Победа выбора

Это утро началось со снегопада. Пушистые белые хлопья завораживающе кружились, то сливаясь в причудливые фигуры, то внезапно распадаясь на манер искр от волшебного фейерверка, что тихо падают на землю, покрывая ее белым пушистым ковром.       Коварство стихии Гарри оценил только к вечеру, когда пришло время выдвигаться на встречу со Снейпом. Искрящиеся шапки снега, украсившие деревья и высокие холмы сугробов, смотрелись сказочной зимней открыткой, напоминающей о скором Рождестве, только из защищенной от снега и ветра палатки, под неспешные ленивые разговоры и чашку горячего сладкого кофе с мягким вкусом сливок.       Но от идеи пробираться в надвигающихся сумерках через эту снежную пустыню Гарри решительно отказался, стоило ему, покинув контур чар, провалиться в почти по пояс сугроб.        Хоть он и не любил подобного вида перемещения, аппарация далась легко, возможно потому, что он без сомнений и колебаний представил себе нужное место у самого ствола сосны, где в прошлый раз простоял так долго. И остаток времени ожидания Гарри посвятил раздумьям о странной неестественной робости, что преследовала его всю жизнь, с самого детства. Эта нерешительность в нем, что до сих пор неосознанно ищет руководства и заботы кого-то более опытного или старшего по возрасту.       Он так же успешно сдал экзамен по перемещениям как Гермиона, и даже удачнее чем Рон, но никогда еще не решался перемещаться самостоятельно, всецело рассчитывая на уверенность подруги.       И дело вовсе не в боязни расщепиться — он так же не совершал и других, вполне обычных для мага вещей. Взять банальное бытовое колдовство. Словно без проявлении магии ему было спокойнее и безопаснее.       Похоже, сказывается многолетнее влияние Дурслей, когда они всеми силами пытались вытравить из него мага и сделать обычным магглом.       И самое интересное, что и Гермиона в быту спокойно обходилась без магии. Ту же воду для чая они брали из речки, или, как сегодня, собрали и растопили снег. Хотя любой маг воспользовался бы простым заклинанием. Никто из них до сих пор не починил треснутые и щербатые чайные кружки. И одеяла наколдовать и зачаровать на тепло ему пришло в голову совсем недавно, а до этого даже умница и отличница-Гермиона ежилась от холода не смотря на свой синий огонь, когда приходило ее время караулить. Не говоря уже о том, что двое, вернее, тогда еще трое волшебников, после первой же неудачи, не могли раздобыть у магглов нормальной еды, собирая хвою и засохшие на облезлых кустах ягоды.       — Да… хреновый из тебя маг получился, Гарри, — негромко усмехнулся себе под нос парень, — скорее — маггл с палочкой. Колдовать тебя научили, а вот думать и поступать как волшебник…       И Гарри угрожающе нахмурился, снова вспоминая худую фигуру тетки в опрятном нарядном платье и накрахмаленном переднике. Ее вытянутое постное лицо и всегда недовольный взгляд, досадливо поджатые узкие губы, стоило племяннику появиться в поле ее зрения. Но ее непривычная растерянность с долей, как ему показалось, сочувствия, тогда, когда его навсегда забирали из ее дома, несколько усмирили его злость. Чего уж…        Теперь же Гарри чувствовал себя так, словно проснулся от долгого сна, начавшегося еще с подкидывания его на Тисовую, и закончившегося только сейчас, с попыткой впервые разобраться в себе.       Иногда сон в своем однообразии превращался в рутину, иногда сменялся кошмаром. Но это все равно был один и тот же бесконечный сон, где он был и оставался ненужным подкидышем и обузой в доме Дурслей. И даже школа магии, радушие семейства Уизли, а потом и внезапно-обретенный крестный, ничего не изменили. Он остался таким же никому не нужным подкидышем и обузой.       Жизнь в доме Дурслей приучила его не высовываться.       Первое правило гласило — сиди тихо и не отсвечивай. Быть на виду, проявить себя, достичь чего-то, значило получить наказание, уменьшить порцию еды и лишиться небольших привилегий, типа прогулок в парке, вместо скучных посиделок со старухой Фигг в доме напрочь пропахшей кошатиной и тухлыми кабачками.       Чтобы выжить ему пришлось стать невидимкой… для всех. В доме тетки, когда он достоверно изображал недалекого идиота, чтобы настоящий идиот-кузен на его фоне выглядел умником в глазах собственных родителей.       Хотя это не избавляло его самого от горькой зависти, когда на олимпиаду отправляли Эмму или Питера, хотя он с легкостью мог их обойти и без труда получить приз из целого торта или корзины конфет, не говоря уже про хорошие оценки.       Но со временем он убедил себя, что ему все равно, как на признание от сверстников и учителей, так и на все эти конфеты и торты.       В школе он не высовывался, а по улице передвигался украдкой, с оглядкой и короткими перебежками, чтобы компания Дадли не привязалась и не отвесила тумаков, с последствиями от которых бесполезно было бежать за сочувствием к тетке.       Для возможного единственного друга — новенького в их младшей школе, он тоже быстро стал невидимкой. Марк поначалу подружился с Гарри, но уже вскоре делал вид, что с ним не знаком. Сразу после того, как банда Дадли переключалась и на него тоже. Этот урок отбил желание общаться с Гарри остальным детям в школе, и он окончательно стал невидимкой.       Но и сам Гарри считал, что так даже лучше — он все еще помнил, что осталось от несчастного раненого ужа, что он подобрал и выходил, а Дадли забил его палкой, когда нечаянно увидел.       Одному быть проще, утирая слезы сделал вывод Гарри. Он был слишком слаб, чтобы нести ответственность за кого-то еще, кроме себя самого.       Второе правило для него в доме Дурслей было— не задавай вопросов. Какие-то ответы на них он потом нашел сам, в библиотеке, или наблюдая за людьми. Но с той поры, как тетка цедя сквозь зубы резко прерывала его на полуслове,  — «оставь меня в покое, дрянной мальчишка. Не смей докучать взрослым вопросами. А если у тебя полно времени, то иди почисти овощи для рагу, а еще лучше, займись прополкой роз и не мельтеши под ногами», — и он перестал испытывать теткино терпение.       С тех пор он разучился спрашивать и научился разбираться со всем сам, не привлекая взрослых. И при этом, он все равно привычно им подчинялся. И вывести его из этой въевшейся под кожу покорности мог только неконтролируемый всплеск злости. Именно той, под воздействием которой он надул Мардж, начисто разнес кабинет Дамблдора, сорвался на друзей тем летом, в доме Блэка, или прямо, забыв правила приличия и уважение к старшим, высказал Люпину все, что о нем думает.       Его невеселые размышления прервал появившейся Снейп. Он словно беззвучно соткался из появившейся спиральной воронки темного дыма. В темноте, к которой Гарри уже привык, Снейп, казалось, сам состоял из этой призрачной черноты принявшей материальную знакомую форму раздражающего професора Зелий.       — Грезите наяву, Поттер? — иронично осведомился Снейп, быстро оценив выражение лица парня в свете зажженного Люмоса. — Отложите ваши душевные метания на потом. У меня мало времени.       — Это вы опоздали, сэр, — недовольно возразил Поттер.       — Тем больше причин поторопиться, — беззлобно огрызнулся Снейп. — В отличие от некоторых, у меня и без ваших проблем полно забот. А теперь пойдемте к вашей палатке.       — Зачем? — удивился Гарри, подняв на Снейпа подозрительный взгляд.       — Я все расскажу, когда мы придем. У меня нет желания два раза подряд талдычить одно и тоже, — раздраженно ответил Снейп, поеживаясь от холода. — К тому же, мисс Грейнджер кажется мне более понятливой из вас двоих, чтобы объяснить вам то, чего вы не поймете с первого раза.       Гарри скептически фыркнул на эту поддевку, но тут же проказливо улыбнулся, прищурился, и неожиданно схватил Снейпа за предплечье. Не прошло и мгновения, как они стояли по пояс в сугробе посреди поля.       — Что за дурные шутки? — зло прошипел Снейп, отряхивая снег с мантии, пока Гарри откровенно смеясь, упал в белый плен снега, раскинув руки на манер звезды. — И чего вы разлеглись, идиот? Мы легко могли расщепиться.       Зарождающуюся ссору прервала появившаяся Гермиона, вышедшая за контур чар.       — Добрый вечер, профессор, — неуверенно пискнула она, когда на нее переместились черные раздраженные глаза мужчины. — Заходите скорее в палатку, пока не замерзли. Гарри, немедленно заканчивай дурачиться, — возмущенно прошептала Гермиона, с укором посмотрев на друга, пытавшегося нарисовать собой на снегу ангела.       Гарри проводил взглядом Снейпа, а потом и скрывшуюся в палатке подругу, и с сожалением поднялся.       Снейп так и стоял посередине небольшой комнатки, взирая на Гермиону строгим взглядом, пока она что-то быстро лепетала, пытаясь заполнить повисшее в воздухе тяжёлое молчание.       — Мисс Грейнджер, Поттер, — отмер Снейп, решительным кивком отказавшись от предложенного Гермионой чая. — Сейчас вы поторопитесь собраться, и мы переместимся в более удобное и безопасное место. Портал сработает через пятнадцать минут. Время пошло. — Добавил он, доставая из рукава обрывок толстой веревки.       — А куда мы… — начала было Гермиона, но Снейп решительно ее перебил.       — Все вопросы потом, мисс. Сейчас на это нет времени…       — Ну уж нет, — нахмурился Гарри и упрямо насупился. — Я с места не сдвинусь, пока вы все толком не объясните.       Снейп оценил решительный вид Гарри и, неожиданно, вздохнул, сдаваясь.       — Портал перенесет вас в дом вашего крестного, — скривившись, словно хлебнул лимонного сока, ответил он.       — Сириуса? — удивленно вскинулся Гарри, не ожидавший такого ответа.       — Но, сэр, — тут же вмешалась Гермиона, оставив попытки укрепить на полках чашки и блюдца, — мы не можем вернуться на Гриммо. Заклятье Доверия спало…       — Мне это известно, мисс Грейнджер, — начав раздражаться ответил Снейп, поторопив девчонку взглядом. — Это дом дяди Блэка — Альфарда. Вернее, один из домов, доставшихся в наследство вашему крестному, а теперь и вам, Поттер. В прошлую войну Блэк передал дом Дамблдору для нужд Ордена. Там прятали беженцев.       — А почему его не используют сейчас? — поинтересовался откровенно удивленный Гарри, присоединяясь к подруге, чарами закрепляя мебель к полу.       — О нем никто не знал, кроме некоторых орденцев, кого уже нет в живых, и самого Дамблдора. К тому же, дом не велик и расположен не особо удобно, если учесть, что теперь большинство способов перемещения контролируются министерством, — сухо ответил Снейп, и Гарри ускорился. — Рокингемский охотничий лес в Нортгемптоншире. Если вам это о чем-то говорит…       Гермионе это явно о чем-то говорило, судя по вспыхнувшим искрам торжества в глазах, но она предпочла вернуться к сборам, под пристальным поторапливающим взглядом Снейпа.       Они уложились в срок…       Через десять минут стоя на пустом пятачке примятой жухлой травы среди снежной равнины, Снейп внимательно наблюдал, как в безразмерной сумочке Гермионы скрывается угол палатки.       — Все, — смущенно сказала Гермиона, подняв на мужчину взгляд полный сдерживаемого оживления. Гарри незаметно улыбнулся, вспомнив, как подруга с точно таким же нетерпеливым сияющем видом тянула руку на уроках.       — Не снимайте чар и не прибирайте за собой — это лишнее. А теперь беритесь, — приказал Снейп, бросив взгляд на наколдованные цифры зависшие в воздухе, протягивая им кусок веревки, которая под их ладонями налилась голубым ярким светом, и их закружило, дернуло, знакомым рывком втянув в точку перехода.       Они очутились возле занесенных снегом кованных ворот в самом маленьком домишке, что Гарри довелось видеть. Всего одна убогая комнатенка с единственной продавленной огромной кроватью, из рваной обивки которой кое-где торчала свалявшаяся от времени вата или пакля. Колченогий стол у окна и пара таких же грубых, калечных стульев, что смогли втиснуться в это тесное помещение — вот и вся нехитрая обстановка.       — Эмм… — сэр, — бросив беглый взгляд на кровать, покраснев от смущения предложил Гарри, на миг представив, что им с Гермионой придется жить в этой тесноте, — может мы просто поставим палатку снаружи? Нам с Гермионой так будет привычней… — неуверенно закончил он, под робкий неуверенный кивок подруги.       — Я подозревал, что вы, Поттер, окончательно одичали в ваших странствиях. Но не предполагал, что здравомыслие мисс Грейнджер тоже существенно пострадает. Пойдёмте. Или вы решили тут заночевать? — издевательски осведомился он, бросив на парочку ироничный взгляд.       Они с Гермионой молча переглядываясь, прошли вслед за мужчиной между вековых елей по узкой петлявшей дорожке.       Сначала Снейп убирал снег с пути чарами, но окончательно свернув в чащу, где снега почти не было, они увидели еле заметную под хвойным опадом, хорошо протоптанную тропинку. А когда из-за поворота им открылась небольшая прогалина и показался дом, Гарри, костеря себя за глупый повод для насмешек Снейпа, с облегчением выдохнул. Да и Гермиона явно повеселела, предвкушая тепло камина и надежные каменные стены.       Сам дом выглядел так же дико и неприветливо, как и непроходимая стена леса вокруг. Массивные деревья подступали почти к самому низкому каменному крыльцу, стучали в окна, делая неуютное жилище частью чащобы. Но внутри, когда они зашли и огляделись, Гарри, неожиданно, все понравилось.        Жилище чем-то неуловимо напоминало одновременно, как дом на Гриммо, так и Хогвартс. Каменными стенами прикрытыми гобеленами, и флагами в слизеринских цветах. Огромным камином, таким же, как в их факультетской гостиной. Только тут повсюду змеились вензеля и медальоны герба рода Блэк.        Стены украшали витые или ветвистые рога и головы разных чудищ. Ноги утопали в немного потертых, но еще добротных коврах, а возле камина на полу, как и на старинных массивных креслах, лежали шкуры.       Прихожей, как таковой, не было — входная дверь приводила гостей сразу в гостиную. Но в концах продолговатой комнаты Гарри заметил пару дверей и темную лестницу ведущую на второй этаж.       — Мне некогда водить вас по дому, — дождавшись, когда они немного оглядятся, и оживление несколько поутихнет, сказал Снейп. — Дом вы осмотрите позже. А сейчас, вам, Поттер, нужно будет провести ритуал сокрытия. Чары Доверия сложны, но вы справитесь. Должны справиться, если хотите пожить в безопасности какое-то время. На доме целый комплект родовых защитных блэковских чар, но я считаю, будет нелишним прибегнуть к чему-то более надежному, учитывая, что эти чары могут быть известны и сестрам, бывшим Блэк.       — Хорошо, сэр, — не раздумывая согласился Гарри. — Что нужно делать?       Оказалось, ничего особенного — просто прочитать вслух недолгий речитатив непонятной тарабарщины на незнакомом языке, написанный на новом хрустящем пергаменте. Когда Гари произнес последнее слово, — «лесной дом «Коготь ворона». Хранитель — Гарри Поттер замыкает защиту, — по дому пронесся ветер, но тут же стих, словно его и не было, а пергамент вырвался из рук Гарри, вспыхнул в воздухе и исчез.       — Отлично, — невозмутимо кивнул Снейп. — Теперь вы Хранитель тайны, а мы, с мисс Грейнджер, вписаны в защиту дома. Как вы себя чувствуете, Поттер?       — Нормально, — ответил Гарри, прислушавшись к себе. — Только слабость немного, но и спокойствие, как от Патронуса…       — Это нормально, — кивнул Снейп. — Скоро неприятные ощущения пройдут, но лучше выпить сладкого чаю. Все же, — необычно мягким тоном добавил Снейп, — ритуал сокрытия рассчитан на силу взрослого волшебника. Защита дома образуется на магии волшебника, но потом возвращается обратно, замыкая цепь. Теперь следующее… Когда я покину дом, призовите Добби и попросите его принести диадему — я дам ему доступ в Выручай комнату.       — Но почему вы сами ее не принесли, сэр? — удивился Гарри, с воодушевлением наблюдая, как Снейп извлекает из потайного зачарованного кармана меч Грифиндора.       — Я пока не уверен, что Лорд не почувствует, если я прикоснусь к части его души, — прямо ответил Снейп, бережно укладывая меч на один из диванов.       — Понятно… — сообразил Гарри, вспомнив о метке на руке Снейпа, но тут же вскинул глаза. — А Добби сможет пройти защиту чар Доверия?       — Ели вы сами ему прикажете, то — да, он получит доступ, — уверенно ответил Снейп. — У домовиков своя магия, о которой волшебники знают ничтожно мало. Для нас с вами это и к лучшему… И я бы посоветовал вам предложить эльфу стандартный рабочий контракт, и заодно снять устный запрет на попытки вас спасти — это может действительно сохранить когда-нибудь жизнь вам и вашим друзьям, без ущерба самому домовику.       — Ладно. Спасибо, сэр, — искренне поблагодарил Гарри, вспомнив о плене в доме Малфоя и гибели домовика. К тому же, теперь, когда у них будет Добби, все еще имеющий допуск в особняк старых хозяев, он может выкрасть пленников и без участия самого Гарри. Но тут вспыхнувшую в глазах подростка радость заметил Снейп.       — И еще, Поттер, — с холодной угрозой добавил он и прищурился. — Предупреждаю. Если вы хотите, чтобы я вам помог, то оба, с мисс Грейнджер, тихо сидите в доме и ждете дальнейших указаний. Запомните — никакой самодеятельности, какой бы удачной идеей она вам не казалась. Иначе, я умываю руки. Вы поняли?       — Понял, — раздраженно ответил Гарри. К нему возвращались силы, а с ними усиливалась и злость. Но Гермиона, заметив его настроение, незаметно нашла и пожала его ладонь.       — Совсем скоро я вас навещу, — немного смягчился Снейп, не встретив дальнейших возражений. — Сразу, как только закончу с делами. И выслушаю все ваши соображения и планы, хотя, не обещаю, что сделаю это с удовольствием, — на прощание съязвил он, оставив последнее слово за собой.       — Постойте, сэр! — девчачий голос догнал Снейпа почти у самой двери. — А как же крестражи? Нам их тоже пока не трогать?       — Нет, оставьте их до моего возвращения. Я должен буду их проверить на темные проклятья, прежде чем вы ими займетесь. Сейчас у меня нет на это времени, — коротко обронил Снейп и решительно шагнул за дверь.       После его ухода подростки синхронно выдохнули от облегчения и нервно рассмеялись. Присутствие Снейпа, даже когда тот был «любезен», действовало на них, как действовала мрачная аура дома Гриммо на своих нечистокровных гостей.       — Ну что, Гарри, — первой отмерла Гермиона. — Позовешь Добби, или сначала дом посмотрим?       — Давай сначала дом, — кивнул Гарри. — Добби очень шумный и услужливый. От его заботы так просто не вырвешься.       Они не сговариваясь поспешили осмотреться. При их приближении по стенам впереди них зажигались небольшие факелы, освещая множество чучел разного зверья, тут и там украшавшие дом.       На первом этаже больше комнат не было, только допотопный небольшой санузел, кладовка, и огромная кухня с магическим очагом в два человеческих роста в высоту и три-четыре в ширину. Медная утварь была под стать огромной печи.       — Ну, это же охотничий дом, верно? — философски заметила Гермиона, пока Гарри откровенно удивлялся кухонному монстру — этим камином человек десять одновременно переместится смогут. — Думаю, охотники тут дичь целиком поджаривали. В те времена так было принято. Я читала.        На втором этаже потолки были пониже — потолочные балки чуть-чуть не доставали до головы. Зато все три небольшие спальни оказались уютными, в отличие от огромной пустой гостиной, особо заставленной чучелами. Правда ванная комната и санузел всего один.       Видимо дикие обитатели дома больше заморачивались столом, а не гигиеной, или не жили в доме больше пары дней.       Впрочем, средневековое строение как бы и вовсе не предполагало удобств, кроме лохани горячей воды и ночного горшка. Так что им еще повезло.       Зато Гермиона порадовалась небольшой библиотеке. Строго говоря, это и не было библиотекой в полном смысле слова. Так, небольшой стеллаж разных газет и журналов века восемнадцатого-девятнадцатого, увесистая стопка рекламных проспектов и каких-то старых альбомов с колдофото охотников и их добычи.       Еще пара книг волшебных сказок, несколько дамских романов о рыцарях и невинных девах, оставшиеся, похоже, от тех, кого тут прятали в первую магическую, пока не переправили их в более цивилизованное место. И целая гора книг о лекарственных магических травах и ягодах, способах охоты, повадках зверья, разделке туши, изготовление чучел. А так же рецептов заготовки мяса и приготовления мясных деликатесов.       Но глаза любознательной Гермионы, истомившейся без новых знаний, загорелись от такого богатства.       А Гарри пришлось незаметно умыкнуть в выбранную им спальню с пяток журналов с полуголыми дамами на обложках, случайно найденные им на нижней полке стеллажа. Уж больно откровенно флиртовали они с Гарри, стягивая тонкими пальчиками с хрупких плеч воздушные кружева и так, более чем, откровенных нарядов, и посылая парню игривые взгляды и воздушные поцелуи.        Представить, что их увидит Гермиона… Это было бы слишком смущающе для Гарри, и для самой Гермионы, пожалуй, тоже.       Да и, честно признаться, посмотреть на запретные картинки хотелось, так, чисто из любопытства — надо же узнать, как в прошлом веке развлекались охотники помимо истребления зверья в местном лесу.       Добби был так рад Гарри, что тот даже смутился от стыда. На самом деле Гарри считал Добби более чем странным, и уж, честно сказать, немного не того. Даже откровенно полусумасшедший, склочный ворчун Критчер, на фоне услужливой навязчивой привязчивости Добби выглядел вменяемым. По крайней мере ты знал, что от него можно было ожидать.       А вот Добби, хоть Гарри его искренне любил, да и, если вспомнить, жизнью ему обязан, был слишком самостоятельным для эльфа. И если бы не Снейп, Гарри самому бы не пришло в голову призвать Добби на службу.       Добби, помимо мешка с диадемой, притащил с собой какой-то большой плетеный короб. Потом оказалось, что он почти бездонный, как сумочка Гермионы, и доверху наполнен продуктами, что прислал им Аберфорт. И спустя всего полчаса они с Гермионой пили чай с пирогами у весело горевшего камина, обсуждая сегодняшний невероятный день.       Что до диадемы… Так они мельком рассмотрели ее, после чего Добби самолично засунул ее в сумочку Гермионы, и она с облегчением защелкнула замочек.       — Думаю, профессор Снейп ищет способ уничтожить крестраж без уничтожения вместилища, — предположила Гермиона. Ей было откровенно жаль уничтожать такую уникальную вещь самой основательницы.       Сам Гарри так не думал, хотя был бы не против, если бы Снейп нашел способ вытянуть крестраж из него самого, чтобы не пришлось умирать.        Но его всерьез обеспокоили слова подруги. Он, в отличие от нее, не испытывал к диадеме восторженных чувств и жалости. Наоборот, когда он ее увидел, ему захотелось немедленно ее уничтожить.       Так что слова Гермионы он воспринял как возможное ментальное влияние. И всерьез обеспокоился, что любопытная, жадная до знаний Гермиона, оставшись одна в своей комнате, может поддаться влиянию крестража и примерить корону самой Ровены, чтобы стать еще умнее.       — Знаешь, Гермиона… Думаю, будет лучше, если мы не будем хранить крестражи вместе в одной сумке. Вдруг они усиливают друг друга? Давай их разделим и спрячем подальше? — предложил он.       Гермиона скептически скривилась, и неохотно, но согласилась с доводами Гарри. Было видно, что ей очень жаль отдавать диадему. Она с тоской провожала глазами, как Гарри призвал ее чарами и аккуратно переместил в свой мешочек на шее, предварительно вытряхнув из него в кресло все, что там хранилось.       Таскать очередной крестраж на себе Гарри не собирался. Они спрятали оба крестража в пустой спальне, но позже Гарри, с помощью Добби, перепрятал оба крестража в один из закутков огромного подвала дома.       Гермиона сначала обиделась, несколько дней спустя обнаружив пропажу, но Гарри с мрачной решимостью уверил ее, что это в целях безопасности, и он сам не знает, где Добби спрятал крестражи. Так будет надежнее. И с небрежной легкостью осведомился — зачем, собственно говоря, Гермиона вообще пошла в ту комнату?       На это смущенная девушка ответить не смогла, и поспешила перевести тему. И засыпая, Гарри подумал, что это удивительно, то, что медальон больше влиял на Рона и только немного на самого Гарри, в то время как диадема явно привлекала умницу Гермиону. А значит, именно ей предстоит ее уничтожить.