Ты в моём сердце, хоть тебя я прежде и не знал

      Клод знал, что вся его жизнь переменилась в тот момент, когда он проснулся, совершенно не помня причину, по которой он лежал в постели и смотрел на лицо этой проклятой танцовщицы. Вот только это была не она… Лицо было моложе, а кожа — нежнее. В сапфировых глазах незнакомки он разглядел своё отражение.       — Папа… — позвала она Клода, но мужчина никак не отреагировал. Всё, что он сейчас ощущал — это тёмное чувство, сдавливающее его грудь и побуждающее к убийству этой проклятой девчонки, так напоминавшей ему Диану.       Холодным голосом Клод приказал увести её, сказав, что в следующий раз он обязательно убьёт её. Для мужчины не остались незамеченными ни страх и боль в её сапфировых глазах, когда ее уводили; ни лица Феликса и Лилиан, полные ужаса и тревоги… Но резкая боль, от которой голова буквально раскалывалась, вмиг отбила желание заострять на этом внимание. В груди что-то болезненно запульсировало, от чего мужчине стало трудно дышать.

***

      Феликс всеми силами старался восполнить пробелы в памяти Его Величества, но для Клода переварить всю свалившуюся на него информацию оказалось сложной задачей… В это просто невозможно было поверить!       Из слов рыцаря выходило, что дочь Его Величества, которую он ненавидел всей душой, смогла изменить жизни всех обитателей дворца и добиться всеобщего признания. Эта девчонка -Атанасия — была несомненно дорогим для Феликса человеком, но Клод отказывался в это верить. Он вспомнил Диану, когда она ещё была беременна, и ту ужасную резню, устроенную им в Рубиновом дворце. Да, он оставил этого ребенка в живых, но ни за что бы не признал это чудовище, отнявшее у Дианы жизнь. Единственное чувство, которое Клод испытывал к этой девчонке… единственное чувство, сковавшее его сердце — было ненавистью.

***

      Феликс проводил Клода в его спальню. Обоих мужчин охватил шок, когда рыцарь откинул полог кровати, и перед их взором предстала целая коллекция рисунков, оберегаемая наложенной магией. Для Клода это были лишь глупые детские каракули. Феликс же начал бормотать какую-то чушь.       — Ваше Величество, я и не знал, что вы так ими дорожите … — сказал рыцарь. Смущенное лицо Клода побудило Феликса продолжить объяснения.       -Эти рисунки принцесса Атанасия дарила Вам, будучи совсем крохой. Вы каждый раз презрительно фыркали, принимая подарки принцессы … Но Вы их, оказывается, бережно хранили всё это время!       Клод не мог поверить своим ушам. Он подумал, что девчонка, должно быть, всё это подстроила… или наложила на него разрушающее разум заклятие. Почему у него над кроватью висят детские каракули? Он присмотрелся к рисункам поближе, на большинстве из них были изображены маленькая девочка и взрослый мужчина… Скорее всего, это был он и тот проклятый ребёнок. Но внимание Клода неожиданно привлёк один рисунок, отличавшийся от других. На нём были изображены две девушки.       Проследив за взглядом Его Величества, Феликс запнулся в своей речи. Выражение его лица внезапно изменилось.        — Я помню этот рисунок. Принцесса Атанасия спросила Лилиан, как выглядела леди Диана. Вашей дочери было интересно узнать о её матери. Когда я сказал ей, что за помощью по данному вопросу можно было бы обратиться к Вашему Величеству… Принцесса расплакалась, уверяя нас со слезами на глазах, что она не желает видеть свою маму. Ребёнок боялся, что из-за этого Вы его возненавидите.       Пульсирующая боль в груди Клода медленно возвращалась, причиняя ещё больший дискомфорт, чем в прошлый раз… но внешне мужчина не подал и виду. Феликс перевёл взгляд с детского рисунка на Его Величество и, внимательно изучив выражение его лица, попросил разрешения уйти. Клоду оставалось только кивнуть. При виде всех этих рисунков мужчину затошнило.

***

      Феликс решил не сдаваться и показал Клоду то, что мужчина ну никак не ожидал увидеть… Это был королевский портрет, на котором были запечатлены Его Величество и принцесса Атанасия. В возможность существования ЭТОГО было сложно поверить, но Феликс настаивал на своем.       -Вы любили баловать принцессу Атанасию. В этом году она попросила о совместном портрете с Вашим Величеством. Ваша дочь сильно любит своего отца.       Взгляд мужчины, которого в итоге удостоился Феликс, пробирал до дрожи. Клоду даже не пришлось приказывать рыцарю, чтобы тот убрался из его покоев.       Клод ещё раз взглянул на портрет. Острая боль неожиданно пронзила его голову. Мужчина с трудом удержался на ногах. «- Папа, у меня есть один каприз…» » — Я хочу наш общий портрет.» «- Хочу, чтобы в картинной галерее однажды повесили наш портрет, рядом с портретами предыдущих правителей.» Клоду очень хотелось спать, но его мучили кошмары прошлого.

***

      Образ Атанасии не покидал Клода даже в день празднования его дня рождения. Многие важные лица и гости торжественного приёма постоянно упоминали о драгоценной принцессе, и Клоду это начало надоедать. Он приказал своей страже немедленно привести эту девчонку в банкетный зал, где он раз и навсегда покончит с этой чепухой.       Как только Атанасия появилась, стражники заставили её опуститься на колени. Выражение лица, с которым она посмотрела на своего отца… Её глаза, полные страха… На такое был способен только тот, кто знал, что скоро умрёт. Грудную клетку Клода сковала пронзила дикая боль. Хоть мужчина и не понимал причину, вызвавшую у этой девчонки такое выражение лица, он всё равно не собирался отказываться от задуманного.       — Атанасия, я привёл тебя сюда, чтобы решить всё раз и навсегда, от имени народа Обелийской Империи. Сейчас передо мной на коленях стоит преступница, посмевшая околдовать меня. Эта девчонка не является моей дочерью, и, уж тем более, принцессой. За своё преступление и измену короне Атанасия будет казнена при свете дня!       Голос Его Величества ещё долго могучим эхом раздавался в огромном зале. Как только он стих, отовсюду начали раздаваться вздохи ужаса и потрясения.       Он слышал, как Феликс кричал, умолял его остановиться… Но Клод велел ему замолчать, иначе рыцаря тоже настигла бы казнь.       Атанасию, стоявшую перед ним на коленях, как раз собирались поднять и увести, как вдруг, из её тела вырвался мощный удар молнии, потрясший стражников.       — Я не давала вам разрешения прикасаться ко мне! — громко и отчетливо произнесла девушка.       Наконец она посмотрела на Клода, и его глаза расширились.       -Я способна уйти отсюда на своих двоих. Мои самые скромные поздравления Его Величеству в день его рождения. Долгих лет жизни и процветания Обелийской Империи.       Когда их взгляды пересеклись, в груди Клода что-то болезненно защемило. Взгляд этой девчонки был полон ненависти и сокрушения. Мужчине на миг показалось, что он смотрит в своё отражение. Прежде чем он успел ещё что-то сказать, Атанасия присела в реверансе и вышла из зала.