Я останусь

      Сэм сложила руки на груди, прожигая взглядом разбирающегося с асцендентом ведьмака. Деймон в своей привычной манере умостился где-то сбоку с Еленой, обнимая её одной рукой и позволяя ей гладить себя по волосам, а Кэролайн устало опустила голову на плечо Стефана — сразу же после окончания похорон и последнего прощания они последовали в дом к Сальваторе, все в непроницаемо-чёрной одежде и со слегка отключёнными от реальности взглядами. Особенно пустота читалась в глазах Форбс, но она была не против возможности не оставаться одной ещё какое-то время и вернуть из потустороннего мира лучшую подругу — ладонь Стефана на её спине лишь держала в сознании. Сэм обвела взглядом комнату, заметив, как все разбились по парочкам, и нарочно хмыкнула.       Единственная сидит рядом с Каем.       — Долго ещё? — не выдержала она. — Время идёт, а я не молодею.       — Я разрушил асцендент так, чтобы он не подлежал восстановлению, — Кай поднял на неё взгляд. — Знаю, искусная работа, но теперь придётся подождать. Если хотите увидеть Беннет, конечно.       — У тебя просто руки кривые, — девушка невинно улыбнулась ему. О том, что умением сносить чужие провокации и отвечать на них не менее остро Кай обладает едва ли не с самого детства, она предпочла на время забыть. Это было до безумия странно — знать о том, на какие оценки он учился в школе, и делать вид, что она совершенно с ним не связана.       Кай закатил глаза и протянул ей асцендент.       — Ну давай, выскочка, попробуй отремонтировать сама. У тебя определённо ровные руки, вот только мозгов немного, — он склонил голову. — Моё предложение было разовой акцией щедрости, не рассчитывайте на Люка.       — Дай сюда свою магическую открывашку, — с вызовом откликнулась Сальваторе. — Сейчас всё починим.       Глаза братьев и их девушек вильнули с Кая на Сэм и обратно. Её гордость после акта с помощью ему чувствовала себя слишком уязвлённой, ведь, даже не услышав ни одного извинения, она всё равно не смогла не протянуть ему руку — бери и делай с ней, что хочешь. Возомнила себя матерью Терезой после всего того, что Кай сделал. А ему по-прежнему не сдалась ничья рука.       И сейчас он возвращает Беннет, потому что наверняка считает её достойной своих объяснений или даже извинений. Она же пострадала из-за него.       — Как делать нечего. Я однажды починила тумбочку, вот это было дело.       — Она развалилась через два дня, — напомнил Деймон удручённо.       — Ну, асцендент попроще.       Может, Люк её просто недолюбливал?       Казалось, что после объединения Кай должен был перенять частичку души младшего брата, и она определённо проявлялась в кое-каких поступках, раскрывалась и была видна. Но в отношении её он упорно не проявлял ни одного из приобретённых чувств, хотя ей до сих пор было сложно понять, как это работает и что конкретно он должен ощущать. Кай вряд ли сможет дифференцировать похожие друг на друга эмоции и в должной мере понимать их, ведь для социопата даже подключившаяся эмпатия не гарант того, что теперь он станет лапочкой.       Нет, он продолжит быть Каем Паркером, только менее безразличным ко всему, что не является вопросом власти. Глупо было надеяться, что с Люком он в должной мере начнёт схватывать понятия справедливости и сострадания, ровно как и надеяться на то, что девушка для него что-то значит. Конечно, ведь не она помогала ему, когда он в этом так нуждался, не она притащила его в дом и позволила остаться, когда ему было действительно плохо и когда это было вопросом жизни и смерти. Сальваторе раздражала саму себя за то, что, увидев его и Люка на земле в тот вечер объединения, в глубине души не хотела его смерти, и боялась, что младший из братьев очнётся.       Девушка даже заставила себя доверить ему целый особняк Сальваторов, а Каю никогда не понять, как сложно для неё хоть что-то ему доверить. И даже этим Сэм не заслужила примитивного извинения за всё, что с ней приключилось по его вине.       Сколько бы раз ей ни хотелось посочувствовать Каю, он сможет это перечеркнуть. Он продолжал относиться к ней, как к её братьям, как и ко всем остальным, и мысль о том, что она просто сливается с серой массой, выводила её ещё больше. Девушка реально для него была наравне со всеми, и ему было абсолютно насрать на то, что их там когда-то связывало.       Почему он вообще решил вернуть бывшую сокамерницу?       Она не ревновала. Но, чёрт возьми, она заслужила как минимум грёбаного «прости», а это уж полегче, чем возвращать человека из потустороннего мира.       — Дай угадаю — не выходит, — Кай с издёвкой откомментировал её попытки привести асцендент в рабочее состояние.       Сэм зажмурилась, тряхнув в ладони артефакт. Главное — не сломать ещё больше.       — Хрень, — цокнула она. — Развалюха. Только полный кретин мог так угрохать… — она поймала на себе взгляд братьев, — асцендент.       — Что с тобой вообще? — задал вполне осмысленный вопрос Деймон, притягивая ближе Елену. Та явно чувствовала себя скованно в эпицентре чужих перепалок.       — Не знаю, — девушка подняла глаза. — Просто думала о том, как же повезло, что мы раньше нигде и никогда не встречались с Каем. Мне он уже надоел, а прикиньте — знать кого-то такого несколько десятков лет. Жаль твою семью, серьёзно.       Сэм краем глаза заметила, как против воли ухмыльнулся Деймон, который, вроде как, должен был сейчас защищать Кая, чтобы тот вернул ему подругу, но всё же не мог не порадоваться оскорблениям в сторону ведьмака. На лице у Кэролайн, которая до этого особо не вслушивалась в диалог, вдруг появилось такое выражение, словно она о чём-то задумалась. Девушка пересеклась с ней взглядом, а затем блондиночка покачала головой, грустно улыбаясь.       — Отдай ему асцендент и открой дверь. Давайте вы потом выясните отношения, — попросил старший брат, видя, что на лице Кая буквально написано всё, что он думает по поводу её слов. — Пожалуйста.       Она приподнялась, недовольно откинув волосы на спину в ответ пронзительной трели звонка, но послушалась Деймона и проложила маршрут к порогу дома. За ним оказался Джереми, с румяным от бега лицом и распахнутыми глазами — пришёл спасать любимую подружку, не иначе. В очередь, сынок. Сэм пропустила его внутрь, мысленно осуждая себя за неясной природы сучковатое поведение, хотя хотелось лбом упереться в косяк и постоять так минуту-две.       — Всё нормально? Бонни вернётся? — сходу спросил младший Гилберт, ныряя в зал и обращая на себя внимание почти всех собравшихся. Кай предсказуемо не стал даже удостаивать его взглядом.       — Если он починит асцендент, — пожал плечами Деймон, — мы оставим ей послание. Нужно всего лишь отметить в атласе остров, где она найдёт кровь Кетсии в качестве источника силы.       — Тессы, — машинально поправила девушка, уже собравшаяся достать всех, и сложила руки на груди.       — Да хоть Стефани, — отмахнулся брат, растягивая слог. — Так вот, если мы это провернём и напомним ей про кровь старушки Беннет, наша Беннет вернётся домой.       — И если сестра Деймона заткнётся, — напомнил Кай.       Сэм умостилась возле старшего брата, чувствуя, что её уже тошнит от присутствия Паркера. Словосочетание «сестра Деймона» было вполне ожидаемым, но ей по-прежнему было неприятно, и не потому что у них какая-то хреновая родословная. Время на размышления об этом исчерпалось, когда асцендент вернулся в исходное состояние и был вполне готов к межвременным путешествиям.       — Дважды объяснять не стану, — скомандовал Кай. — Я не смогу перенести наши тела, но послание отправить удастся. Смотрели фильм «Призрак»? Бонни будет Деми Мур, а мы все — одним большим Патриком Суэйзи. И кстати, мне так жаль… Патрика Суэйзи, — он замолк, но затем вскинул взгляд на выжидающих дальнейшего руководства друзей. — Действуйте оперативно, моя сострадательность ограничена.       — Ты же теперь всемогущий глава клана, какие могут быть ограничения? — вклинился Деймон с уже привычным желанием поставить под сомнение всё, что говорит Кай.       — Так и есть, — бросил Паркер, прищурив голубые глаза, в которых отражался камин. — Но немного скорости не помешает. И давайте попроще, меня от ваших заунывных физиономий уже подташнивает. Можете напеть похоронный марш. Ну, или что-нибудь повеселее, как вариант.       Стефан прижал к себе Кэролайн и метнул в него хмурый взгляд.       — Она сможет нас видеть или нет? — уточнила Гилберт, неосознанно водя пальцем по футболке Деймона.       — Без понятия, — пожал плечами Кай. — Я в первый раз такое проворачиваю, забыли? Считайте это деловым экспериментом. И да, всех вас перенести — большая и бесполезная работа, поэтому решайте, кто отправится со мной. Придётся взяться за руки, чтобы случайно не унести с собой половину этого дома. У нас же нет с этим проблем, Деймон?       Стефан покачал головой и крепче притянул за плечи Кэролайн, которая в первый раз столько времени высидела молча, не проронив ни слова, без привычного азартного румянца на щеках, когда дело доходило до спасения кого-либо. Время от времени она поднимала голову, старалась уловить какие-то аспекты возвращения лучшей подруги и в конце концов опускала взгляд, всё сдерживая влажный блеск в глазах и рассматривая свои накрашенные ногти.       — Я остаюсь, — кивнул младший Сальваторе, не нуждаясь в объяснении причины. Форбс хватило только на согласный кивок.       — Я иду, — заявил Джереми тоном, не терпящим возражений.       — Я тоже, — прищурился Деймон. — Должен же кто-то за ним присматривать.       — Тогда и я, — готовно согласилась Елена.       Все направили взгляды на Сэм.       — Я останусь, — устало пробормотала она, хотя хотелось закрыть руками уши, лишь бы не слышать больше ничего про магию и тюремные миры. — Не хочу в этом участвовать.       Старший брат понимающе кивнул, а Кай нахмурился и бросил на неё почти разочарованный взгляд, но промолчал. Джереми поспешно поднялся с места, всем своим видом напоминая бомбу замедленного действия — слишком долго надеялся и ждал — и развернулся к будущим спутникам. Кай вложил свои ладони в руки Деймона и Елены, закрывая глаза, что-то диктуя своим коронным голосом для заклинаний и включая в ход латинский язык. После того, как ослепительно-яркая вспышка света окутала каждого в этом странном союзе, они разъединили руки и синхронно рухнули на пол.       Сэм вскинула брови, сначала невольно дёрнувшись вперёд — понадеялась, что так и должно быть. В воцарившейся тишине вдруг стало слишком некомфортно, особенно под прицелом чуткого взгляда младшего брата, но мысли витали где-то далеко отсюда. Иногда ей казалось, что не просто так именно Кай являлся сифоном. Будто он был наделён не только способностью забирать магию, но и жизненные силы, даже просто держась на расстоянии вытянутой руки и ничего не говоря.       — Ты в порядке? — спросил вдруг Стефан. Сэм уклончиво качнула головой, опуская её на мягкий подлокотник дивана.       — Да, просто устала, — отмахнулась она, направляя красноречивый взгляд на Кэролайн. Брат понимающе кивнул, но продолжил посматривать в её сторону, и кончик языка немел от невысказанных вопросов.       Ей не хотелось ни о чём разговаривать. Вообще-то, ещё недавно она планировала не давать Каю хоть как-то действовать себе на нервы, так какого чёрта Сэм вообще зацикливалась на его очередной неблагодарности? Наверное, это всё было прямым влиянием похорон, их стойким отпечатком и наложенным клеймом; наверное, осознание чьей-то смерти нахлынет только в полном одиночестве, а не в чьей-то компании. Наверное, дело в этом.       Стоило ей задержать вдумчивый взгляд на отключённом от мира ведьмаке, как мирно лежащая компания вырвалась из полусна. Елена встрепенулась, широко распахнув глаза и растерянно оглядывая комнату.       — Что произошло? — тряхнула головой Гилберт и затормошила Кая. — Мы не успели!       — Вы не успели, — театрально возвёл глаза к потолку Кай, тыльной стороной ладони вытирая кровь из носа. — Как неожиданно.       — Давай ещё раз, она же убьёт себя, — начал торговаться Деймон. — Нам нужно всего лишь открыть ей атлас, я уже отметил Новую Шотландию. Не время для переговоров!       Кай покачал головой, взглядом приказывая ему закрыть рот.       — Видишь кровь? Плохой знак. Я не смогу перенести туда вас троих снова, — фыркнул он. — Ого, может, мне ещё воскресить твоих родителей?       Сэм и Стефан, как по команде, подняли глаза.       — Не подумал.       — Перенесёшь, — неотступно продолжал старший Сальваторе. — Или я сломаю тебе руку. Хорошая мотивация?       Сэм раздражённо поднялась на ноги, складывая руки на груди и дублируя в голове реплики брата.       — Перенеси туда меня, — заявила она ему. — Я сделаю это быстрее любого из вас, как незаинтересованное лицо. Атлас найду.       — Мне хватит сил, если я сконцентрируюсь на одном человеке, — ведьмак поднял на неё заинтригованный взгляд и кивнул. — Давай.       Деймон переглянулся с Еленой, которая, кажется, была согласна на всё, лишь бы подруга в конце концов обнаружила их послание и вернулась домой. Старший Сальваторе без особого удовольствия кивнул, пропуская Сэм вперёд, и девушка вложила свои ладони в руки Кая. Она сама не поняла, зачем делает это, но потребность скрыться от проницательных глаз младшего брата царила в воздухе с того момента, как они остались втроём. Ведьмак поднял взгляд и усмехнулся, коснувшись горячей кожи.       В её голове всё смешалось — неожиданная операция по спасению Бонни, его слияние с Люком, всё то хорошее и плохое, что было раньше, но давно успело исчезнуть из памяти вместе с памятью о матери и отце. Усталость от одного только общения с Каем подталкивала сбросить руки ведьмака и заставить выполнить примитивную работу по раскладыванию атласов кого-нибудь другого. Но вместо этого Сэм стояла напротив камина, вскинув подбородок, с отсвечивающимися в глазах языками лижущего угли пламени; вглядывалась в его лицо, пытаясь найти в нём ответы на все свои вопросы. В который раз касалась его самого.       Свет ослепляющей материей окутал пространство, и её тряхнуло, как при жуткой турбулентности. Ноги невольно подкосились и стали ватными посреди невесомости, а уже через секунду из гостиной исчезли ровным счётом все, помимо Сэм и Кая — мир стремительно приобрёл новые очертания и проявил ещё одну представительницу магического сообщества. Бонни Беннет, образ которой уже вытряхнулся из памяти, сидела за столом и допивала последние капли горячащего горло бурбона, ёжась и едва не кашляя. При взгляде на эту картину Сальваторе тоже захотелось плеснуть себе чего покрепче, но она стиснула руки в кулаки и толкнула Кая плечом, входя дальше. Ей не хотелось видеть ещё и его реакцию на увиденное.       Она подошла к раскрытому атласу, и руки сразу нащупали гладь его мягкой обложки. Сэм торопливо полистала страницы, взглядом выискивая нужные отметки, и аккурат на искомом месте карта просочилась сквозь её ладони. Беннет резко обернулась на эхом пронёсшийся по пустому дому звук шлепка, приподнялась, отставив в сторону бутылку, и очутилась рядом с уставившейся на неё Сальваторе. Бонни подцепила кончиками пальцев карту, хмуро заглядывая внутрь, и Сэм понадеялась на то, что ведьма за проведённое в чужом мире время не растеряла природной проницательности.       Обведённый в кричаще-красный кружок пункт назначения не остался ей незамеченным, и Беннет оглянулась по сторонам, рукой ощупывая воздух, будто пытаясь поймать кого-то невидимого и вычислить тайного спасителя. Девушка слегка свела брови и опустила ладонь на плечо Бонни, но она прошла сквозь ткань её рубашки и оставила ведьму растерянной.       Беннет неверяще выдохнула. Она вцепилась в атлас обеими руками, проминая под пальцами страницы, и прислонила его к своему лбу. Ведьма ещё раз повертела головой в разные стороны, отправила бутылку бурбона в мусорное ведро, в руке уместила асцендент и куда-то вылетела за пределы дома, по дороге спешно пролистывая потрёпанную бумагу и находя среди сотен названий свой ориентир. Сэм проводила её едва способным оценивать происходящее взглядом и развернулась к Каю.       — Возвращай, — бросила девушка.       — О боже, у тебя есть другой тон в арсенале? — он вскинул брови. — Я ведь вернул её.       — Она здесь застряла по твоей вине, — упрямо скрестила руки Сэм. — И чуть не убила себя.       — Она предложила разъехаться прежде, чем я её бросил, — возвёл глаза к потолку Кай. — Сама же хотела остаться одна. Понимаю, перспектива пожить со мной наедине в тюремном мире ей льстила, но это же реально нелогично. Тебе тоже так кажется?       Сальваторе пожала плечами — толика здравого смысла присутствовала, но признавать её не хотелось.       — И вообще, она маловато продержалась, — хмыкнул Кай. — Я впервые убил себя где-то… где-то через год.       — Впервые убил себя? — переспросила она, уверенная, что ослышалась.       — Ну да, ты же всё ещё в своём очаровательном неведении, — он покачал головой. — Этот мир — тюрьма, созданная мне моей семьёй. Было бы бесполезной тратой времени и сил отправить меня сюда и позволить мне тут сдохнуть, не думаешь? Ох, сколько способов я перепробовал. Однажды даже ездил к гильотине, то ещё путешествие было. Ты когда-нибудь убивала себя тысячей способов семнадцать лет подряд, чтобы иметь хоть какое-то представление о тюремных мирах?       Девушка прикусила язык и опустила глаза, тут же находя взглядом доски пола и просовывая ладони в карманы. Ей не хотелось, чтобы сегодня снова всё было так. Она мечтала, чтобы эта сделка со спасением Бонни закончилась, и какие-либо чувства к Каю больше никогда не просачивались к ней в голову.       Но он был здесь совершенно один, и… боже, как он вообще это вынес?       — Я не знала.       Он стиснул зубы, дотрагиваясь до её плеча и обрывая на полуслове.       — Возвращаемся.       Сэм прикрыла глаза рукой, но вспышка света всё равно просочилась сквозь каждую клеточку её тела и перекрыла обзор. Следующим воспоминанием была привычная полутень и прохлада гостиной, а затем — расширение капилляров в мозгу до пронзившей виски головной боли, заставившей тут же схватиться за голову руками. Девушка распахнула глаза, сфокусировала взгляд на надвигающейся с угрожающим видом Лив и хотела ей помешать, но в ответ ведьма щедро наградила её отталкивающим заклинанием. Сэм откинуло к противоположной стене — она опустилась на пол и вскрикнула, глядя на то, Каю в спину вонзается выдернутый откуда-то кинжал, но не смогла даже дёрнуться вперёд.       Я, может, и ненавижу тебя, но…       Кай застонал, поднимаясь, и они с сестрой вместе бросили быстрый взгляд на валяющуюся на полу вилку. Медлительность счётом в секунду — и кухонный прибор уже вонзился в кожу младшей Паркер, пока возможность даже закричать обрывалась пульсирующей в шее колотой раной, не то что читать заклинание дальше. Лив часто дышала, чуть не плача от боли и резкой смены своего положения на проигрывающее, смазывая ладонью дорожку крови, которая уже достигла кромки одежды.       Кай ликующе выдохнул, поднимаясь на ноги и направляясь в сторону Лив с тронувшей уголки губ ухмылкой. Сэм уже поднялась на ноги, не зная, что ей делать или говорить — ведьма достучалась до того самого Кая Паркера безо всяких примесей, который заставил Сэм убить другого человека, который собственноручно отправил на тот свет половину братьев и сестёр. Которому не бывало грустно, больно или жаль.       — Не надо, — севшим голосом пробормотала девушка, когда тот стянул со стола свечу и поднёс её к лицу сестры. Подрагивающее от дыхания Лив пламя почти лизало ей вздёрнутый подбородок — одно лишнее движение, и перебросится на пышную копну волос. Кай бросил на Сэм безразличный взгляд, когда она подошла к нему, осторожно опуская на его плечо ладонь и едва ощутимо сжимая, — пожалуйста. Ей просто больно.       Как и тебе, наверное.       Лив была готова разрыдаться и едва держалась. Её колотящееся под кожей сердце ритмично врезалось в слух.       Кай оглянулся на Сэм и выдохнул сквозь сжатые зубы. Свеча слетела с рук ведьмака куда-то в сторону, не по направлению к ведьме — навсегда поселившаяся частичка души Люка так сильно любила Лив, что беспрекословно взяла контроль над тёмной стороной Кая, стоило ему помедлить.       Девушка успела подхватить свечу, когда язык пламени уже расцветил пространство и дымом окутал дощатый пол. Сэм затушила её, переводя молчаливый взгляд с Лив на Кая — если она была готова покончить с братом, забрав с собой в могилу целый клан, могла ещё посоревноваться в детоубийстве. Младшая Паркер прижала ладонь ко рту, и не позволяющие никому войти чары спали с комнаты. Она разрыдалась, судорожно всхлипывая и прижимая к шее руку.       Ввалившийся внутрь Джереми оперативно подхватил Лив на руки, утаскивая кудрявую ведьму в другую комнату и позволяя ей цепляться за себя, а Елена следом за Деймоном направилась к Сэм. Девушка отряхнулась и вскинула ладонь, демонстрируя, что неотложка ей пока не требуется.       — Получилось? — нетерпеливо воззвал к сестре старший Сальваторе, кажется, не успев обработать в мозгу то, что случилось с Лив.       — Да, — Сэм бросила секундный взгляд на Кая. — Ожидайте.       Елена с облегчением вздохнула, сразу же кинувшись обнимать Деймона и счастливо уткнувшись в его футболку. Он обхватил её за талию в ответ, поднимая над землёй.       Девушка поджала губы, решив, что если никто не собирается выпроваживать Кая из дома, то это придётся сделать ей. Под призрачным предлогом она вышла вместе с ним за дверь, поддавшись чарующему влиянию поздней ночи. Внутри разлилась какая-то непонятная грусть.       — Возможно, мне стоит перед тобой извиниться, — его голос разрезал ночную тишину спустя пару секунд после выхода.       Она недоверчиво подняла голову на Кая.       — Серьёзно?       — Ну да. Я сделал тебе больно, разве не так? — он нахмурился.       Сэм вздохнула, утвердительно качнув головой.       — Это ничего не меняет, — повела плечами она. — Ты даже представить не можешь, что со мной происходило. Ты даже не мог бросить меня нормально. Тебе нужно было сделать так, чтобы я ощутила такую же боль, как и ту, которую ощущал ты на протяжении всей своей жизни. И, типа, выбрал семью. Жаль тебя, — она развернулась к нему и зашагала спиной вперёд, — ведь семье ты был нахрен не нужен.       — Закрой-ка рот, — вдруг оборвал её Кай, моментально раздражаясь от уже знакомой темы. — Ты не знаешь мою семью, Саманта, не лезь не в своё дело.       — Правда? — вспыхнула Сэм. — А как по мне, я имею самое прямое отношение к Портленду и всему, что там происходило.       — Боже правый, мне не нужны твои профилактические беседы, — Кай закатил глаза. — Люк не завладел мной настолько, чтобы я выслушивал лекции от тебя.       — Просто мне не нужны извинения, — она сцепила руки в замок. — Очень лестно было стать твоим магическим дилером, которого ты вышвырнул, как только подвернулась возможность. Но мне хватило.       — Если думаешь, что я стал бы так с тобой церемониться из-за одной только магии, ты или идиотка, или прикидываешься ей.       Она тут же вскинула голову.       — Ну да, ты ведь буквально сам во всём признался, — хмуро ответила девушка. — Как это понимать?       — Понимай как хочешь. Я тебе не в любви признаюсь, чтоб ты знала. Но ты единственная после бабки была на моей стороне, и я испытывал к тебе слабость, естественно.       Он говорил об этом с такой лёгкостью, словно все те годы совсем не отпечатались в его памяти. А может, привычка прикрываться ехидством не растворилась даже после ритуала объединения.       — Поэтому ты вернулся и начал мстить мне за те слова, — напомнила Сэм. — Поэтому тогда ты меня за дверь выставил, да?       — Они ранили мои чувства, — Кай склонил голову. — В конце концов я побеждаю, пора тебе уже это понять, — он засунул руки в карманы. — Да ладно, к чему обиды. Однажды я расскажу тебе поподробнее про тот чудесный год, но не сейчас.       — Ты социопат, это не лечится слиянием, — недовольно выдохнула она. — Даже с Люком ты не изменишься, так что я особо не вижу смысла в нашем разговоре.       — Ты осознаёшь куда большее, когда не выдаёшь себя за идиотку, — Кай обвёл её равнодушным взглядом. — Жаль, что ты не поняла этого намного раньше.       Даже со своим врождённым талантом рубить сплеча девушку обезоруживала его прямолинейность. Она замолчала, идя дальше уже параллельно ему. В Кае словно было две стороны, одна из которых рано или поздно придушит другую. Та, в которой есть слабые отголоски чувств — Люка, его самого из прошлого, которого он похоронил, и та, которая отказалась от этого всего навсегда.       И всё равно сама суть того, что Кай восемнадцать лет провёл в одиночестве в мире, где не мог даже покончить с собой и занимался только разработкой новых планов для самоубийств, не давала ей воли в полной мере ненавидеть его за всё. Ненависть — слишком сильная отрицательная эмоция для того, чтобы Сэм продолжала упорно чувствовать только её. Она не существует, не сочетается с сочувствием, даже с неосознанным и невольным. А стоило ей вспомнить его брошенную с такой лёгкостью фразу про самоубийства, она даже не винила себя за это чёртово сожаление. Кай говорил об этом так, словно всё произошедшее было нормальным. В порядке вещей.       — Я не хочу, чтобы ты меня жалела, — он выдохнул. — Перестань это делать. Ты думаешь, что во мне не может не быть хоть чего-то хорошего, но так и есть.       — Тебе совсем не было больно? — она покачала головой.       Кай отравляет всё, к чему только прикоснётся, потому что по-другому не умел никогда, и он разрушает вместо того, чтобы строить. И это он настоящий. Его никак иначе и не учили, ему никогда не показывали обратного, ему при первом только проявлении способностей предписали одиночество.       — Этот твой взгляд мешает, ты знала?       Знала.       Утром всё равно начнётся новая жизнь, в которой Сэм будет упорно работать над чем-то вместе с братьями, останется в своей компании, а Кай пойдёт заниматься своими ведьминскими делами лидера Ковена, в которых точно не будет даже намёка на неё. Она ещё раз трезво подумает о том, как ненавидит его и как его присутствие делает её жизнь в разы хреновее, с абсолютно чистой душой, потому что это правда.       Когда она встретила его спустя шесть лет тогда, спасти Кая было уже совсем поздно. И сейчас поздно. Поздно. Это почти эхом отразилось в голове, но зачем-то она подняла покрасневшие глаза на него.       Девушка шагнула вперёд, осторожно обвив руки на его шее, и уткнулась щекой в его плечо, прислоняясь и задевая кончиком носа воротник толстовки. И словно не было тех самых восемнадцати лет, наполненных болью, не было убийства четырёх детей и тюремного мира. Утром они появятся, совершенно точно, как и стойкое осознание того, что любой её крошечный шаг навстречу — это настоящий провал и нетрезвый взгляд на жизнь. Но сейчас это не имело абсолютно никакого значения.       Она встала на носочки, чтобы положить ему на плечо голову. За всё это время она уже почти забыла разницу в росте с ним. Кай сейчас мог оттолкнуть или стряхнуть её руки, мог даже заклинанием отбросить в сторону и позволить, наконец, возненавидеть себя по-настоящему и удостовериться в том, что нет, ему это не нужно. И в глубине души она правда ожидала этого, когда прижимала его к себе. Ожидала, что сейчас всё и закончится, что Кай наорёт на неё и скажет проваливать, как и всегда. Но он не стал.       Она просто стояла и перенимала эту боль, что следовала за ним и жила в нём, из которой он был соткан. Девушка от одного только прикосновения смогла её почувствовать и сама едва не задохнулась в ней.       — Я не хочу тебя прощать, — выдохнула Сэм ему в плечо, понимая, что Кай ведь по-прежнему просто человек. Не нечто, сверхъестественно холодное и далёкое от всех них, а такой же, как остальные — живой и даже с бьющимся сердцем, которое она сейчас чувствовала сама. Только сотканный из всего негативного, что только можно представить, и дело не только в жестокости. Из боли, из одиночества, которое всё больше с каждым годом в тюремном мире захватывало его. И он был готов с ней свыкнуться, пока чёртово долгожданное слияние не разрушило эту идиллию.       Это равнодушие было последним, что у Кая оставалось.       — И не надо, — девушка почувствовала, как он обнимает в ответ её одной рукой.       Она не сможет ему верить, а Кай продолжит причинять людям одну только боль, потому что не способен ни на что другое, и потому что это всё, что есть у него самого. Сэм подняла глаза на расстилающуюся впереди темноту, думая о том, как, должно быть, отстойно нуждаться в лидерстве для того, чтобы перестать быть пустым местом.       Она не ввяжется в это ещё раз, ведь он этого не хочет.       Установка «он это заслужил» не прибавит к себе чёртово «…наверное».       Греясь теплом его кофты, Сэм думала о том, как это всё неважно.