Mutagenic: время Агонии

      Очередной кошмар заставил Соника вскрикнуть. Глаза широко распахнулись, дыхание вновь начало сбиваться. Оглянулся по сторонам — никого. Никакой свет не тревожил тихий подвал, ничего не лежало на земле, но гниль... Она по прежнему покрывала потресканные стены. Также на этих стенах были надписи инородного происхождения, о теории создания мира сего. Казалось бы, ничего необычного, но ёж теперь боялся, что он и есть та самая синяя личинка из сна, напичканная всякой химией и выращенная в инкубаторе под присмотром свихнувшихся экспериментаторов...       Ёж вновь издал истошные вопли, а по телу пронеслась дрожь. Уже который раз ему снились подобные кошмары. Он видел, как так само пытали его друзей, где так само они, покрытые слизью, ожидали, что им дадут ещё немного пожить. Тейлз, Наклз, Эми, Крим, Хаотиксы... Их было много. Но теперь очередь дошла и до него.       Ёжик начал рвать на голове иглы. Было невыносимо больно, но он сам не осознавал, что творит. Единственное, что ему сейчас хотелось — забыть о этих снах. Забыть...       Дверь над головой распахнулась и лучи света упали внутрь подвала, освещая грязные, гнилые стены и пол. Соник в панике попятился к холодной стене и прислонился к ней, закрывая глаза от света. Никому нельзя теперь верить... А может это и были те злые учёные, а может, они пришли, чтобы забрать у него жизнь? От этих мыслей его передёрнуло. Нет, он не был трусом или слабаком, и если бы хотел, то давно бы уже защитился от ожидаемых врагов или убежал, но... Каждый раз, когда ёжик вспоминал всё, что связано с его теорией, его бросало в дрожь и он не знал, что делать дальше. А бежать было некуда.       Следующее, что он почувствовал — мягкое прикосновение к своему плечу. Ёжик испугался ещё больше и взглянул на того, кто посмел его встревожить. Голубые глаза, большие и заострённые на концах уши, чёлка, торчащая со лба... — Пошли отсюда.       Когда подозреваемый это сказал, Соник сразу выдохнул с облегчением — это был всего лишь Тейлз. Как же он был рад его сейчас здесь видеть! Ведь когда Соник ещё начинал впадать в приступы паники, Тейлз первым заметил в друге что-то неладное и приютил у себя. Он говорил ежу, что с другом пережить проблемы легче, говорил, что всегда поддержит Соника и сделает всё, чтобы он стал таким, как прежде... Но ежа постоянно тянуло в этот дрянной подвал. Он не знал, почему. Его просто манило в эту гнетущую атмосферу, в этот ужас, в эти гнилые и холодные бетонные стены, в эту грязь и дивный алый, как кровь, шифр, составленный самим ежом. Он не мог себя контролировать.       Лис протянул ежу руку и помог тому встать. От долгого сидения ноги беднягу не слушались, так что он встал с огромным трудом. Больная голова кружилась после сильного стресса, но Соник верно шёл вслед за другом, иногда спотыкаясь о разбросанный хлам и ступени.       Наконец они вышли на кухню. Тейлз, слегка придерживая Соника под мышкой, усадил ежа за стол. Яркий свет временно ослепил привыкнувшую к темноте сетчатку и ёжик поморщился. Внешне он выглядел довольно неприятно и походил на сидевшего месяцами в тюрьме отшельника: побледневшая мордочка, фиолетовые круги под глазами, синяки и царапины украшали тело ранее почти неуязвимого героя и без битв. Слипающаяся на концах шерсть, лохматые иглы и неприятный запах говорили о том, что Соник уже несколько дней не мылся. Но несмотря на это, даже одного лишь тусклого взгляда хватало, чтобы по телу пробрала дрожь.       Лис набрал в электрический чайник воду и поставил кипятиться. — Давай я сейчас приготовлю чай, а ты мне всё расскажешь, — спокойный голосок лисёнка немного успокоил ежа. Соник молча кивнул.       Кухня Тейлза была скромной, но уютной — лис явно не претендовал на роскошь в своём доме, зато всё было под рукой, начиная с кухонной плиты, заканчивая столовыми приборами. В дождливую погоду ёж часто любил оставаться у лисёнка дома. Соник с опаской покосился на Тейлза.       Химический завод, одиноко стоящий в Богом покинутой зоне. Разноцветные капли неизвестной жидкости, разбрызганные по стенам, противное хлюпанье кислоты под ногами, и мертвечина... Много мертвечины. Вонь препаратов и трупов смешалась воедино. Это был запах смерти... На холодном железном столе лежало склизкое рыжее тельце, нет, личинка, его покрывала свежая кровь и слизь. Небольшие отростки, напоминающие конечности, не двигались, что могло намекать на то, что это оно мертво, если бы оно не было ещё тёплым. Существо было живым. Или же оно пару минут назад скончалось?       Существо взяли в руки и крепко зажали пальцами, а затем начали вводить в него какой-то препарат. От мучительной боли, пронзившей всё тельце, оно подало первые признаки жизни — начало шевелиться. Существо двигало ручками и ножками, раззевало свой ротик, не в силах издать хоть какой-то писк. На это было больно смотреть. Когда пальцами сжали животик, оно приподняло вверх хвостик, открывая вид на ещё один. Исходя их этого, у него было... Два хвоста?       Ёжик вздрогнул и покосился в одну точку, когда его разум абстрагировался от происходящего вокруг. На какой-то момент могло даже показаться, что он был качественно выполненой стеклянной статуей, только сузившиеся от паники зрачки говорили о обратном. — Соник... Соник... — гудело у ежа в голове. — Соник!       Ёж дёрнулся и пришёл в себя. Он огляделся по сторонам. Возле него стоял лисёнок, с чашками в руках. Недоумевающее выражение мордашки намекало на то, что у лиса были к своему другу вопросы. — Держи, — Тейлз протянул ёжику чашку крепкого чая. — Тебе сейчас нужно прийти в себя.       Могло на какой-то момент показаться, что он говорил сам с собой.       Соник что-то промычал в ответ, одной рукой немного придерживая ноющую голову, а второй взяв чашку. Он сидел в неподвижной позе, всё ещё не в силах отойти от кошмара, его трясло, у него была паника, он хотел было закричать, но его мозг будто впредь не слушался ежа. Машинально ёж набрал в рот горячей, как кипяток, жидкости, и тут же выплюнул всё обратно — обжёг язык. Теперь он точно пришёл в себя. Ёж начал хватать ртом воздух, пытаясь остудить полость от жара, а затем успокоился. Кухню постигла неловкая тишина, и можно было услышать, как по стеклу окна барабанят капли дождя. — Т... Тейлз... — начал было подавать голос Соник, подводя свой несчастный взгляд на лиса, который уже навострил уши во всю. — Извини. Я не хотел... Не хотел тебя будить. — Ничего, — отчеканил лисёнок, приподнимая ладони, мол, не стоит беспокоиться. Увидев, что ёж молчит, Тейлз слегка склонил голову набок и приопустил веки. — Снова кошмары?       Ёжик убрал руку с головы и кивнул, потупив взгляд вниз. — И что на этот раз? — продолжил юный лис. — Мне снилось... Снилось, как мы были созданы, — выдавил из себя Соник и затрясся, словно ему было холодно. — Опять? — Ты не понимаешь, это была лаборатория! — вскрикнул ёж и приподнялся. И вновь наступила тишина. — Лаборатория... С трупами. И какими-то склизкими зародышами. Их пытали. Проверяли. Вкалывали какую-то гадость, и если оно умрёт — то выбрасывали на кучу. А живых... Над живыми продолжали ставить эксперименты. В раковине оставался ещё один зародыш. Он... Был синим... И с какими-то странными отр-ростками на голове... И он был очень похож на...       Ёж запнулся и застыл с широко раскрытыми глазами. Дыхание вновь начало сбиваться, а перед глазами заиграли дивные образы-химеры, тревожащие разум и калечащие психику. Монстры, покрытые гноем, смотрели своими светящимися точками на голове (вероятно, глазами) куда-то вдаль, махали когтистыми руками, передвигались костлявыми ногами и что-то выискивали. Внезапно их взгляды встретились со взглядом Соника, чем ввели в ступор ежа ещё больше. А потом... Растворились. Это продолжалось всего пару секунд, и ежа вдруг осенило. — Мы все мутанты, Тейлз! — ёжик вскрикнул так внезапно и громко, что лис содрогнулся и немного подлетел вверх, опрокинув распрямившимися хвостами стул.       Треск. Кухню охватила мёртвая атмосфера. Лампа слабо замигала, будто боролась за свою жизнь, но молния с улицы поборола её. Лишь искры посыпались на пол, одинокие искры, единственные оставшиеся светящиеся точки на кухне. А дальше... Безпросветная тьма. Длинные и плоские, словно лист бумаги, тени легли на стены и на друзей, окутывая их своим мраком. Ёж никогда бы не подумал, что темнота бывает такая страшная. Тьма, неизведанность, ложное чувство уюта... Фантазии?       Он ослеп?       Гуща, чёрная такая, хоть глаза выколи, и две светящиеся белые точки на стене. Соник присмотрелся. Силуэт был слишком опасным, чтобы подходить к нему поближе, но таким любопытным... Ёж не мог оторваться от него, как бы не старался, он замер и мысленно молился, чтобы тот исчез. Что-то белое, как призрак, подходило к нему поближе. Оборванная шкура, свисающая со скелета, пустые глазницы с белыми зрачками (откуда они?), широко раскрытый рот с зелёной кислотой, стекающей с его челюсти вниз. Когти, два отрубка, похожих на хвосты и чёлка. Всё было так размыто, будто хрусталик не мог уловить чёткость. Будто Соник с чем-то перебрал.       Нет, этого не может быть! Неужели его друг, тот самый друг, коего он принял за младшего брата стал... Этим?       Дыхание перехватило. Сердце забилось всё быстрее. Природные инстинкты велели избавиться от этого чудовища, но ёж не мог. Шаг за шагом ёжик медленно пятился назад, не осознавая этого, но чудище подходило всё ближе и ближе. В мыслях было одно: «беги, беги, беги!».       И что-то внутри вдруг обломилось. Соник резко начал подходить к этому чудищу. Привык?       Ёж свернулся в клубок, набирая скорость, оттолкнулся от пола, на котором стоял и выскочил через окно, лишь осколки посыпались на землю, говоря о том, что пару секунд назад окно разбил перепуганный до смерти ёжик.       Соник ещё никогда так быстро не бежал. Ноги едва касались земли, и казалось, ещё немного, и тот взлетит в небо. А вокруг вода. Капли дождя падали прямо с неба, и велели промочить собою параноика, остановить, образумить. Но теперь даже они не могли напугать игнорирующего окружающий мир ежа. Весь мир казался размытым пятном, безысходностью, опасностью. Ёжик не знал, куда бежать. Он просто прятался. У него не было выбора.       Неужели этот ёж и вправду был тем самым героем Мобиуса?       Дом был мгновенно покинут полностью, когда из него молниеносно выскочил лисёнок, и, вертя хвостами, помчался к своему другу. Он летел относительно низко, прямо над землёй, чтобы молнии не ударили по нему. Лишь желание найти друга руководило юным лисом, игнорируя дискомфорт, причиняемый грозой.       Но Тейлз боится грозы...       Под ногами давно хлюпала грязь, а вода промочила насквозь все иглы, но Соник лишь перескакивал с платформы на платформу и мчался дальше. Одна платформа, вторая, мёртвая петля — вся местность под дождём казалась такой неприветливой, такой зловещей... Как пытка. Как игра.       Но приступ окончился совсем резко и внезапно — ёж пришёл в себя. Пришёл в себя, огляделся вокруг и сразу почувствовал холод, пробирающий до костей — Соник промок до нитки. И только теперь он понял, во что вляпался... В очередную ловушку, щекочащую нервы.       И имя ей — страх.       Ёжик снова побежал, но теперь в обратную сторону — домой. Теперь лишь от дождя, воды хотел он укрыться. Иногда он слышал крики друга и откликивался в ответ, ориентируясь по голосу. Молнии били по земле, оставляя за собой горелые следы. На улице нельзя было долго находиться.       Тейлзу было не лучше. Он летал повсюду, выискивая Соника, звал его, но ответ вечно глушился ливнем. Малыш дезориентировался. Страх оселилися в его сердце, как за друга, так и за себя. Перед ним стоял выбор — найти и спасти друга или унестись домой. Но он же не слабый... Он должен.       Не до шуток было обоим. Молнии то и дело продолжали трещать и нещадно прожигать землю — ежу следовало опуститься ниже. Оставалось ещё пару шагов — и он благополучно спустился бы вниз. Спасение стояло близко. Всего пару шагов...       Но удар сзади всё испортил. Огромная шумовая волна сбила ежа с ног, жгучая боль пронеслась по телу, а перед глазами резко вспыхнул свет (наверняка, от следующей молнии неподалёку). Конечности Соника больше слушаться не хотели. Ёжик бессознательно упал с платформы вниз, шлёпнулся на землю и по инерции проехался пару метров мордой по траве. Злосчастный дождь продолжал "обмывать" тело ёжика, но ровным счётом тот не чувствовал больше ничего.

***

— Почему мы боимся некоторых вещей? Что тормозит нас и не даёт воспринимать мир полностью? — События, друг мой. Каждое событие отпечатывается в нашем сознании и порождает определённую реакцию на него. Каждое неприятное воспоминание намекает на травму и порождает опасения. Мы боимся, что вещи, связанные с этими событиями вновь повторят их, мы не хотим чувствовать боли. А иногда даже просто так опасаемся определённых предметов, которые заставляют нас что-то вспомнить. — Считаете, мой страх воды так же обоснован? — Полагаю, так. Ты можешь вспомнить, что заставило тебя бояться воды? — Нет...       Соник действительно уже и не помнил, почему её боится. Вполне безопасная прозрачная жидкость, сотворившая жизнь, отпугивала ежа уже одним своим видом. Он всегда полагал и отмахивался, что это могло произойти в связи возможной гибели своих родителей, но он даже не знал их. Он не знал своё раннее детство, он не знал, как и когда был рождён, он просто существовал. Как потеряшка. Ёжик искренне никогда не задумывался о прошлом и не переживал по этому поводу, а всегда жил и наслаждался жизнью со своими друзьями, знакомился, сражался, терпел предательства, в очередной раз сражался, и... Всё?       Тогда почему он боится воды?       Почему он боится навязчивых мыслей? Что это за мутанты пробрались к нему в сознание? Это его визуализировавшиеся страхи?       Или это нечто большее?       Ёжик с трудом разлепил веки, дыхание нормализировалось, а мысли потихоньку начали собираться воедино. Мутное зрение через пару секунд восстановилось: коричневое пятно очертилось в стену, а разноцветные точки в инструменты и прямо рядом сидящую розовую ежиху — Эми. Она сидела так близко к Сонику, что тот невольно вздрогнул от неожиданности. Но ежихе до этого дела не было — она ойкнула и выскочила с комнаты, помчавшись на кухню. — Он очнулся! — в предвкушении воскликнула Роуз, обратившись к скучающим ребятам. Те в свою очередь подскочили с насиженных мест, как ошпаренные, и помчались в спальню Тейлза. У каждого были свои мысли и слова насчёт того случая, и далеко не все из них приличные, но нечто одно объединяло этих троих — радость. Счастье от того, что их друг очнулся.       Ребята забежали втроём в комнату почти одновременно, на что уже принявший сидячую позу Соник лишь глупо улыбнулся им: «Друзья...». — Ты в порядке? Ты точно полностью оклемался? Ничего не болит? — Ты, чёрт побери, представляешь, как мы за тебя переживали?! — Соник! Ты жив! Я сердцем чувствовала, что всё будет хорошо! — Стойте-стойте, ребята, — Соник резко выставил ладонь вперёд, попросив их притихнуть. — Как вы меня нашли? — Мы очень долго тебя искали, — подметил лис, — сначала я искал сам, а когда дождь притих, позвал по коммуникатору Эми на помощь. А позже присоединился и Наклз. Он неподалёку как раз был. Мы все местности оббегали, но нигде тебя не было. А когда мы возвращались обратно, то ты уже лежал в глубокой яме, метров эдак под десять-одинадцать. А потом Наклз тебя вытащил и мы вновь вернулись сюда. Ну... В скорую, честно говоря, не звонили, так как с тобой ничего критичного не произошло. — Но полдня ты уже провалялся, — добавил ехидна с неким сарказмом. — Мы думали, что ты умер, Соник... — нервно выдохнула ежиха, не закончив предложение.       Эми, в ожидании не самых лучших эмоций, волнения, захлёстывающего за края, быстро и аккуратно заключила Соника в объятия, когда Тейлз и Наклз просто наблюдали за сценой. Не самые приятные ощущения можно было ожидать от грязного и мокроватого ёжика, но они по-прежнему оставались такими тёплыми, такими родными...       Мысли ежа уже были отключены. Попытки оправиться от всплеска эмоций Наклза и его бормотание, объятия Эми, постоянные вопросы и мешканье Майлза — он ни на чём не мог сосредоточиться, всё размылось и помутнело враз, оставляя за собой лишь одни инстинкты. Пока друзья рядом и в безопасности — в безопасности и он. Верно?       Следующие дни протекали в наблюдении. Тейлз то и дело замечал странные повадки Соника, его боязнь, его опасения. Один раз даже дошло до того, что ёж напал на лиса и связал его верёвками, давая последнему свободу лишь на дыхание. Это не было на него похоже. Из ранее храброго и свободолюбивого ёжика он превратился в истеричного, забитого, опасного. Часто застывал на месте и в приступе неконтролируемого страха творил необъяснимые действия. И вечно говорил какие-то странные вещи, будто месяцами в изоляции получал стороннюю информацию.       Никому нельзя было находиться рядом с ним.       Он был опасен.

***

      Дело шло к осени. Обычно последние дни августа были тёплыми и ласковыми, но в этом году погода просто не щадила. Было холодно, из-за чего приходилось выходить на улицу в шарфах и шапках. Неужто это был тот самый приятный конец лета?       Соник шёл по тропинке, коих в зоне было немного. Первые опавшие ветки от натиска хрустели под ногами, как сухие кости, вокруг было сыро и отдавало землёй и настолько сильной гнилью, что нос забивался от этого смрада. Ёжик наступил на что-то скользковатое. Ах, всего лишь опавший раньше времени листок.       Даже во время прогулки ежа преследовали противные мысли.       Глубокий вздох — и ёжик пронёсся по холмам, направляясь домой. Ноги с лёгкостью перебирали по земле, оставляя за собой пыль, от бега и тяжёлый груз с плеч вот-вот начал сдвигаться с места, хоть покидать хозяина сразу и не хотел.       Это было здорово.       Следы от ног оказались почти незаметными, так что ежу приходилось бежать по новой траектории, а не протоптанной ранее. Если и улица не вызывает столь привычных ощущений, то лучше уж оставаться дома. Ну так, на пару часов и одну ночь... Может, завтра будет лучше?       А стоит ли вообще тревожить друга в данный момент, когда в такое время он обычно занят? Соник не знал, но на улице ему уже надоело находиться. Сплошные руины и заросшие обрывы. Место казалось не самым живым.       А он всего лишь тихо прокрадётся в дом друга и не будет его тревожить. Там всё ещё есть нехорошие напоминания, но не так много. Ведь свободы ему было предостаточно, а свободы моральной — ноль.       Прошло полминуты, как ёжик уже стоял под дверью дома Майлза. В горле пересохло. Сглотнув этот противный ком, ёж выдохнул и смело открыл дверь, так же беззаботно входя в дом. У лиса двери были смазаны, так что скрипа не послышалось. Соник действительно хотел найти в доме Тейлза. Не мешать ему, не беспокоить, а лишь убедиться в том, что тот рядом, что это именно он, а не то чудище, что явилось перед ним пару дней назад.       А он не хотел его вспоминать.       Ёж быстро обнаружил своего друга по голосу. Лисёнок находился в спальне и говорил с кем-то по телефону. Или коммуникатору... Соник не видел. Он стоял за стеной, навострив уши во всю, когда понял, что юный лис говорит именно о нём. И откуда взялось такое желание подслушивать...       Майлз вышел с комнаты с озадаченным лицом. Кинул быстрый взгляд на Соника и виновато отвернулся. — Хей, Тейлз, э... — ёж не договорил, так как не знал, что и как сказать. Лисёнок явно что-то скрывал. — Что случилось, приятель?       Тейлз ничего не ответил и ушёл в гараж. Быстро подготовил свой небольшой самолёт и без лишних слов попросил Соника в него сесть. Сам же сел за руль.       Полёт был долгим и одним не из приятных, но ребята друг другу ни слова не опрокинули. Соник же ловил себя на мысли, что сейчас произойдёт что-то опасное и захватывающее, вроде приключения, но молчаливость Майлза говорила не об очень хороших намерениях. В конце концов, лис ничего от друга не скрывал.       Самолёт приземлился возле одного весьма немаленького здания. Фасад серый, неприветливый. Окна с решётками. На таблице сверху было выгравировано: "Психиатрическая больница Метрополиса №1". — Здесь будет происходить наша новая миссия? — беззаботно спросил ёж, положив руки на бока. — Нет, больше никаких миссий, — виновато вздохнул и свесил голову Тейлз. Уши были опущены, а в глазах читалась горечь, понятная лишь ему. А малыш всего лишь не хотел расставаться со своим лучшим другом, возможно, навсегда.       Лис, взяв недоумевающего ёжика за руку, лишь сжал её крепче и медленно повёл к больнице. — Прости меня, Соник... Но так будет лучше.