Изоляция

Где-то в Москве

      Проживая день за днём, никогда не знаешь, что ждёт тебя, например, завтра или через неделю. Сегодня ты думаешь, что жизнь твоя прекрасна, а завтра жить уже настолько невыносимо, что навязчивые мысли о шаге вниз с шестнадцатого этажа уже не кажутся странными. Завтра ты уже не живёшь, а просто существуешь. А есть ли смысл?       Кажется, ещё вчера люди ломились на концерты, в отпуск, а сегодня по всему миру бушует непонятный вирус, захватывая страны не по дням, а по часам, и единственное, чего хочется людям – выжить. Сначала под его натиском пал Китай, никто не верил, что вирус доберётся и до них, но вот он уже и в Новом, и в Старом свете. Ужасающая статистика со всего мира и бездействие - вот что было у России, когда вирус настиг и её. - За последние сутки в больницу посёлка Коммунарка поступило ещё 50 заражённых коронавирусом, скончались... - ведущая говорила уже выученную наизусть фразу, в которой изо дня в день менялись только цифры. Ты выключил телевизор, не желая опять слушать про этот вирус.       Про него действительно говорили из каждого утюга: кричали в газетных заголовках, не уставая повторяли радио- и телеведущие, правительство, продолжающее бездействовать, даже бабушки около подъездов переквалифицировались из моральной полиции в главных инфекционисток. - Как же вы меня... - ты не успел закончить мысль, как на кухне зазвонил телефон, - твою мать, достали! – на дисплее высветилось имя директора. - У меня вообще-то выходной... - своеобразно поприветствовал Снейка ты. - И тебе здравствуй. Я не поболтать звоню, а по делу, и не надо глаза закатывать, я тебя за десять лет выучил как облупленного. Так вот, наверно, даже ты знаешь о вирусе, - ты хотел что-то возразить, но Снейк продолжал, - ты у нас группа риска, поэтому, чтобы не заразиться, сиди дома и не высовывайся, концерты я уже перенёс. Книжки там какие-нибудь почитай, сериалы посмотри, глядишь и альбом напишешь. - Ты боишься, что я помру, и в группе некому будет петь? - на этот вопрос Дима тактично промолчал. - Я подумаю над вашим предложением, Дмитрий Абдулович. До свидания. - Глеб... - из трубки послышались гудки, - гад.       Ты всерьёз задумался над перспективой отсидеться дома. Даже до пандемии ты появлялся на публике не часто, выходя только на концерты, в магазин, ну, или просто пройтись.       Около твоего дома не так много мест, где можно просто гуляться, сконцентрировавшись только на своих мыслях: можно бродить по улицам, -благо живёшь ты практически в центре, - а можно пойти по уже давно известному маршруту – на Ваганьковское кладбище.       Обдумывая все «за» и «против», ты обошёл всю квартиру уже по несколько раз и вернулся в спальню. - Тань, там Змей звонил... А куда это ты собираешься? - Глеб, я тут подумала, я, наверное, к маме поеду, в деревню, пока эта ситуация с вирусом не устаканится. Хочешь, поехали со мной, - предложила девушка скорее из вежливости, даже не надеясь на положительный ответ. А в данный момент Таня сидит на чемодане и пытается его закрыть. - Помоги, а?       Ты наклоняешься и придавливаешь крышку сильнее. С немалым трудом, но всё-таки сумку удалось закрыть. - Не думаю, что твоя мать будет в восторге от моей компании, да и я от её тоже. Я здесь останусь, - ты быстро принял решение - перспектива целый месяц выслушивать от тёщи, какой ты «ни на что негодный старый алкоголик» была не самой радужной. - Ну ладно, как знаешь, - безразлично ответила женщина, и не пытаясь уговаривать, бесполезно.       Утром - вернее сказать, уже в обед – ты проснулся в полном одиночестве: в квартире не было ни чемодана, ни Тани.       «Быстро она сориентировалась» - промелькнуло у тебя в голове, пока ты обходил жильё, уговаривая урчащий живот замолчать.       Пустой желудок требовал еды, которую не очень-то хотелось готовить, но финансы не позволяли тратиться на доставку, тем более, в заточении сидеть ещё долго, а главное, чтобы было, на что. Денег с концертов ты получал не так много, как хотелось бы: пребывая в уже солидном возрасте и имея звёздный статус, ты всё ещё не имел собственного жилья. Открыв холодильник и окинув взглядом содержимое, соизмеряя набор продуктов и свои кулинарные способности, ты достал оттуда три яйца и сосиски.       Раньше в вашей паре либо готовила Таня, либо вы покупали готовую еду, а сейчас придётся готовить самостоятельно, а точнее, учиться это делать. Твои кулинарные навыки были ничтожно малы: бутерброды и яйца во всех вариациях были твоим коронным блюдом. После, с горем пополам, приготовленного завтрака, ты подумал разобрать книги, которые неустанно покупал и ставил на полку, покупал и ставил на полку. Коллекция была не маленькая: раз в 2-3 недели, начиная с переезда в Москву, ты приносил новую книгу, иногда и не одну.       Ты давно не читал просто так, для удовольствия, в последнее время это были как максимум новости в интернете, а как минимум - счета за квартиру. Ты уже забыл, каково это, погружаться с головой в роман или антиутопию.       В детстве ты был чуть ли не главным посетителем Асбестовской библиотеки: сотрудницы быстро начали узнавать тебя в лицо и здороваться по имени, ведь ты каждую неделю заходил за новыми книгами. В плане книг ты был практически всеяден, единственное, что ты обходил стороной – классическую «мальчишечью» литературу, книги про машины и конструирование, которые так любил Вадим.       После такого большого читательской завязки в 5, а может и в 10, лет, ты быстро опьянел от строк, которые и правда подействовали как алкоголь. После недельного книжного запоя, ты начал трезветь и переключаться на другие занятия – музыку и стихи. Ещё через неделю собственные мысли, выливавшиеся словами и нотами на бумагу, начали душить и пугать - нужна была смена компании на более общительную или, хотя бы, живую.       Тех, кого ты не бесишь, в Москве не так уж много, а друзей, которые ещё и согласились бы провести с тобой карантин, нет от слова совсем. Из всех приходящих в голову вариантов, более-менее адекватным оказался только один - лететь в Екатеринбург. С одной стороны очень хочется увидеться с мамой и сыном, а с другой – не хочется встречаться с бывшей женой, после развода в вас были не самые лучшие отношения. Но делать нечего, точнее, можно было бы остаться в Москве и отшельничать в одиночестве, но этот вариант тебя не прельщал, поэтому, посмотрев в интернете билет на ближайший самолёт и позвонив маме, ты пошёл собирать свои немногочисленные вещи.       Покончив с багажом, ты пытаешься торопиться, чтобы успеть на самолёт - ждать следующего до завтрашнего утра совсем не хочется, да и ты уже пообещал маме прилететь к полуночи. Но знаменитым московским пробкам плевать на чьи-либо планы, поэтому на самолёт ты всё-таки опоздал, вернее сказать, почти опоздал, заскочив туда за минуту до окончания посадки.

Где-то в Екатеринбурге

- Ну что, мам, – спросил Вадим, не отрываясь от дела - он уже несколько минут резал капусту для борща, - кто звонил? - Глеб, - ответила мать, возвращаясь на кухню, - спрашивал, можно ли ему приехать. - И что ты ответила? - Сказала, что пусть прилетает. Я же не изверг, родного сына в дом не пускать. Он должен сегодня к вечеру приехать. Ты же не против, нет? – Ирина Владимировна совсем забыла о ваших с братом натянутых отношениях. - Да нет, конечно, я не могу тебе запретить кого-то впускать в твою квартиру, - Вадим пытался говорить убедительно, несмотря на смешанные чувства о предстоящей встрече - последние несколько лет вы общались только через журналистов. И то слово «общались» здесь не очень уместно, это была скорее холодная война. - Вот и хорошо. Принеси с балкона картошку, пожалуйста, капусту я дорежу.       Уже через час борщ был готов, а Самойловы сидели, каждый наедине со своими мыслями, ожидая возвращения блудного Глеба.       Предчувствия Вадима были не хорошими: если их конфликт с братом будет сконцентрирован в четырёх стенах - взрыва не избежать. Он и так ударил в первую очередь по маме, но до этого она видела лишь его верхушку – Самойловы, по большей части, старались оградить её от всей грязи. Но сейчас... Сейчас всё это: оскорбления, нападки, клевета - будет происходить на её глазах. А у неё ведь больное сердце... Если с матерью что-то случится, Вадим тебя точно убьёт, уж это он обещает.       Ирина Владимировна тоже волновалась: с одной стороны - встреча может приблизить примирение сыновей, а с другой - разрушить всё окончательно. Но она не знала, что произошло между ними на самом деле…

***

      Полночь. Практически кромешная тьма окутывает тело - несколько одиноких фонарей освещают лишь маленькие кусочки улицы.       После распада «Агаты» ты пытался убежать от прошлого: от воспоминаний, музыки, да вообще от всего, что хоть чуть-чуть напоминало о тех годах.       Надо признать, у тебя это практически получилось - ты создал новую группу, сменил несколько женщин, да и не только женщин, переехал в другую квартиру. В общем, сжигал мосты любыми возможными способами.       Но вот приезжая сюда, в родные края, ты каждый раз чувствуешь дыхание прошлого, обжигающего, манящего и пугающего одновременно.       В Екатеринбурге тебя не охватывают воспоминания о детстве - тогда вы не часто сюда приезжали из Асбеста, лишь за дефицитной тогда техникой или одеждой, но зато воспоминания о юности вступают здесь в свои законные владения.       Вон в той кондитерской, за углом, ты ждал Вадика, чтобы вместе пойти на репетицию, а в том парке, через дорогу, вы пили дешёвое пиво, на которое спустили весь свой первый гонорар.       Удивительно, как воспоминания о минувшем счастье могут сделать больно, не правда ли? Только сейчас, оглядываясь назад, ты понимаешь: это были лучшие годы в твоей жизни.       А сейчас хочется только одного - снова быть тупым и счастливым.       Подойдя к девятиэтажке, ты набираешь номер квартиры и ждёшь, пока мама дойдёт до домофона, чтобы тебя впустить. Звучит сигнал, означающий, что дверь открыта. Мать даже не спросила, кто пришёл, а ведь уже практически ночь. - Вадик, - кричит Ирина Владимировна, услышав звук домофона, - открой дверь. Там, наверное, Глеб пришёл. - Да, сейчас.       Вадим впускает тебя в подъезд, и ждёт, пока ты поднимешься на лифте. Адреналин выделяется с неимоверной скоростью. Минуты ожидания становятся вечностью. Сердце отбивает бешеный ритм. С одной стороны, Вадим хочет увидеть тебя и наконец-таки нормально поговорить, а с другой – боится сделать ещё хуже. Хотя, кого я обманываю? Хуже уже быть не может, и Самойлов это знает.       Ты заходишь в тёмный подъезд и бредёшь к лифту, пытаясь не врезаться в почтовые ящики и не споткнуться об чью-нибудь коляску или велосипед. - Чёрт, - тихо возмущаешься ты, - эта капсула смерти опять не работает!       Ты с ужасом осознаешь, что сейчас придётся подниматься пешком на восьмой этаж, да ещё и с сумкой наперевес. Обматерив всех и вся, ты всё-таки доползаешь до квартиры и, облокотившись на стену, нажимаешь на звонок.       Слышно, как звук разносится по квартире, и кто-то, шаркая тапками, идёт к входной двери. Один поворот ключа в замке, другой. - Привет, ма... - ты здороваешься с матерью и тянешься её обнять, но видишь перед собой совсем не её. - Ты что здесь делаешь? - И тебе привет, - приветствует тебя Вадим, натягивая на лицо улыбку, - в каком смысле «что я здесь делаю»? К маме приехал, в... - Дай пройти-то, - перебиваешь ты, протискиваясь в прихожую. - Привет, мам. Ты обнимаешь подошедшую мать. - Ты, наверное, голодный? - спрашивает она и, не дожидаясь ответа, идёт на кухню. - Мальчики, идите кушать!       За столом никто не проронил ни слова. Ирину Владимировну изрядно напрягает эта оглушающая тишина, смешанная с напряжением, и она пытается заполнить тишину хоть чем-то. - Вы накладывайте себе, накладывайте. А то совсем исхудали в своей Москве. - Нет, мам, спасибо, - отнекивается Вадим, - я уже наелся. - Глебушка, давай я тебе салата подложку, - женщина пристаёт со стула с тарелкой селёдки под шубой в руках. - Спасибо, не надо, я тоже уже наелся. На кухне вновь повисает тишина, нарушаемая лишь редкими криками соседей. - Ну вот только не надо на меня так смотреть, - ты встречаешься взглядом с братом, - послезавтра улечу обратно, и будем снова обмениваться «любезностями» через прессу. - Да нормально я на тебя смотрел! - Я!.. - Хватит! - Самойлова бьёт кулаком по столу, - только приехали, а уже развели здесь курятник!       Вы вдвоём с братом склонили головы, пока вас отчитывает мать. Прям как в детстве.       Тогда вы любили пробираться ночью на балкон или к окну, чтобы полюбоваться звёздами, небом. Они завораживали, подталкивали сочинять, мечтать. Но родители, обычные советские люди, закалённые трудом, отвыкшие мечтать, не понимали этого, или просто не хотели. Вас отчитывали, разводили по углам, но ночью вы всё равно стояли на холодном бетоне балкона, с высоко поднятыми головами и смотрели на звёздное небо.       Приподнимая глаза, ты видишь задумавшегося Вадика, и можешь со стопроцентной уверенностью сказать, что задумались вы сейчас об одном и том же - о том невинном асбестовском детстве.       Тогда вы были не разлей вода: куда Вадим - туда и ты. Родители много работали и практически не появлялись дома, так что большую часть времени вы проводили вместе. Он возил тебя на санках в детский сад, учил читать, писать, защищал от ночных кошмаров и мамы... Она была (да и есть) женщиной строгой - могла и ремня дать, но у Самойлова получалось заговаривать ей зубы и тем самым спасать твою попу (и в прямом, и в переносном смыслах).       А потом, когда ты немного подрос, он учил тебя играть на гитаре и фортепиано. Не кричал, не давил, а учил - Вадим был лучшим учителем из всех, что только можно представить.