Сирена

День был тихим и спокойным. Море не волновалось и не шумело. Это был хороший знак. Мужчина опустил фарфоровую чашку с чаем на стол и шагнул к большому окну, из которого было видно сине-оранжевое море. Солнце вот-вот зайдет за горизонт. Настанет новый день и новая жизнь. Чонгуку недавно исполнилось 30 лет, ровно 20 из которых он упражнялся лишь в фехтовании и читал скучные книги. Его жизнь была пресна и категорически неинтересна. О таких жизнях не пишут в книгах и романах о приключениях, не рассказывают захватывающие легенды детям. О таких жизнях просто забывают. Безликие и абсолютно одинаковые они уходят на самое дно забвения, оставаясь навеки забытыми и одинокими. Чонгук женится в полдень завтрашнего дня, и жена его определенно самая прекрасная девушка из всех, что видывал свет. Но Чону до тошноты противно на нее смотреть. Пусть он не ужасен лицом и телом, но девчонка выбрала его не сама. Это лишь выгодная партия для ее отца, который уже практически обанкротился. Она приплыла сегодня на корабле, улыбнулась приторно мило и продефилировала в отведенную ей комнату, оставив за собой такой же сладкий аромат как и ее улыбка. Она такая же скучная и серая, как и жизнь самого Чона. — Сбежать ещë не поздно, Чон, — он уже давно говорит сам с собой. Привычка, выработанная десятилетиями с тех самых пор, как Хосок пропал. А ведь прошло уже целых 20 лет. Как часто он его вспоминает? Наверное, каждый день. Скучает ли? Едва ли. Хосок уже не более, чем призрак, что когда-то давным-давно был в жизни Чонгука. Хосок погиб, наверное. Утонул в бесконечном море, погрязнув в пучине. Иначе он бы Гука не бросил. Ведь он был нужен. Нужен как воздух под водой. Чонгук садится в глубокое кресло и думает о том, что давно пора бы с такой жизнью покончить — оставить все и сбежать куда подальше. Взять бы немного денег и уплыть на первом попавшемся судне куда-нибудь на другой конец мира. Чон не должен был быть тряпкой, когда ему было 25 лет. А сейчас? Сейчас он и готов бы был сбежать, да только ответственность за девчонку чувствует, что где-то в его доме бродит сейчас. Нельзя её вот так оставлять. Её ведь и за другого выдать могут. За того, кто не будет к ней так благосклонен, как Чон. А он будет благосклонен. Эта девушка ему не нужна, пусть живёт в свое удовольствие и ни о чем не беспокоится, а Чонгук будет ходить серой тенью по собственному дому и искать хоть небольшой отголосок солнечного света. Только вот совсем не понятно, зачем ему этот солнечный свет: чтобы прозреть или чтобы сгореть.

***

Полный диск луны отражался в море. Лёгкий ветер, что пришел с запада, раздувал черную ткань. Тишина была в порту и на улицах города. Люди давно спали. Громадный корабль с черными, как сама ночь, парусами прибыл в порт Ноэль. Ни флага, ни знамени не было на том судне. Лишь черные паруса, отливающие какой-то гипнотической синевой манили измученный взгляд. Как много пути прошел этот корабль. Сколько он бороздит эти моря? Вечность, наверное, потому что любой, кто взглянет на него, скажет именно слово «вечность». Пираты напали на город глубокой ночью. Они разгромили оружейную и конюшню. И, конечно, они направлялись к дому лорда. Чонгука разбудили слишком поздно. Служанка ворвалась в его комнату запыхавшейся и растрëпанной. Пираты в это время уже подходили к дому. — Сбегайте через черный вход. Они не должны вас догнать. Им нужны лишь деньги. Старайтесь не попасться им, Мари, иначе дело будет худо. Бегите же! — прикрикнул на служанку Чон. Она была женщиной в возрасте, и у нее было двое детей. Ей было ради кого цепляться за жизнь и стараться выжить, поэтому сначала нужно было подумать именно о ней. Чону, бесспорно, было страшно. Он схватил саблю и пустился вниз от своей спальни, все же надеясь спасти свою шкуру. На втором этаже он услышал тяжёлые шаги, поэтому решил завернуть в свой кабинет, чтобы скрыться от незваного гостя хотя бы на время. Половицы под грязными сапогами всё скрипели. Шаги становились всё ближе. Чон смерти вроде бы не боялся, но почему-то сердце билось точно как сумасшедшее. Оно норовилось разбить грудную клетку, оставив только осколки несчастных ребер. Точно напротив двери кто-то остановился. Он прислушивался, а Чонгук боялся, что было слышно, как он дышит. Человек прошел ещё несколько шагов, а потом все стихло. Чон выдохнул с облегчением, но резко дверь распахнулась. На пороге в свете из коридора стоял молодой человек. На вид ему можно было дать не больше 23 лет. Рыжеватые волосы блеснули чем-то красноватым. Точно кровь запеклась у него в волосах. Чон выставил вперёд саблю, приготовившись биться до последнего своего вдоха. Парень выгнул бровь и начал с интересом всматриваться в глаза напротив. Шнуровка на груди была небрежно распущена так, словно парнишка только проснулся и впопыхах одевался. На лбу была завязана бордовая повязка, что только делало волосы краснее. –Чонгук, ты должен бежать, — Чон опешил от неожиданности. Голос парнишки чуть поменялся, но он все ещё слышал такие знакомые нотки в его тоне. Манера разговаривать была всё та же. На пороге стоял никто иной, как Чон Хосок. Призрак из далёкого детства. –Это не можешь быть ты. Ты мертв! — Чон сказал это так тихо, что даже сам ветер не услышал бы. Пошатнувшись на ватных ногах, он сделал три шага вперёд и чуть было не упал на колени. Хосок дёрнулся, но остался стоять на месте, словно Чон был очагом какого-то бешеного пламя, что подойти и коснуться было нельзя. –Чонгук, если ты не сбежишь сейчас, ты не выживешь. Не время ворошить прошлое. После этой ночи никого в живых не останется! — Хосок развел руками и обреченно посмотрел на Чона. Так смотрят, когда не могут ничем помочь. Хосок готов был биться до последнего рядом с Чонгуком, но не сейчас. Это было бы осуществимо 20 лет назад, а сейчас уже слишком поздно. Хосок другой. Уже давным-давно не тот маленький мальчик, который работал прислугой в этом доме. Чонгук как в полудреме подошёл к нему и крепко обнял, похлопывая по спине правой ладонью. Это знакомое тепло согревало и давало какую-то солнечную надежду. От Хосока пахло морским ветром и солью. Настолько соленый привкус въелся в его одежду и кожу, что невозможно было почувствовать какой-то другой запах. Чон Хосок пришел к Чонгуку с моря. Вместе с полной луной они зашли в порт, чтобы уже утром от них не осталось и следа. Хосок как-то неожиданно оттолкнул его от себя. Схватил за ночную тонкую рубашку и посмотрел слишком свирепым взглядом. — Беги, черт тебя дери! — прорычал он, опуская руки. Он отошёл в сторону, чтобы Чон смог пройти, но было уже слишком поздно. На пороге комнаты стояли двое. Один был чуть ниже и справнее; у него шрам располосовал правую половину лица, он тянулся кривой уродливой линией от виска к губе. А второй выглядел не таким грозным: длинные волосы расплелись по плечам и напоминали солому, а на мясистой шее болтался какой-то странный амулет. — Был приказ убивать всех, — спокойно и грозно сказал мужчина со шрамом, а Чон, приготовившись, выставил саблю вперёд. Придётся биться. Биться насмерть. Хосок ему явно не поможет, потому что два этих мужика определенно его знают. Чон не в выгодном положении. Надо было бежать, когда предоставляли возможность. Но Чонгук ведь не трус. Он благородный аристократ, который даже умереть должен благородно. –Я хочу показать его капитану. Он может быть полезен, — мужчины переглянулись, но ртов раскрывать не стали. Голос Хосока быстро их заткнул. То ли он был важнее на том корабле, на котором приплыл, то ли звучал слишком серьёзно. Тем не менее, мужчины уходить никуда не спешили. Они только расступились в разные стороны, когда Хосок толкнул Чонгука в спину и приказал идти вперёд.

***

Корабль превосходил все мыслимые и немыслимые ожидания Чон Чонгука. Огромное судно с чернильными парусами пришвартовалось точно около берегов континента. Оно поражало своими размерами и какой-то магической красотой. Хосок буквально дышал Чонгуку в спину, когда они поднимались на борт, а четыре зорких глаза позади Хо четко следили за каждым движением. Мерзкие два пирата не отступали от них ни на шаг, поэтому они даже не успели с Хосоком толком хоть о чем-нибудь поговорить. Ведь Чонгук совсем не глупый — он понимал, что уж лучше молчать и делать вид, что они с парнем никогда не виделись. Да что там… Не дышали даже одним воздухом. Так будет лучше и для Чонгука, и для Хосока. Судно встретило их гробовой тишиной. Остальная часть команды ещё не вернулась. Корабль совсем ничем не освещался. Только тусклый свет полной луны добавлял синевы парусам. Опердек тоже был освещен, но темные места словно засасывали в свою непроглядную глубину. Чонгука такая глубина не пугала, а скорее манила. Это как глубина моря — за ней страшно интересно наблюдать, но при этом подогревает этот нездоровый интерес то, что человек прекрасно знает, что он может в любую минуту кануть в эту глубину и так там и остаться. Боялся ли Чонгук остаться в этой глубине? Едва ли. Чонгук увидел её не сразу. Она сидела на ступеньках, что вели вниз от капитанского мостика. Такая необычная и нетипичная для девушек его времени. Она походила, кажется, больше на вымысел или легенду, чем реальную плоть и кровь. Узкие черные штаны были надёжно перетянуты на талии широким кожаным поясом. Высокие черные сапоги доходили до середины бедра и были небрежно сверху подвернуты кое-как. Это было слишком неаккуратно для девушки. В высшем обществе за такое надолго крепилось ужасное клеймо на всю семью, будто девушка распущена и ведёт себя так, как не подобает настоящей леди. Чон ужаснулся, когда дама встала и с идеально ровной спиной и высоко поднятой головой, начала шагать в их сторону. Её руки были спрятаны за спиной. Она своим видом высказывала только уверенность и превосходство. Кажется, те два мерзких пирата поджали свои хвосты, когда её увидели. Порыв ветра раздул широкие рукава белой рубахи, заправленной в штаны. Она была тонкой и просвечивала все её тело, но не было в ней ни капли стеснения. Шнуровка была немного распущена, а верëвочки её безнадежно болтались от каждого шага или лёгкого порыва ветра. — Пленных не берём, — ровно и холодно бросила она. Так говорят, когда делают кому-то очень большое одолжение, причем нехотя. Одолжением в этом случае было то, что девушка решила заговорить. Чонгук смотрел на нее ошарашенно. Он таких раньше не видел. Такие, как она, в высшем обществе не водятся. Там все стыдливо прикрывают чуть открытые плечи и смущаются прямого взгляда мужчины, а эта девушка… Она напоминала дикую кошку, такая же маняще-соблазнительная и опасная. — Капитан, это лорд Чон Чонгук. Он может быть нам полезен, — Хо представил Чона и вышел чуть вперёд, но взгляд капитана не переметнулся. Жëлто-карие глаза по-прежнему изучали только Чонгука. Он настолько был поглощен этим властным взглядом, что совсем не заметил, как на корабль стали возвращаться и другие пираты. Медленно, но плотное кольцо всё собиралось вокруг только него одного. Все они желали уже поскорее расправиться с жалким человечишкой и отправиться дальше. — И чем же он может быть нам полезен? — слово «нам» она выделила интонацией. Она возвысила их всех над Чонгуком. Она над ним посмеялась и почти растоптала. — Мне наскучила такая жизнь. Возьмите меня на корабль, миледи, — неожиданно Чон подал голос, но все же прямого контакта глазами он старался избегать. Команда на его высказывание вместе с капитаном разразилась дружным и до скрипоты в зубах противным хохотом. Даже Хосок ухмылялся и качал опущенной головой. Смех девушки поразил глубиной. Тембр ее голоса был низковатым и не писклявым. Опять же… Он был таким нетипичным для девушки. — Дурень, — кто-то сзади дал ему лёгкий подзатыльник и вышел вперёд, сложив руки на груди. — На этом корабле к ней можно обращаться только «Капитан» или же Энн Беллами. Уважай капитана и проживёшь чуть подольше, — мужчина средних лет улыбнулся краешком губ. Голубые глаза выглядели по-доброму, если так вообще можно сказать о пиратах. Седина на висках и морщинки около глаз делали его не таким злым, как всех остальных. Кажется, Чонгук только что нашел себе первого сторонника. — Хорошо, мисс Беллами, позвольте мне остаться, — Чонгук принял игру — он ведь не был совсем уж глупцом. Лучше играть по правилам сильнейшего, чем сгинуть в пучине с простреленным сердцем. –И почему же я должна позволить тебе остаться? Чем ты будешь нам полезен? — ей наскучил это разговор, Энн уже не смотрела на него. Он был так же неинтересен, как дохлая мышка для кошки. Она его загнала в угол и давным-давно разгадала. Теперь осталось только принять правильное решение. — Энн, я прошу тебя, — неожиданно вступился Хосок, так как Чонгук слишком уж задумался над ответом. А чем же он мог быть полезен пиратам? На пиратском корабле? Ничем. –Такая жизнь не для него. Не для таких, как он, — брезгливо выплюнула Беллами, тяжело выдохнув свежий морской воздух. Русые длинные волосы рассыпались по её плечам, прикрывая спину до поясницы. — Энн, я беру его под свою ответственность, — твёрдо сказал Хосок. Девушка подняла брови в недоумении. Но всё же ничего резкого отвечать не стала на такой выпад парня. — Что ж, –спустя несколько долгих минут выдохнула капитан. — Я позволяю остаться тебе на этом судне, но, помните, что я сделала вам одолжение. Вам обоим! — красноречиво указав взглядом на обоих мужчин, она резко развернулась на пятках и ровным шагом отправилась к капитанскому мостику. — Джентльмены, отдать швартовы, – и фразу эту поглотило само море. Чонгук смотрел на порт Ноэль издалека, смотрел, как горит его город и ни о чем не жалел. Он плывет с пиратами на край света и почему-то ни капли не сомневается в том, что это путешествие изменит его жизнь.