверняка уже вызвали врача из психушки, — комментирует Кларк, дергая край воротника комбинезона, чтобы получить хоть немного воздуха. — У меня ощущение, что мы стоим не на нашем дворе, а на радиационном поле. — Не, — отвечает рядом Лекса. — Мы говорили с Мартином через забор, он вроде как заказал тоже. Кларк прикладывает руку ко лбу. Мир сошел с ума. Но она-то нормальная, вот зачем ей поддаваться всеобщей панике? Не зачем, правильно. Кларк фыркает и снимает маску с лица, подставляя его лучам калифорнийского солнца. Грудь расстёгивает, снимает перчатки. Дышать становится мгновенно легче. Лекса от этих действий громко ахает, словно её ударили чем-то тяжелым. Может быть, и надо было — мозги бы на место встали. Но Кларк добрая. Кларк — терпеливая особа. — Родная, что ты делаешь? — подскакивает Лекса с места, создавая между ними дистанцию. Буквально танцует шаманский танец волнения, переступая с ноги на ногу.- Надень быстро обратно. — Поздно, Лекса, — с улыбкой пожимает плечами Кларк. — Поздно. — Что поздно? — кипишует Лекса, находит в себе храбрость, кидается грудью вперед, как телохранитель, руками пытается застегнуть костюм вместо неё сама. Но она ей мешает. — Обратно надела быстро! — А поздно уже, поздно, — она наклоняется вперед. — Коронавирус в моих легких, бу! Лекса возмущенно отстраняется. Кларк с довольным видом остается сидеть на скамье, закидывая ногу на ногу. Вновь подставляет лицо теплым лучам, довольствуясь окружением и природой. Небо ясное, голубое, под таким надо нормально гулять, а не сидеть во дворе дома. Но смотреть на него слишком долго было не обязательно — раздражение вновь поднимается к носу и она чихает. Её девушка в метре от неё невольно вздрагивает. — Почему ты никогда не слушаешься? — рычит Лекса. Но расстояние держит. — Так… накажи меня, — сексуально прикусывает губу Кларк. То еще зрелище, наверное, в этом голубом наполовину снятом пакете. — Всё, — твердо качает головой Лекса. — Я звоню твоей маме. Кларк в ужасе распахивает глаза, когда Лекса направляется внутрь дома. Приходится быстро кинуться вслед за ней. Руки ловят её со спины в свои объятия в середине гостиной, прижимают, не позволяя дотянуться до телефона на кофейном столике. Ей невозможно сопротивляться, ведь Лекса тренер по йоге: сильный, молодой, горячий… Мышцы на животе чувствуются даже сквозь футболку и ткань голубого костюма. — Кларк, прекрати сопротивляться! — Не надо ей звонить, она итак постоянно донимает меня, как ты своей заботой, — скулит Кларк, желая укусить её за край аппетитного, маленького ушка. Ласково так… нежно. Лекса прекращает тянуться за телефоном. Сзади-то шея открыта, губы сами собой тянуться к затылку, целуют, изучают, манят. — Я сделаю всё что скажешь, честно-честно. — Если? — понимает подвох Лекса, руки в перчатках кладет поверх её. — Если ты пройдешь со мной дезинфекцию в душе, — ухмыляется Кларк. Горячим дыханием опаляет кожу, знает, что она не может сопротивляться этим маленьким уловкам. Щекочет носом, вжимаясь дальше. — Я буду очень покорна, прям вот очень. — На коленях? — голос Лексы её предает, низкий, протяжный. — Как захочешь, — подтверждает Кларк. — Ладно, умирать, так вместе, — Лекса срывает с себя маску и за руку ведет в другую комнату. Кларк с победной улыбкой следует за ней. На сегодня раунд за ней. // Кларк сидела до глубокой ночи над последней статьей, чтобы успеть в срок, поэтому встала позже Лексы, тяжело поднимая веки и отправляясь в душ, чтобы снять сонливость. Поэтому очередные изменения в доме не сразу бросились ей в глаза. Повсюду были расклеены белые крестики в метре друг от друга. Она прошла босиком в гостиную в одних трусиках и темно-синей футболке, вытирая свои светлые кончики полотенцем на плечах. Но стоило увидеть Лексу, все вопросы вылетели из головы. Кларк замерла, стараясь разобраться с тем: хохотать ли ей, или плакать от невезения в любовном выборе. Если к голубому пакету она ещё как-то привыкла, боясь предположить какие деньги, они отдали за все эти средства защиты, то к серому чудищу — нет. Это было слишком. Лекса заметила её и повернулась, с улыбкой натягивая маску на лицо. Помахала рукой. — Доброе утро, красавица, — поприветствовала она. Кларк съежилась от холода в комнате, Лекса в последнее время чересчур часто проветривала дом. Она подошла ближе, рассматривая новое обличие своей ненаглядной. — Ты теперь кто? Акула? — спрашивает Кларк, трогая хвост позади Лексы, как кошка, которая гоняется за красным лучом. — Скажи мне, что у тебя есть объяснение? Лекса почесала затылок и надела капюшон, полностью превращаясь в «опасное» морское чудище: острые клыки, сердитые глаза. Её девушки под всем этим не видно. — У меня закончились другие костюмы, — просто отвечает она. Лохматит её светлые волосы руками. — Мне кажется, ты не до конца досушилась. — Это не защищает от вируса, ты же знаешь? Куда ты пойдешь в этом? Сегодня не день магазина, — пытается выяснить Кларк, как частный сыщик в девятнадцатом веке. — Кстати, Хэллоуин в конце октября. Склероз? Амнезия? Скажи мне честно, когда и где ты ударилась головой и мне не сказала? — Эх, родная, — Лекса наклоняется, и Кларк замирает от странности этих действий. Акула только что буквально съела её голову, клюнула её в самую макушку. — Вкусно пахнешь, я так люблю тебя. Кстати, отвечая на твой вопрос, скоро позвонит Октавия, она гуляет с Фишем, и когда будет проходить мимо мы с ней поменяемся. Кларк завистливо складывает руки на груди. — А меня вы не хотели посвятить в ваш коварный план? — Фиш не может гулять так много, — указывает ей Лекса указательным пальцем. — Плюс, у меня больше нет костюмов. — Спасибо, Господи, — буркает Кларк, отворачиваясь от Лексы и направляясь на кухню, немного обиженно сжимая край полотенца. Эти двое, значит, гуляют с собакой в костюме акулы, а она должна развлекаться одна. Всё понятно. — Что ты сказала? — уточняет Лекса, теперь уже серо-белый пакет с клыками идет за ней. Кларк ставит чайник, достает кружку. — Ничего, — закатывает глаза. Взглядом ищет средство успокоения, открывает дверцу шкафчика, но не находит нужного алого, вкусного объекта. — Так… — Кстати, родная, — перебивает Лекса. — Октавия потенциально-опасная угроза, поэтому стойте на расстоянии крестиков. Я специально позаботилась с утра и отмерила нужную дистанцию. Не приближайся к ней, не обнимай её, не целуй её. — Ты ревнуешь? — щурится Кларк, может ей показалось? Взглядом продолжает изучать другие полки, чтобы понять, куда подевались бутылки божественного напитка. — Лекса, где вино? — Серьёзно? — возмущается Лекса, но должна была только Кларк. — Кларк, я начинаю беспокоиться. Три бутылки за два дня — это очень много. Я не хочу, чтобы ты спилась, поэтому я их убрала. — Куда? — рычит Кларк, как акула, которая смотрит на неё в упор. — Не скажу, — качает головой акула. Голова Кларк идет кругом, но это явно не белая горячка и не последствия трех бутылок, которые ей хорошо зашли, особенно под вчерашнюю статью. Телефон Лексы звонит под мелодию макарены и она выуживает его из кармана на бедре. Звонкий голос Октавии слышно даже на расстоянии вытянутой руки. Кларк обиженно наливает кипятка в кружку и делает себе кофе. Хоть что-то вредное ей ещё оставили. Лекса, точнее, акула, выбегает на улицу, и вскоре на пороге появляется Октавия. Кларк размешивает ложку сахара в кружке, начиная сомневаться в разумности этого мира. Одна морское животное, вторая — розовый динозавр юрского периода. Она приподнимает брови и, ни говоря ни слова своей подруге, уходит в гостиную на диван. — Это не моя идея, честное слово, Кларк, — оправдывается Октавия, когда встаёт на крестик, кажется, воспитательную беседу с ней уже провели. — Это всё Линкольн, я бы вообще без всего пошла. — Голая? — спрашивает Кларк, скрывая улыбку за кружкой. Приятный горько-терпкий вкус охватывает язык. Она мычит от удовольствия. — Что? Нет, просто в респираторе, наверное, — отвечает Октавия, размахивая своими розовыми руками. — Голая в респираторе? — издевается Кларк. — Иисус, вы все сошли с ума. — Да нет, — хнычет Октавия, даже лицо не рассмотреть толком, только язык торчит от костюма и дикие глаза динозавра. — В одежде, Гриффин, и в респираторе. Кларк смеется. — Не смешно. — Очень даже. — Ты ещё не представляешь, что у нас творится дома, весь гараж заставлен туалетной бумагой, говорит: все разбирали, и он тоже забрал, — качает головой динозавр. — Я вышла замуж за идиота. — Я тоже! — улыбается Кларк, веселясь ситуации. — Вы не женаты с Лексой. — К счастью, — отвечает Кларк, ставит кружку на стол, решая найти вино. — Пошли-ка, лучше поищем драгоценности, пока акула не вышла на охоту. Лекса любит спортивную ходьбу, так что у нас есть ещё минут десять. И сними уже свой капюшон, хочу видеть подругу, а не вымерший вид перед глазами. — А, да, — соглашается Октавия, снимая с себя капюшон и размахивая своими вороньими волосами в стороны. — Я ничего не поняла, но пошли. На всякий случай у неё всегда есть заначка. // Вино они так и не нашли, неизвестно, куда Лекса спрятала две большие темные бутылки, но у Кларк лежал ром на кухне, который ей подарили в благодарность за помощь над статьей по работе. Крепкие напитки обычно не её, но в такой ситуации было грех отказываться. Они с Октавией сделали себе пару коктейлей, забывая о собаке и вирусе, весело болтая обо всё на свете. Только, когда в животе неприятно заурчало, Кларк поняла, что прошло больше часа, и её любимая явно была не на месте. Она вдруг выпрямилась. — О, — протянула Кларк с беспокойством. — А если мою акулу арестовали? Что-то она долго. — Ой, и правда, — посмотрела Октавия на часы. Она пьяно хихикнула. — Насчет ареста сомневаюсь, это же Лекса, она сама кого хочешь арестует. Тебя, например. Но вот за Фиша мне боязно. Давай позвоним. Она потянулась за телефоном и в этот момент дверь в гостиной открылась. Кларк быстро встала с дивана, ощущая, как голова слегка пошла кругом от резкого движения — не стоило пить на голодный желудок. Она вышла в коридор вместе с преследующей её Октавией в розовом и замерла, рассматривая счастливую улыбку Лексы с маской на подбородке и два поводка: красный и синий. Первый для Фиша, а второй… — Это что? — Это кто, Кларк, — деловито поправила её Лекса, присев на корточки. Она потянулась к серому щенку, поглаживая его по голове и ушам. — Скажи привет Кларк, малыш. Кларк выгнула одну бровь, поворачиваясь к Октавии. Они с Линкольном взяли ещё собаку? — Лекса? — удивленно говорит Октавия. — Я тебе оставляла вроде одну собаку? Или это у меня двоится в глазах от рома? — Вы что, пили? — хмурится Лекса, осматривая Октавию с опаской, и надевает обратно маску, скрывая свои пухлые губы, по которым Кларк уже успела соскучиться. — Октавия, я тебе говорила быть на расстоянии от Кларк хотя бы на метр. Ты, что, думаешь это шутки? Октавия медленно выпрямляется, как по стойке смирно, словно солдат, и надевает свой капюшон, вновь превращаясь в вымерший вид. Кларк с легкой иронией смотрит на всё со стороны, гадая над тем, откуда у её девушки столько власти и командного тона. Октавия аккуратно делает шаг вперед под осуждающий взгляд Лексы и протягивает руку, осторожно вытягивая красный поводок с виляющим хвостом рыжим лабрадором. Он довольно гавкает своей хозяйке. — Вторая определённо не моя, — комментирует Октавия, хватаясь за ручку двери. — Вы тут это… не болейте. Она буквально выбегает наружу. — Пока, О, — только и успевает крикнуть Кларк. Лекса пожимает плечами. — Меньше народу, больше кислороду, — вздыхает, маску вновь снимает. — Да, Роджер? Мой хороший мальчик. — Лекса, что это за собака? — спрашивает Кларк, присаживается рядом, не имея возможности удержаться перед зверинцем в своем доме. Милая акула, и куда милее щенок. — По пути ещё соседей ограбила? Кто-то попросил посидеть? Я кстати волновалась. Лекса довольно улыбается и тянется за поцелуем. Кларк позволяет маленький в губы. — Итак? — Так это Роджер, Кларк, — просто отвечает Лекса, словно тут всё очень понятно. — Роджер, познакомься со своей новой мамочкой. Вот так, малыш, правильно понюхай её. — Чего-чего? — распахивает глаза Кларк: широко и дико, чтобы Лекса понимала приближение урагана, который выбросит её сейчас из дома. — Я закопаю тебя в твоем голубом пакете, если ты немедленно не скажешь, откуда взяла щенка. — Купила, — разводит руками Лекса. — Он что тебе не нравится? Посмотри, у него такие же голубые глаза, как у тебя. Я буквально влюбилась в него, когда увидела. Вы очень похожи. Роджер мотнул головой, почесав себя лапой. — Копия, ага, — скупо отвечает Кларк, встает. Глаза у песика и, правда, голубые-голубые, а сам серый с длинными ушами. Она вздыхает. Надо же было полюбить идиотку. — А порода хоть какая? — Немецкий дог, — гордо отвечает Лекса. Кларк открывает дверь, представляя каких размеров достигнет их внебрачный новый ребенок. Это буквально катастрофа. — Я думаю вам обоим пора, Лекс, — указывает она рукой на улицу. — Тебе обратно к себе на квартиру, а ему — туда, где ты его купила. Лекса не особо, кажется, обращает на это внимание. Она лохматит уши щенка, прежде чем снимает с него поводок, оставляя в одном голубом ошейнике. Он довольно опускается на спину, катается по полу, подставляет животик. Кларк двигает челюстью из стороны в сторону, борясь с тупой улыбкой от озорного вида любимой девушки и милого создания на полу. — Вот так, маленький. — Лекса поднимается и, чмокнув Кларк, закрывает дверь, шлепая её по бедру рукой. — Шутница моя, пойдем, я приму ванну и отпразднуем одной бутылкой вина пополнение в нашей ещё маленькой семье. У Кларк дергается глаз, когда Лекса уходит вверх по лестнице. Роджер приветливо облизывает её босую ногу. Сумасшедший дом.