Три ночи с Адель

Простое белое платье было ей не по размеру, может, потому, что Адель похудела за эти несколько лет так, что можно было пересчитать ребра, не прикасаясь к ним, а может, потому, что она была ниже своей матери на десять сантиметров, ведь когда-то это платье принадлежало миссис Моринг. - Я красивая? Подобрав длинную юбку из белого атласа, Адель залезла босыми ногами на кровать, бесцеремонно прошлась по мне, а потом плюхнулась рядом, разбросав спутанные рыжие волосы по моей груди. - Очень. Я коснулся губами ее лба, кончиком носа провел по переносице, чтобы ниже поцеловать прямо в улыбающийся рот. - Ты специально так говоришь, чтобы я за тебя вышла, - передразнила меня Адель, поднырнув под моей рукой и уткнувшись лицом в мою шею. – А то Бурый уведет меня у тебя. Фыркнув, я укусил ее за нос. - Вообще-то это ты уговаривала меня жениться на тебе. - Никто тебе не поверит. – Показав мне язык, Моринг спрыгнула с постели. – Пойду примерю туфли! Откинувшись на подушку и устало потирая лицо, я услышал быстрый топот будущей миссис Хилл вниз по лестнице.

***

Ступени хрипели и трещали под нашим весом, даром что я поднималась наверх только в очень крайних случаях – даже все уцелевшие спальни, включая свою, я видеть не хотела. Двери покрылись пылью, на ручках осела паутина, но нужную я отыскала без труда. В полусгоревшем кабинете отца я устроила нечто вроде салона, где, собственно, принимать гостей нужды не было – ко мне никто не приходил. Залатав горелые куски обоев, закрыв их картинами, нашими старыми фотографиями и тканью, я сдвинула диван, выбросила стулья и стол, расставила уцелевшие книги по алфавиту, передвинув шкаф так, чтобы он заслонял отцовский камин, на который я не могла смотреть. Слой пыли взметнулся в воздух, когда я потревожила его, открыв дверь и впустив в комнату воздух. Аарон, вошедший за мной следом, скрыл приступ кашля. - Может, стоило остаться в гостиной? - Садись, - бросила я, занимая место на прохудившемся диване и закидывая ноги на кофейный столик. Бутылка бурбона, забытая там полгода назад, когда я в припадке делала перестановку мебели, покрылась налетом пыли - я дунула на нее и сняла стеклянную крышку. Хилл сел рядом, положил на предварительно протертый рукавом пятачок грязного стола стопку бумаг. - Дела наши плохи, даже с учетом всей сданной бухгалтерии, над которой ты работала, - сказал он. Я пригубила бурбон, методично прополоскала рот обжигающей жидкостью, после чего сглотнула и, чувствуя, как алкоголь раскаляет горло и внутренности, уточнила: - И ты пришел, чтобы что? Просить исправить это? Я всего-навсего окончила старшую школу, Аарон, и разобраться со всеми вашими проблемами мне не под силу. - Нет, я пришел не за этим. Мой стакан опустел быстро, поэтому я потянулась к бутылке вновь, но Хилл остановил мою руку своей. - Мне нужно, чтобы ты была в трезвой памяти, хорошо? Я едва удержалась, чтобы его не передразнить. Говорит точь-в-точь как доктор. «На наших сеансах вы должны быть в трезвой памяти, Адель, чтобы запомнить все рекомендации и соблюдать их». Да ебала я эти рекомендации, все равно ничего не помогает, кроме хорошего высокоградусного алкоголя. - Ладно, - проворчала я. – Говори, что хотел. - Я понимаю, что ты не компетентна во многих вопросах, - сказал Аарон, протягивая мне одну из бумаг – я даже не смогла прочитать название документа. – Но я знаю, что у твоей семьи есть связи, точнее… наверняка были. У твоих родителей или родственников. Я почувствовала, как горит моя кожа, как она кусками слезает с лица, как огонь пожирает самые глубокие слои эпидермиса, превращая их в обугленную корку. Мои пальцы потянулись к лицу, мне хотелось вцепиться в него ногтями, содрать гарь со щек, расплющить глазные яблоки, в которых от жара лопались капилляры, а кровь вытекала из уголков, словно слезы. - Адель? Я моргнула. Холод стакана в моих пальцах вернул меня в настоящее. Я глубоко вздохнула, понимая, что еще могу это делать, а значит, я не умираю. - Да, верно. – Голос предательски треснул, я кашлянула и попыталась скрыть это за иронией. – И что, ты просишь меня найти вам прикрытие? Черного бухгалтера? Я откинулась на спинку дивана, и сквозь тонкую обивку мне в лопатку врезалась пружина. Отчаянно стараясь не флиртовать с Аароном Хиллом, я все равно невольно делала это, будто мое тело само отзывалось на его голос. - Что-то вроде, - ответил он. – Мне необходима отсрочка от налоговой проверки минимум на два месяца. А еще мы реализуем не совсем лицензированный алкоголь, поэтому… - Ого, - присвистнула я. – Неплохие запросы. Ну а… мне что за это будет? Я вопросительно подняла брови и облизнула нижнюю губу, надеясь, что не перебарщиваю. В конце концов, Аарон – совсем не то, что его молодые Дракончики. Уломать того же Бурого я смогла бы на что угодно, даже не раздеваясь при этом. Но чтобы оседлать эту лошадку, потребуется терпение. Хилл чуть прикрыл глаза, уголок его рта тронула едва заметная улыбка, но он умел держать себя в руках, и, почти ничем не выдав то, что заметил мой намек, спросил: - А чего бы ты хотела? Тебя и твое тело, Аарон Хилл. - Нужно подумать, - будто бы действительно задумавшись, я подперла голову рукой. – Когда тебе нужен ответ? Знаешь, я могла бы поговорить с тетушкой. Она не из Сентфора, но… в налогах она разбирается, можешь поверить. Да, за последние годы столько раз помогала мне с выплатами за имущество, которое мне нахер не нужно. - Чем скорее ты поговоришь с ней, тем лучше. И да, Адель… - Я видела, что Хилл уловил мой бессовестный флирт, и, вероятно, был готов на него ответить. – Если поможешь мне… нам, сможешь попросить то, что захочешь взамен. У меня не в правилах не возвращать долги. Смеется надо мной, переворачивая мои же слова! Так уж и быть, в эту игру я готова сыграть. - Отлично, - улыбнулась я. – Я позвоню, когда разберусь с этим. Оставишь номер? Пока Аарон писал цифры на обороте одной из своих бумаг, я без капли стеснения следила за его пальцами, гадая, как скоро они окажутся на моем теле. Доктор называл это посттравматическим помешательством, но я знала, что это совершенно ненаучный термин. Лучше всего мои действия объяснило бы определение «диссоциальное расстройство личности», но мы еще на первом сеансе договорились не ставить мне диагнозов. Так было, когда я выбрасывала вещи Люка из дома, в надежде вместе с ними избавиться от его образа во снах, когда облила свой и его школьные шкафчики белой краской (белый – значит очищение, сказал врач), когда заколотила все камины в доме, выбросила плиты и впредь ела горячую еду только из местных ресторанчиков. Не знаю, какая травмированная часть моего бедного мозга (или сердца) желала Аарона, но желание это было таким сильным, что, получив бумажку с его номером и проводив гостя до двери, первое, что я сделала – бросилась к телефону, по памяти набирая номер тетушки Рут в его бухгалтерской конторе.