IT'S #CORONATAIM

Кларк сосредоточенно всматривается в Роджера, приподнимая по очереди большие пальцы на ногах, за которыми щенок с удивительным удовольствием следит, высунув язык. С виду милый, глаза красивые, таким и правда, отказать очень сложно. Хотя у Лексы на её голубые явный иммунитет, особенно последние два месяца. Либо это так действует коронавирус и оставляет тяжелые последствия на больном: сумасшествие и неподатливость. Кларк хмурится, раздумывая, как начать с ней разговор о внебрачном ребенке. Лекса как раз спускается с лестницы в синей толстовке и серых спортивных штанах, и Кларк, засмотревшись, даже не успевает ничего спросить, когда ей в лицо прилетает какая-то ткань. Пара голубых носок падает ей на колени. Щенок приподнимается с места и, виляя хвостом, гавкает в её сторону, будто решив, что сейчас сюда прилетит ещё и мячик. — Оденься, — проходит мимо Лекса, ускользая на кухню. Кажется, в руках у неё была бутылка вина. Значит, тайник всё-таки был где-то наверху, а они с Октавией обыскали весь первый этаж и двор вместо этого. Кларк идет следом за ней, взяв носки в руки. — Родная, не ходи босиком, — снова ворчит Лекса, когда она присоединяется к ней и садится за барный стул около небольшого высокого стола. — Лекс, надо серьёзно поговорить, — начинает Кларк, надевая один носок. Роджер, который пришел за ними на кухню за компанию, игриво поддевает его зубами и стягивает, активно рыча в борьбе за кусочек ткани. Она пытается вернуть его на место, но внебрачный ребенок оказывается сильнее. Лекса разливает вино по бокалам и садится рядом. — Роджер, хватит! — щенок замирает. Победитель определен. Кларк надевает второй носок, кинув мстительный взгляд своему обидчику. Она поворачивается к ней с улыбкой, разглядывая её своими зелеными глазами так, что все мысли моментально выскакивают из головы. — О чем ты хочешь поговорить? — Об… — пытается Кларк. — Об этом. Роджер замечает свой хвост и теряет к ним обеим интерес. — Хорошенький, правда? Я знала, что тебе понравится, — мурлыкает Лекса. — Зачем, Лекса? — тянется Кларк к бокалу с вином, понимая, что ей нужно сделать этот глоток. — Зачем нам вообще собака? У нас итак бардак дома, а ты ещё щенка притащила, даже не обсудив это со мной, между прочим! — что-то кипит внутри от её постоянных выходок, и она не сдерживается. — И мне он не нравится! Губы Лексы остаются приподняты в мягкой улыбке, но Кларк видит промелькнувшее колебание в её, казалось бы, легкомысленном взгляде — колко задела. После стольких лет отношений… она это легче замечает, чем остальные. — Не переживай, просто тебе надо время привыкнуть к нему, да Роджер? — обращается она к щенку, вертящим головой в разные стороны. Голос держит ровным и теплым. — От него будет много пользы. Мы можем выходить чаще гулять, завтра вот сходим за собачьим кормом, потом поиграем во дворе. Он — приятное дополнение. В её словах был смысл, но Кларк не хотела так просто сдаваться. — Ты не посоветовалась со мной… — протянула она. Мокрый нос коснулся её щиколотки, вынуждая вздрогнуть. Щенок принюхивался к ней так, словно понимал, что она решает его судьбу перед богами. Подлизывался. Вертел хвостом в удовольствии. — Посмотри, он явно к тебе неравнодушен, — заглядывает под стол Лекса и наблюдая за игривостью щенка. — И как я говорила: вы очень похожи. Кларк щурится. — Похожи мы, значит? — тянет она, хватая сладкую палочку из вазочки рядом с ними. Кларк безжалостно разламывает её напополам, и Лекса замирает, рассматривая её любимое лакомство в жуткой опасности. — Кларк!!! — возмущается Лекса. Кларк кидает одну половину довольному Роджеру, другую обхватывает губами. Теперь у них определённое сходство: голубые глаза и палочка между зубов. — Они не для собаки! Не ешь мои палочки. — А ты не пей мое вино! — Я думала у нас всё общее, — хмурится Лекса, попавшись в своей же игре. — Я тоже так думала, а ещё я думала, что мы всё планируем вместе, особенно что-то такое важное, как усыновление ребенка, — Кларк вытягивается в спине, победно встает со стула, забирая у озадаченной Лексы второй бокал вина. — Но… — И да, держись на расстоянии крестиков, а то мало ли… заразишься. Она показательно кашляет в кулак под осуждающий взгляд зеленых глаз и весело убегает в гостиную, придерживая бокалы двумя руками. Роджер следует за ней, похоже, выбирая её сторону и оставляя компанию своей другой новой мамы. Палочка определённо его подкупила. Кларк гладит его по голове. // Лето приближается и делает ночи намного труднее в последнее время. Кларк становится жарко от температуры в комнате и от горячей руки Лексы на её талии, когда она прижимается к ней в два часа ночи, не выдержав самоизоляцию на диване и дистанцию на расстоянии крестиков. Она мягко скидывает её с себя и пытается заснуть снова, но собственническая сторона её девушки то и дело постоянно дает о себе знать. Не то, чтобы ей это не нравилось. — Хватит на меня дуться, — шепчет Лекса ей в затылок, своим пропитанным сном голосом. Он густой и тихий, словно она на несколько секунд вырвалась из другого мира, чтобы ей это сказать. — Не ворочайся, спи. Сердце Кларк стучит по какой-то причине тяжелее и осязаемей, чем раньше, и ей приходится сдаться невыносимо-теплому присутствию Лексы, отпуская ей все карантинные грехи. Они переплетают пальцы, и это приносит ей легкое спокойствие, вновь погружая в пелену сна. Кларк засыпает, ощущая приятное присутствие позади себя, которое оберегает её от любых невзгод. Жарко, зато любимо. Когда она открывает глаза уже позднее утро, её тело липкое и пропотевшее, а руки потрясывает от странной усталости — пора заканчивать с кофе. Она с трудом встает с постели, ощущая прохладную дрожь, и выходит в гостиную, чтобы найти Лексу и Роджера, последнюю неделю они делали разминку во дворе или гуляли вокруг дома почти каждое утро. Точнее её любимый паникер занимался йогой, а щенок весело лежал рядом на спине. Кларк опять чихает, шмыгая носом. Странно, вчера у неё не был заложен нос, зато в доме, как обычно широко раскрыты окна. Свежесть чудесно пропитала стены и воздух, но её босые ноги определённо не в восторге от постоянных проветриваний. Она быстро закрывает окно на кухне, когда из гостевой комнаты раздается собачий лай, а за ним следует хихиканье, которое Кларк узнает где угодно. Она поднимает бровь, разыскивая эту пару, как сыщик, и встречает взглядом огромный, прозрачный шар… с Лексой внутри него. — Доброе утро, хомяк, — хрипит Кларк, вдруг чувствуя лёгкий дискомфорт в горле. — Признаюсь честно, костюм акулы мне нравился больше. Что ты придумала на этот раз? Она уже не удивляется. Если у её девушки поехала голова… что ж, ей остается только принять это, как часть своей ноши. В конце концов, у каждого свои недостатки. Лекса всё также делает профилактику от коронавируса каждый день, протирает всё, что можно влажными салфетками, и иногда чуть ли не целуется через хирургическую маску. Но её тепло и забота всегда рядом, а это намного важнее. — Родная! — восторженно вскликивает Лекса. Кларк подозревает, что всё дело в утренней йоге — её девушка получает слишком много энергии, которую старается использовать по максимуму. — Я не хомяк, — уточняет она серьёзно. — Я лучше. Мы с Роджером сейчас пойдем гулять, и нас ни одна болезнь не остановит. — Конечно, нет, куда ей проникнуть, когда ты запечатала себя в мыльный пузырь, — Кларк ударяет ткань шара рукой, весело улыбаясь тому, что он плохо надут. Роджер привстает на задние лапки, опираясь на передние, рассматривая происходящее внутри. Хоть кто-то здесь поражен происходящим. — Если что, ты в воздух не улетишь. — Зато ты станешь реальным хомяком, если продолжишь ворчать и сидеть дома, — пожала плечами Лекса. — Тебе надо снова заняться утренними упражнениями. — Я, по-твоему, растолстела? — прищурилась Кларк. — Нет, сладкая, — замахала Лекса, зная, что это чувствительная тема. — Нет. Ты у меня очень хорошенькая, моя мягкая булочка. — Ты только что себя закопала. Прям вот в этом водном шаре. — Складывает руки на груди Кларк. — Вылезай оттуда сама, пока я его чем-нибудь не сдула, не хочу капать тебе глубокую яму. Пожалей меня. — Но тебе пойдут на пользу физические нагрузки. — А твои палочки сейчас пойдут на корм Роджеру. — Ну, Кларк! — Лекс, мы для моря его купили, — потирает Кларк виски руками, желая прилечь. Тяжело вздыхает. — Не смей в этом никуда ходить, я знаю, что тебе хочется повеселиться, но, пожалуйста, только не в нем. — Ты не тронешь палочки? — тянется Лекса к внутреннему карману. — Нет, вылезай, — улыбается Кларк. Лекса кивает и расстегивает шар, возвращаясь в опасный для неё мир. Кларк усмехается и уходит на кухню, чувствуя острую нужду в сладком, черном кофе. Голова тяжелая, а тело слегка ломит. Она включает кофе-машину и достает яблоко с бананом из холодильника. Через пару минут Лекса показывается в маске с поводком в руках, впервые одевшись, почти как нормальный человек. — Купи мне круассанов на обратном пути! — кричит она ей. — Хорошо, моя босая булочка! — возвращает Лекса с веселым тоном. Кларк с громким звуком разрезает банан. Лекса выбегает за дверь. // Холодная дрожь быстро перетекает в сильный жар, и только тогда Кларк понимает, что чувствует себя болезненно. Кости ломит, лоб горит, дыхание тяжелеет. В груди сжимается от страха. Дошутилась, получив все симптомы знаменитого всем по телевизору вируса. Она сжалась на диване, прижимая ноги к груди, натягивая на себя легкий плед. Лексы всё никак не было, будто её унес ветер в небо вместе с Роджером. Честно говоря, она с улыбкой думала о том, что теперь у них есть щенок. Кларк простонала, поежившись от жара, шея вспотела, раздражая её сознание глупостью своего положения. Ключ в дверях повернулся, и в прихожей послышался резкий топот собачьих лап. Лёгкие шаги Лексы дополнили восторженную атмосферу Роджера, она привязала его в коридоре и показалась в гостиной с довольной улыбкой. — Вкусные круассанчики моей любимой девочке! — Всё её веселое лицо вмиг спало, стоило её взгляду встретиться с Кларк. Она оставила картонный пакет на кофейном столике и быстро села рядом. Потрогала её лоб рукой. — Что — что такое? Кларк обиженно простонала. — Лекса… — У тебя высокая температура, — задумчиво протянула Лекса. Она взяла края пледа и потянула его вниз, оставляя Кларк без уютного гнезда, которое ей удалось создать. — Тебе наоборот надо остыть, зачем ты накрылась так сильно. Боже, не могу поверить, что твоя мама врач, а ты бестолочь. Сними свитер. — Это очень грубо, — прохрипела Кларк, раздраженно поддаваясь рукам Лексы, которые пытались помочь ей стянуть верх одежды. — Мне было холодно. Лекса, а вдруг я заболела коронавирусом? За несколько недель совместной жизни Лекса впервые посмотрела на неё таким выражением лица: словно она сказала что-то глупое и наивное. Скептично так, насмешливо. Её обычно паникующая по поводу всего девушка вдруг стала серьёзной и взрослой, как это было раньше. Кларк нахмурилась, ощущая промелькнувшее озарение в голове. — Какой вирус, Кларк, не смеши меня, — покачала головой Лекса в скептическом жесте. Наклонилась и оставила заботливый поцелуй на лбу. — Обычная простуда, скорее всего. Говорила тебе не ходить босиком. Голова болит? Я сейчас посмотрю, что у нас есть от гриппа. Подождите-ка… — А чего это ты такая нормальная? А? — спрашивает Кларк, моментально забывая про своё плохое самочувствие. Тут что-то не складывается, и она собирается выяснить это, приподнимаясь в сидячее положение и строго рассматривая подозреваемую. Лекса нервно усмехнулась. — Лекса? Ничего не хочешь мне сказать? — Эм… — сглотнула Лекса, поджав губу, на её щеках выступил милый румянец. Она смущенно потерла шею, моментально потеряв все защитные стены, давая Кларк ещё несколько причин, чтобы атаковать её открыто. Вздыхает. — Ладно, давай пока отложим этот разговор, хорошо? Мне нужно позаботиться о тебе, потому что ты действительно выглядишь плохо, душа моя. Кларк почувствовала прохладное прикосновение к своей щеке, плавясь от жары и нежности Лексы. Чтобы там ни было, это пока может подождать. Она кивнула и позволила ей овеять себя комфортом. Лекса суетливо сходила за градусником, сделала чай, положила полотенце со льдом на лоб, чтобы хоть немного привести её температуру в норму. Её тело пылало, спина была мокрой от пота, а в горле неприятно начинало пощипывать. Всё это из-за постоянных проветриваний, или… — Лекс, надень маску, вдруг я того, — драматично протянула Кларк, не отрицая такую возможность. Рядом с ней было много людей: продавец, Октавия, старушка, рассматривающая корм для кошек, когда они были в магазине, нельзя исключать подобное развитие событий. — Может скорую вызвать? Лекса скептично вскинула брови, стоя над ней и размешивая какую-то смесь от гриппа в кружке с сердечками, которую она подарила ей на день всех влюбленных. Несмотря на всё, что между ними было — она её судьба и счастье. Кларк ни за что бы не смогла оставить её даже, если бы Лекса ходила в голубом пакете двадцать четыре часа в сутки. В сердце мягко потянуло от её присутствия рядом. — Ещё хоть слово про то, что ты умираешь или у тебя «COVID» и я заклею тебе рот, пока ты не выздоровеешь, — она договорила и сунула ей горячую кружку в руки. Мало ей того, что Кларк в жаре, как в жерле вулкана. Лекса села у неё в ногах и погладила по бедру. — Всё будет хорошо. — Откуда такая уверенность? — вспыхнула Кларк, теряя последние остатки сил, чувствуя сильную слабость. Лекса грустно опустила взгляд вниз. — Прости меня, это моя вина, что ты заболела, — печально протянула она. — Ты заразила меня коронавирусом? — спрашивает Кларк, чтобы внести некоторую ясность. На вкус напиток, который дала ей Лекса, как кислота и сахар, отвратительное сочетание. Противно настолько, что желудок сжимается в отвращении. — Ну и гадость. — Пей, — строго настаивает Лекса. — И нет, Кларк, причем тут вообще вирус, просто из-за того, что я слишком часто открывала окна, тебя определённо продуло. Ещё после костюма, наверное, тогда. В нем же слишком жарко. Прости меня. Кларк удивилась, Лекса вела себя чересчур адекватно и как… как Лекса, её Лекса. Лекса провела по её стопе рукой, вызывая табун мурашек от столь щекотливого прикосновения. Всё её внимание было приковано к её лодыжке, будто в нем сосредоточены все секреты вселенной. Она сделала ещё глоток, обжигающей кислым вкусом горло жидкости, и расслабилась. — Не хочешь мне объяснить? — Это было весело, согласись, — тепло говорит Лекса, убрав прядь волос за ухо с левой стороны. — Небольшая месть за наше первое знакомство. — А ты злопамятная, — посмеялась Кларк, внутри не было никакой обиды за её поведение. В конце концов, время шло быстрее с её выходками, а дни не казались простыми и серыми. — Всё в порядке. Просто будешь должна мне несколько оргазмов. Лекса наконец-то подняла взгляд и ласково улыбнулась. — Сразу после того, как поправишься, — кивает. — Можешь даже наказать меня. — Я накажу, — облизывается Кларк. Заверяет. — Знаю. — Я люблю тебя. — Это тоже знаю. Иначе меня бы здесь не было. Кларк делает глоток, морщится, и несколькими быстрыми, но маленькими глотками, пытается допить свой напиток. Со лба стягивает потеплевшее полотенце, в котором уже давно растаял лед, и сдвигается на диване под пристальный взгляд зеленых глаз. Лекса нерешительно рассматривает её, явно желая сделать что-нибудь и забрать её болезнь себе. — Иди ко мне, — просит Кларк. — Полежи со мной. Лекса с нежностью аккуратно пристраивается сзади и обнимает за талию. Кларк приятно закрывает глаза. // На следующий день ей становится лучше, Кларк выпивает две таблетки от простуды и идет на крики Лексы. В гостевой комнате выключен свет, но горящие свечки повсюду великолепно справляются с темнотой. Пахнет розами и воском. Половина огней горит розовым, а другая — оранжевым в лучшей романтической атмосфере. Кларк улыбается и переводит взгляд на свою девушку около палатки из одеял, внутри неё виднеется лампа с гималайской солью, которую Лексе подарил Линкольн на день рожденья. В вазе выглядит, как настоящее красно-желтое пламя. Не хватает только искр. Но судя по мягкому, ожидающему виду Лексе — их и не надо. — Что на этот раз? — аккуратно входит в комнату Кларк дальше. — Я построила это, чтобы защитить нас от коронавируса, — усмехается Лекса. — Ты опять? — Кларк присаживается на колени рядом с ней рядом, осматривая красоту комнаты, здесь нет кровати, потому что они думали, как будут использовать эту часть дома. Она замечает, что на потолке усеяна россыпь звезд с помощью другой лампы на столе. Палатка из одеял крепко держится на нескольких стульях. Кажется, она заранее это спланировала. — Я же шучу, — успокаивает её Лекса, тянется к ней, обхватывает обе руки своими. Полная тишина в доме с тех пор, как Лекса вернулась с прогулки вдруг напрягает её. Кларк еще немного температурила днем, поэтому встала ближе к вечеру, и только сейчас до неё добралось отсутствие их внебрачного ребенка. Что-то близкое ей пропало, опустошая душу. — Малыш, а где Роджер? — Я его отдала обратно, ты же сказала, что он тебе не нравится, — расстроено объясняет Лекса. Поглаживает большими пальцами её ладони. — В смысле? — в ужасе спрашивает Кларк, повышает голос. За эти две недели щенок стал для неё частью семьи, он заметно подрос, всегда утыкался в неё своим носом, засыпал пару дней рядом. Сердце упало в пятки. — Нет… зачем? Лекса нахально улыбается. — Я знала, что ты мне врешь, — мурлыкает она. — Он сегодня у О с Линкольном, не переживай. Просто я не хотела, чтобы нам кто-то сегодня мешал. — Чему? Что ты удумала? — с интересом крутит головой Кларк, ещё раз рассматривая всё вокруг. Лекса явно постаралась, чтобы подготовить это ложе. — Когда я болела, родители часто делали мне маленькое логово из одеял, чтобы я верила, что мне станет лучше и меня всегда охраняют. Мне кажется, что нет места лучше, чтобы я рискнула сделать то, что хочу сделать. — Например? — мягко вскинула брови Кларк, сжимая её ладони. — Забирайся, — приглашает Лекса, чуть придерживая одеяло. Кларк легко смеётся и пробирается внутрь, оставаясь наедине с Лексой посреди подушек и подсветки из лампы. Лицо её девушки пересекают мягкие оранжевые тени, это вызывает в ней яркие чувства внутри, сердце учащенно бьется, руки начинают потеть. И дело тут совсем не в простуде. Лекса вытаскивает из-под одной подушки коробку, а из неё стебель с фиолетовым, ровным цветком. — Как твои глаза, в которые я влюбилась и невероятно обожаю, — говорит Лекса, голос у неё дрожит, но Кларк старается не думать об этом, пытаясь справиться с начинающейся тахикардией. Она заправляет светлую прядь ей за ухо, проводит тыльной стороной ладони по щеке, и плавным движением вставляет цветок за ухо. — Ты такая красивая, видела бы ты себя моими глазами. Бархат голоса Лексы снижается до шепота. Она неуверенно сглатывает. — Лекса, я — Кларк хочет сказать, что Лекса намного больше, милее, эстетичнее, она — её мир, но Лекса прикладывает палец к её губам и не дает сказать ни слова более. — Тсс, не говори, — просит она, её руки слегка трясутся и Кларк смотрит на её неуверенность и восторженность в теле. Лекса бывает всем: хорошей актрисой, если придется и стойкой личностью, но никогда — не — неуверенно, ни настолько. Это сбивает с толку, вскруживает голову. Лекса вновь тянется к коробке возле подушки и сжимает что-то в кулак, а Кларк не может оторвать взгляд от её губ, чтобы разглядеть другие, посторонние детали. Обратить на происходящее должное внимание.  — Я хотела сделать это немного позже, но раз уж так вышло, что ты уже разоблачила меня — в общем, я сама уже не могу ждать. Если ты терпишь меня на карантине, если ты не сдаешься ни смотря на то, что я веду себя, как абсолютная идиотка, и остаешься со мной, принимая меня такой, какая я есть. Я не вижу никого другого рядом. Я чувствую, что хочу провести всю жизнь вместе. А Кларк чувствует, как у неё отказывает сердце. Несите дефибриллятор. Это время, чтобы ответить? — Я… — пытается она себя реанимировать. — Будь моей женой, — просит Лекса, раскрывая ладонь, на которую Кларк переводит взгляд. На ней цепочка с золотым кольцом, совершенно обычным: без надписей и камней. Это так в её стиле. В глазах трепетно щиплет. Кларк качает головой в неверии. Улыбка Лексы вдруг сходит с лица, показывая холодный испуг. Слова застревают в горле, понимая, что она не совсем правильно истолковала её жест. Приходится собраться, вытолкнуть из себя хоть что-то похожее на ответные чувства и согласие. — Да — Говорить больше не может, Кларк тянется вперед и притягивает Лексу за воротник рубашки к себе, впиваясь голодным поцелуем в её пухлые губы. Голодным, но не жадным. Мягким и ласковым, чтобы показать, как внутри неё взрывается солнце, которое освещало её сердце и разжигая в ней ещё больше чувств и эмоций. Это буквально бесконечность из всплесков и падений, что только делает их двоих одним целым. Она цельная с Лексой, и это — это правильное ощущение. Её место рядом с ней. — Я тоже тебя люблю, — выдыхает Лекса в её губы. Ищет опору своим лбом о её. — Теперь ты моя невеста. Позволишь? — Кларк кивает и отстраняется, Лекса с ласковой улыбкой убирает её волосы с шеи, и застегивает на ней цепочку. — Я одену тебе кольцо на палец только тогда, когда судья официально скажет, что ты моя до конца жизни. — Я официально говорю тебе, что я твоя до конца жизни, — хихикает Кларк и вновь клюёт её в губы. Небрежно, размазано, да и пускай. Лекса достает из коробки и протягивает другую цепочку с таким же кольцом Кларк, и она повторяет тот же процесс с её шеей. Теперь они обручены. — Вудс. Кларк Вудс. Лекса замирает. — Хочешь мою фамилию? — Я просто хочу быть твоей, — тянет она в ответ. — Навсегда. Лекса обводит её нос своим, целует, ласкает губами по коже: на щеках, подбородке, приумножая любовь в её сердце. Кларк чувствует слезы на щеках. Какие же они драматичные. Ни один вирус никогда не встанет между ними. Никогда. Они обе температурят следующие три дня.