Сфотографируй момент

Палящее солнце расплывалось в голубом небе, также как блин на раскалённой сковороде. Его невидимые лучи, доставая до земли, превращали мелкие песчинки в огненные булыжники. Даже та часть песка, что омывалась прохладным морем, все равно жгла ступни. Высоко задирая ноги, как британский скакун, Юнги бежал к морю. Каждое касание земли, отдавалось громким «ой!» и гримасой напоминающую обезьяну, когда она недовольно скалит зубы. Наблюдая за бегущим Юнги, Хосок, что стоял в тени одного из зонтов, громко смеялся. Слыша позади себя его смех, Мин злился еще сильнее и, наконец, добежав до прохладной воды и остудив ступни, обернулся и показал Чону язык. Мелодичный смех Хосока эхом разносился по переполненному туристами пляжу. Люди разных возрастов оборачивались, косо посматривая на него, а дети, подхватив волну веселья, также начинали смеяться. — Давай, теперь твоя очередь! — стоя по щиколотки в соленой воде, крикнул Юнги, — эй, так не честно! Сними сланцы! В ответ на это Мину лишь показали язык, подражая ему секундами ранее. Проходящие мимо люди недовольно закатывали глаза, бормоча что-то про то, что нынешнее поколение совершенно не умеет себя вести. Когда Хосок, оставив сланцы в безопасной удаленности от моря, дошел до Юнги, тот обиженно посмотрел на него. — Из нас двоих, явно ты проиграл спор, — демонстративно отвернувшись, сказал Юнги и начал потихоньку погружаться в море. В отличие от него, Хосок с разбегу забежал в прохладную воду, обрызгав окружающих людей. Находящийся рядом ребенок заплакал, прося свою маму вернутся на берег. — С тобой просто невозможно, — продолжал недовольно бурчать Юнги, чем напомнил Хосоку бурундука, набившего щеки орешками и не желающий их отдавать. Заключив новый спор, кто из них быстрее доплывет до буйков, началась нешуточная борьба. Туристы, что находились рядом с ними, были вынуждены отплывать в сторону, потому что, время от времени, кто-то из парней случайно задевал любого из них и, проговорив быстрое «sorry», старались отплыть как можно дальше. В итоге, отдыхающие смогли спокойно вздохнуть только через час, когда, устав, парни вернулись на берег и, тяжело дыша, завернулись в полотенца, как в коконы. — Я принесу нам напитки, — первым согревшись, сказал Юнги и отправился в сторону пляжного бара. Спустя восемь лет после этих событий, Мин плохо помнит, как выглядел бар. Однако он точно мог сказать, что скользкий пол, пропитанный запахом пролитого пива, он запомнит на всю жизнь. Ступая босыми ногами по полу, он непроизвольно морщился и, как можно быстрее заказав два мохито, вернулся на пляж. Хосока он застал не в одиночестве. Рядом с парнем стояли два человека — женщина и мужчина, в преклонном возрасте. Их кожа была обвислой, с ярко выраженными морщинами, и обгорелая в некоторых местах. Издалека они показались Юнги улитками, на которые наступил ребенок, пробежавший по траве, но когда он приблизился, то увидев их глаза — полные любви и добра — смягчился на их счет. Поставив на лежак стаканы, прервав этим беседу, Юнги встал рядом с Хосоком и, улыбнувшись, доброжелательно спросил: — Are you lost? (Вы заблудились?) Засмеявшись, Хосок ответил за них: — Юнги, я хочу тебе представить своих родителей.

***

Готовя ужин и вспоминая этот момент, Юнги подумал, что его лицо тогда выглядело примерно также, как лицо Чимина, когда он, вместе с Аюной, подошел к нему и предложил поехать в Пусан на пять дней. Услышав это, молодой менеджер, облокотившись о стол, был похож на животное, которое знало, что его поведут на убой. Таких испуганных глаз Юнги, пожалуй, никогда не видел. — Я не могу, — было первое, что он произнес. До этого Юнги никогда не доводилось обращаться к Чимину, да и другим менеджерам, с подобными просьбами. Конечно, ему приходилось решать проблемы, возникшие из-за них, но в основном с ними занималась Аюна, используя как канцелярские принадлежности. Сегодня, в конце рабочего дня, Юнги впервые смог разглядеть его. Раньше, услышав: «это поручили Чимину», он смутно вспоминал, что видел некого парня со светлыми волнистыми волосами и вечно покрасневшим лицом, но он не представлял, что на самом деле это еще ребенок. По крайней мере так выглядел. Черты его лица, казалось, были еще не сформированы. Молочная бледность, пухлые щеки, детская наивность в глазах — все в нем выглядело так, что создавал ассоциацию с медвежонком, только начинающем расти. — Почему нет? — спросил мужчина прежде, чем успел подумать. — Я не смогу…по личным причинам. В итоге Аюна была вынуждена оставить ему свой номер и дать время подумать до одиннадцати вечера. Посмотрев на часы, Мин понял, что осталось еще чуть больше часа. Пак долго пробродил по окрестностям, не желая идти домой. Он знал, что сестра волнуется, ведь он редко приходил после девяти вечера, но на часах было уже почти десять, а Чимин все не мог найти в себе силы. «Я не могу оставить ее одну на пять дней. Просто не могу…но я так хочу поехать с Юнги. Почему я не могу поехать? — размышляя так, Чимин резко останавливался и сжимал ладони, — я такой эгоист! Думаю, только о себе и своих дурацкий прихотях. Я не могу поехать и точка». Приняв окончательное решение, Чимин поднялся на второй этаж и, открыв дверь, почувствовал до боли знакомый запах карри. — Брат, у нас сегодня опять был урок кулинарии, и мы готовили карри, — с порога крикнула девочка, нисколько не переживающая из-за задержки Пака, — ты попробуешь? Все тревоги Чимина, как рукой сняло. Улыбнувшись, он сел вместе с сестрой за стол и, съев первую ложку, почувствовал, как в его носу защипало. — Брат, тебе не нравится? — расстроенно спросила Хуан, а потом, задумавшись, продолжила, — я добавила слишком много воды в самом начале и мало специй. Думаю, из-за этого его вкус стал слишком слабым. Подступившая ностальгия продолжала окутывать парня, но от слов девочки, он, на несколько секунд, забыл об этом, удивленно посмотрев на ее. — Нас учили этому в школе, — легко поняв мысли брата, сказала она и попробовала еще ложку, — да, завтра буду следить за водой. Ты станешь моим дегустатором, не против, брат? Проведя рукой по носу, Чимин хотел согласиться, но его губы задрожали, и он тихо спросил: — Ты не против, если я поеду в Пусан по делам на пять дней? На секунду повисло молчание, но затем девочка произнесла: — Если тебя просят на работе, то я понимаю, почему они выбрали тебя. Ты лучший, брат, — она произнесла это так обыденно, что Чимин смутился. — Но тебе придется жить одной эти пять дней. — Не страшно. Я уже не маленькая. Всех моих одноклассниц оставляют одних дома с семи лет, если родителей отправляют в другие города. Поездка не задалась с самого начала. Пребывая в нервном состоянии, Чимин почти не спал в ночь с четверга на пятницу, и не давал выспаться сестре, из-за своих ночных хождений. — Брат, успокойся, — положив свою маленькую ладонь на плечо парня, произнесла Хуан, — у тебя есть три часа до выхода, можешь поспать, а я разбужу тебя. Пак долгое время не соглашался, но затем понял, что действительно сильно накручивал себя и решил немного отдохнуть. Мягкая кровать и шум с кухни быстро успокоили его, и он сам не заметил, как уснул. Однако сон лишь испортил ситуацию. Проснувшись через два часа не выспавшимся и раздраженным, Чимин быстро сложил все вещи в сумку, попрощался с сестрой, еще раз напомнив ей о безопасности в его отсутствия, и направился в метро. Толпы людей, замедляющие передвижение, и шум подземного поезда, еще больше расшатали его нервы. В итоге к аэропорту он подошел, дрожа от предстоящей поездки. На самолетах Чимин ни разу не летал и, несмотря на то, что перелет предстоял небольшой и внутренний, вид железных птиц не сильно его вдохновил. «Я зря согласился, — направляясь к месту встречи, думал парень, — я не смогу провести с ним пять дней. У меня не получится. Я обязательно где-нибудь раскрою себя или облажаюсь. Боже, зачем я согласился?!» В итоге, дойдя до места встречи, у Чимина подергивалось нижнее веко, а на ладонях осталось множество покрасневших следов от ногтей. Юнги выделялся из далека. На нем были обтягивающие черные штаны, с редким небольшим и замысловатыми рисунками, рубашка, расстёгнутая на две верхние пуговицы с галстуком, небрежно завязанным по середине груди, и черные солнечные очки, оправу которых прикрывали светлые волосы. Рядом с мужчиной стоял помощник в черном костюме, который держал его вещи, коих оказалось на две увесистые сумки. Нервно сглотнув, Чимин критически осмотрел привычную офисную одежду и полупустой рюкзак. Ему не захотелось подходить к Юнги, так как он понимал, что своим видом будет лишь портить его идеальный образ, однако директор сам заметил его. — Вылет через полтора часа. Пошли, — привычно коротко сказал он и направился на сдачу багажа. Чимин тихой мышкой следовал за ним, смущаясь от постоянных взглядов окружающих, которые то и дело оборачивались при виде Юнги. Все проверки заняли час, поэтому времени пройтись и осмотреться у Пака не было. Как только Юнги получил в руки билеты со словами: «десятый выход», как сразу же отправился на посадку. Зайдя в самолет, Чимин увидел пассажирские места в два ряда. Их отделял только небольшой подлокотник, и, нервно сглотнув, парень представил себе час полета рядом с Юнги, но директор компании равнодушно прошел мимо и направился за ширму. Пройдя за ним, Чимин изумленно ахнул. Кресла здесь были совсем не такими. Они были намного шире, с подушкой и между каждым была перегородка. Как позже выяснил Чимин, это был первый класс, на котором летало малое количество людей. Перелет прошел плавно и без происшествий. Им достались места в разных частях салона, поэтому Пак мог видеть только обувь Юнги. Почти с самого начала Чимин спал и проснулся, только от просьбы стюардессы сесть прямо и пристегнуть ремни безопасности. Заселившись в отель, каждый разошелся по своим комнатам. Несмотря на то, что Пак спал весь полет, он чувствовал себя не лучше скомканной вещи в шкафу, поэтому без промедлений отправился отдыхать. На следующий день в семь утра Чимин уже был готов к рабочему дню. Следуя указаниям Аюны, он без происшествий подготовился к предстоящей встрече с владельцем торгового центра. Сама встреча началась в роскошном ресторане. — А где прекрасная Хван Аюна? — спросил Ли Марк, владелец торгового центра. — Она приболела. Не смогла приехать, — пояснил Юнги. — Какой ужас. Надо обязательно ей позвонить и узнать, как у нее самочувствие, — сказал мужчина, и Чимин понял, что делать этого он не собирается. Тут Марк заметил менеджера, — это замена Аюне? — Да, он новенький. Ли Чимин. — Я Пак Чимин, — почувствовав неприятную волну внутри себя, поправил парень. — Пак Чимин, — задумчиво произнес Марк, — я никогда не слышал о таком. Чем известны твои родители? Замявшись, менеджер ничего не ответил. Его заминка расставила все точки над «и», после чего Марк посмотрел на Пака также, как европейская девушка смотрит на собеседницу, узнав, что раньше она работала гейшей*. Мужчина красноречиво покосился на Юнги, и Чимин заметил, что директор стыдиться его. Пройдя, наконец, за стол, Чимин открыл меню и с ужасом увидел цены, равные половине его квартплаты. Отложив папку в сторону, он ограничился водой. Когда принесли роскошный завтрак для Марка и Юнги, Пак почувствовал себя голодной собакой, смотрящей на недосягаемое мясо. Юнги совершенно не обращал на него внимание, общаясь только с директором торгового цента, отчего Пак почувствовал себя третьим лишним. После завтрака они отправились в здание, которое в будущем должно было стать первым магазином в Пусане. Сейчас оно было полностью пустым с белыми стенами и высотой в два этажа. Чимин остался недалеко от входной двери, вместе с нынешним владельцем этого места, в то время как Юнги прошел в центр и, остановившись, осмотрелся. — Сорок квадратов, все как заказывали, — выпятив грудь, крикнул Марк. В его глазах была такая же гордость за этот дом, как у художника за лучшее творение в своей карьере. Тут Чимин почувствовал, как его плеча коснулась чужая рука. Вздрогнув и обернувшись, он увидел парня, на вид чуть старше его самого. Однако Пак сразу же почувствовал превосходство незнакомца перед ним. От него так и веяло силой и уверенностью. — Можно мне пройти? — продемонстрировав дежурную улыбку, спросил он, но, не дождавшись ответа, сам толкнул Чимина в сторону. Растерявшись от такой наглости, Пак сначала побагровел, но затем, не выдержав, крикнул: — Что вы себе позволяете? Вас что, дома манерам не учили? Его слова эхом пронеслись по всей площади здания, заставив людей, находившихся внутри, застыть от удивления. Первым пришел в себя Юнги. — Ушел, — коротко бросил он, от чего Чимин еще больше изумился. — Видимо ты не понимаешь, кто перед тобой, — произнес Марк и, схватив Чимина за руку своей пухлой и влажной ладонью, вышвырнул его на улицу. — Прости за это, — стоя за дверью, услышал Чимин извинения Юнги, — он новенький. — Тебе следует тщательнее отбирать рабочих, — вновь подал голос незнакомец, — будь уверен, я такого не потерплю. — Буду в это верить. Пак стоял, как громом пораженный. Юнги разговаривал с этим незнакомцем на равных, да еще и извинился вместо него. Настроение парня окончательно испортилось. Тяжело вздохнув, он сел на корточки под дверью и закрыл ладонями уши, чтобы не слышать разговора. Обед у Чимина также не задался, как, собственно, и ужин. Компания ходила в слишком дорогие для Пака рестораны, поэтому ему приходилось ограничиваться лишь водой. За все это время, Юнги только один раз заметил Чимина, при подписании договора, который состоялся за обедом. Не церемонясь с ним, директор напрямую попросил его уйти в машину и ждать там, намекая, что при таком важном деле он лишний. Выполнив приказ, Чимин сел в черный BMW на заднее сиденье и, приоткрыв окно, подставлял лицо сильным порывам ветра. Горькие слезы, стекающие по его щекам, мгновенно высыхали, отчего Чимин почувствовал себя еще более жалким. Когда настало время вернуться в отель, Пак не скрывал своей радости. Быстро распрощавшись с водителем и Юнги, он забежал к себе в номер и распахнул дверцу мини-бара. Множество сладостей, газировки и две бутылки пива, показались ему шведским столом и, ни секунды не раздумывая, он достал все содержимое и разложил на столе. Когда парень открыл первую упаковку с булочкой, запах выпечки ударил ему в нос, отзываясь протяжным урчанием в животе. Нисколько не наслаждаясь процессом, Пак, не успевая жевать, съедал все, что лежало под рукой, запивая это колой и под конец одной бутылкой пива. Лежа в окружении фантиков и двух железных банок, Чимина охватила икота. Обняв подушку, он не переставая икал, отчего начинал непроизвольно смеяться до боли в животе. В какой-то момент его глаза заслезились, и беспрерывный смех превратился в тихий вой. Таким образом закончился первый из пяти дней поездки. Утро второго дня пребывания в Пусане начался не так мрачно, как первый, хотя в начале парню казалось иначе. Проснувшись лежащим на диване в окружении мусора, Чимин, сморщившись, отправился в душ. Холодная вода привела его мысли в порядок, и, быстро надев привычный костюм фирмы, он принялся за уборку. В ее ходе, Пак наткнулся на небольшую корзину с яблоками и гранатом. Недолго думая, он почистил их, используя привезенный с собой карманный нож, и залил детским йогуртом, что оставался в мини-баре. Так как глубокой тарелки не было, ему пришлось использовать один из стаканов, которые оставляют каждый день вместе с бутылкой воды, а столовым прибором послужила чайная ложечка, лежащая рядом с заваркой. В общем, завтрак Чимина был, по его мнению, царским. Неплохое начало дня также послужило и хорошему настроению. Несмотря на то, что завтрак предстоял в компании вчерашнего пижона, это нисколько не расстроило Чимина. Даже тот факт, что Юнги его снова игнорировал, не вызвал никаких эмоций. В какой-то момент менеджеру показалось, что вчерашний день открыл ему глаза. Он всегда знал, что находится с Юнги в разных мирах, но не ощущал этого так явно, как сейчас. Придя в новое здание, к ним присоединилась бригада работников. — Сегодня вы должны вымыть здесь все, начиная от пола и до потолка, — скомандовал пижон, — приступайте к работе. Кивнув, группа из пяти рабочих занялась положенным им делом. — Только пять? — изумился парень. — Да, один ушел на больничный, а второго срочно вызвали в его родной город по семейным обстоятельствам, — отчитался один из них. — Так мы не успеем все доделать. Осталось же всего четыре дня, — рассеяно проговорил парень. На секунду повисло молчание, но затем Юнги произнес: — Пусть он поможет, — указал в сторону Чимина. — Но ведь он заместитель… — Нет, настоящий заместитель заболела, а он всего лишь менеджер. Чимин, подойди. Сегодня ты должен помочь им с уборкой. Пак растеряно уставился на директора. Из всего того, что ему говорила Аюна, он не мог вспомнить подобного случая. — Быстро. Кивнув, Чимин, не раздумывая, снял пиджак и, закатав рукава, взял тряпку. — Да он мастер уборки, — наблюдая за тем, как Пак оттирает пыль с окон, усмехнулся пижон. Юнги ничего не ответил, лишь наблюдал за действиями Чимина.

***

— Как же я устал, — проходя в прихожую, произнес Юнги, но мгновенно насторожился, не услышав ни звука. Взволнованно сняв обувь и сбросив пальто, Мин побежал в зал, но, как только пересек порог комнаты, его пальцы задели что-то твердое. Посмотрев под ноги, Юнги наклонился и поднял с пола пустую бутылку из-под вина. Осмотревшись, он обнаружил, что гостиная превратилась в настоящую свалку. Везде были разбросаны бутылки, упаковки из-под пицц и суши, а по середине всего этого бородка, прямо на полу, лежал Хосок. — Что произошло? — подойдя к парню и потрепав его за плечо, спросил Мин. Глухо простонав, Чон перевернулся на другой бок. — Эй, я с тобой разговариваю! — ударив Хосока в бок, строго произнес Мин, — быстро встал! Громко вздохнув, а затем еще раз, Чон сел на пол и, сонными и мутными глазами, посмотрел на Юнги. — Оо, ты уже вернулся?! — неожиданно громко спросил Хосок, — а я и не ждал так рано. — Ты чего орешь? — Юнги сложил руки в замок. — Прости, — окончательно придя в себя, произнес Хосок. Тяжело вздохнув, Юнги прошелся по Чону взглядом, как строгий воспитатель смотрит на непослушного ребенка. — Убери за собой, а я пойду в душ, — приняв решение, сказал Мин. — Я?! — изумленно спросил Хосок, — я должен сам убирать?! — он осмотрел творящийся вокруг беспорядок, — но я никогда сам не убирал! Где горничная?! — Да, она звонила мне два дня назад, сказала, что не сможет прийти на этой неделе, поэтому, тебе придется самому за собой убирать. — Давай уволим ее. Она все время где-то далеко, когда так нужна, — предложил Хосок, но его идею отвергли. — Убирайся сам. Все, я в душ. Неприятная тяжесть после дороги легко смылась горячими струями воды и, полностью расслабившись и наконец почувствовав себя дома, Юнги блаженно закутался в халат. Однако, выйдя из своего теплого рая, он увидел еще больший беспорядок, чем был до этого. Хосок стоял в центре этого хаоса с разорванным пакетом. Его лицо покраснело от злости, а волосы были взъерошены. Заметив Юнги, он жалобно произнес: — Я вообще не понимаю, как это работает! — Чон указал на пакет для мусора. Вздохнув, Юнги ушел в комнату и вернулся одетый в домашние шорты. — Иди мойся, я сам приберусь, — взяв из шкафа еще один мусорный пакет, произнес Мин. — Спасибо большое, в долгу не останусь. После этого Юнги остался один на один с горой мусора.

***

— Юнги, с тобой все хорошо? — положив ладонь на плечо директора, спросил парень. — Да, все в порядке, — все еще находясь в прострации и не отрывая взгляда от Чимина, чье детское лицо покрылось испариной, ответил Юнги. Обед объявили в два часа дня. Надев пиджак, который скрыл взмокшую рубашку, Пак прошел к машине Юнги. Сев на заднее сиденье, он застал директора курящим в открытую форточку. Однако как только Чимин закрыл за собой дверь, директор бросил сигарету на асфальт, и машина тронулась с места. На протяжении всей поездки от Юнги пахло табаком и Чимин не мог понять, нравится ему такой запах, исходящий от директора, или нет. Обед ничем не отличался от других приемов пищи. Вернувшись после этого к работе, Пак смог спокойно отдохнуть только на ужине. Открыв меню очередного ресторана, он надеялся увидеть хоть что-то недорогое, но такого не оказалось. В итоге, когда Юнги и его знакомому принесли ужин, не в силах сопротивляться запаху, он ушел в уборную. Умывшись и стараясь успокоить свой урчащий живот, Пак отсутствовал за столом долгое время, а когда вернулся обнаружил его пустым. — Извините, — обратившись к официанту, произнес Чимин, — а куда ушли посетители с седьмого столика? — Они уехали минуты три назад, — ответила девушка и сразу же вернулась к работе. Не в силах поверить в сказанное, Пак выбежал на стоянку, но она действительно оказалась пустой. Парень почувствовал, как его сердце с силой сжималось, горло мгновенно пересохло, а лицо вновь покрылось испариной. Трясущимися руками достав телефон, он обнаружил, что номера Юнги у него по-прежнему нет. Топчась на месте, он быстро просматривал телефонную книжку, думая, куда можно обратиться за помощью. На выручку пришел номер Аюны. Набрав ее, он вкратце сообщил сложившуюся ситуацию и получив указания ждать на месте, завершил вызов. Машина Юнги приехала только через пятнадцать минут. Открыв дверь, он сразу же услышал: — Зря тебя взял. Одни только проблемы. Сев на сидение рядом с директором, Чимин сразу же отвернулся к окну. Его руки продолжали дрожать, а слова Юнги ножом вонзились в сердце. Он понял, что не смотря на утреннее равнодушие, слова Мина многое значили для него. От ноющей боли, по его щекам потекли непроизвольные слезы и, тихо шмыгнув, Чимин поймал себя на мысли, что из-за Юнги он слишком много плачет. «Значит вот оно…прекрасное чувство под названием любовь?» — ещё раз шмыгнув, спросил сам себя Чимин. Юнги, смотря в противоположное окно, увидел еле заметное отражение покрасневшего лица Пака. Вид плачущего парня вызвал у него легкое недоумение, а затем и горечь за свои слова. «Ведь это я забыл про него. Он не виноват». — подумал он, но в слух ничего не сказал. Как только машина остановилась у отеля, Чимин мгновенно выскочил из нее и побежал в здание, скрывшись у себя в номере. Пройдя к себе в комнату, Юнги снял пиджак и расстегнул пуговицы слегка взмокшей рубашки. Включив кондиционер, он расслаблено сел в кресло, подставляя лицо под прохладные порывы воздуха. Воспоминание о Хосоке не давало ему покоя. «Почему я всегда вспоминаю его?» — Юнги не раз задавался этим вопросом, но никогда не находил ответа. Вздохнув и помассировав пальцами виски, он открыл глаза и осмотрелся. Ничем не примечательная комната, все как обычно, но вместе с этим каждый предмет напоминает о совместных поездках с Хосоком. Времени, что они провели вместе и их… Тут взгляд упал на упаковку привезённого с собой жареного скумбрия. Хосок никогда не ел рыбу. Она казалась ему противной, но Юнги попытался вспомнить, ужинал ли Чимин. Решив, что нет, а он все равно уже сегодня не осилит его, Мин встал с кресла и, взяв пластиковую упаковку, направился к номеру Чимина. Как выяснилось, он не знал, где расположился его рабочий, поэтому Юнги пришлось спускаться на ресепшен. Дверь Чимин открыл не сразу. После пятой попытки достучаться до него, Юнги уже решил, что он куда-то ушел, но тут услышал приближающиеся шаги, и в следующую секунду дверь открылась. Чимин был не в привычной форме, а в домашних шортах с футболкой, а на его шее висело полотенце, на которое стекали капли воды. — Мин Юнги? — взволнованно спросил Чимин, — что-то случилось? На секунду директор сам задал себе этот вопрос. «Что случилось, Юнги? Что ты здесь делаешь?», но затем он, не проходя в номер, протянул Чимину упаковку с рыбой. — Ужин, — произнес он, а затем развернулся и ушел. Продолжая в рассеянности стоять на пороге, Чимин вдруг, как будто его ударили, пошатнулся и, захлопнув дверь, открыл упаковку. Запах зажаренного скумбрия мгновенно распространился по комнате и Пак, забыв обо всем, сел за стол. — Кажется, меня ждет лучший ужин в мире, — тихо проговорил он, но одумавшись, добавил, — кроме ужина сестры.