Приёмная Доктора Мастерса.

noliya

В кабинет Мастерса постучали, когда он, уже давно окончив прием и отпустив секретаршу, собирался уходить. Странно — обычно так поздно к нему не пропускали уже на входе в клинику, интересно, что произошло. Мастерс крикнул "Войдите!" — и принялся недвусмысленно натягивать плащ, всем видом демонстрируя готовность отбыть с места службы домой, не снисходя ни до каких клиентов. Однако, стоило посетителю войти, как стало понятно и то, почему его без споров пропустили на входе, и то, что Билл сейчас тоже отложит все дела и примет его. В дверях стоял Меркьюри. Уже через несколько минут они с Мастерсом беседовали как старые знакомые — казалось, для музыканта вообще нет запретных тем. Они молниеносно перешли на "ты" и обсудили новые веяния в музыке, проблему гомосексуализма, воздействие кокаина на организм, выработку адреналина в крови во время концерта по разные стороны сцены — но Билл никак не мог понять, что привело Фредди сюда, в этот кабинет. Наконец Меркьюри решился. — Понимаете... — тут он снова замялся. — У меня есть один знакомый... — Послушай, все так говорят. Не надо никаких мифических знакомых. Давай по-честному сразу про себя и свои проблемы. Фредди расхохотался, обнажая крепкие белые зубы. — Нет, док, правда. Я не о себе. А о том, что у меня есть знакомый... — Ты питаешь к нему какие-то чувства? — в лоб спросил Мастерс, и посетитель задумался. — Наверное, их можно было бы назвать дружескими, если бы с ним мог дружить кто-то, кроме одного человека, который терпит его уже много лет. Да, я питаю к нему самые дружеские чувства! — решительно произнес Меркьюри. — Именно это меня сюда и привело! — В кабинет сексолога приходят обычно с переживаниями о других чувствах, — с мягкой улыбкой заметил Билл, но Меркьюри, кажется, даже не заметил этой реплики. — Понимаешь, док... Мы много лет знакомы, я даже могу сказать, что он мой самый верный и преданный фанат. Я ему даже песню посвятил, вот послушай! Фредди стал пальцами отстукивать ритм по краю стола и своим чуть хрипловатым под вечер голосом напел бессмертное "Good old fashioned lover boy". Мастерс сидел с таким лицом, словно только что сумел найти ответ на какую-то очень сложную задачу и не решался сказать его вслух. — Он, — продолжал тем временем Меркьюри, — он очень милый, хотя в нем есть что-то зловещее. Однако я твердо знаю, что он несчастен в любви. Мастерс вскинул брови, и Меркьюри с жаром продолжал: — Ты думаешь, я просто так посвятил ему именно эту песню? Понимаешь, у него есть друг... Да, как-то многовато друзей в этой истории, но что поделать... Так вот, у него есть друг. Такой старомодный джентльмен, приятный и учтивый — потому я и песню именно такую написал, понимаешь? Он говорит, что они знакомы с незапамятных времён. И я уверен, что все это время мой знакомый не просто общается со своим другом, а любит его. Мастерс попытался вставить слово, но Фредди властно махнул рукой, призывая к тишине. — Я не видел его уже пару лет, он вдруг пропал со всех радаров. Мне кажется, уехал в какой-нибудь Тибет или на Гоа, познавать просветление. Я намерен найти его и побудить действовать. И вот для этого-то мне и нужна твоя помощь, док. — Тебе не кажется, — сказал Мастерс, изо всех сил стараясь говорить ровно, — что Кроули мало похож на того, кто отправится в Тибет? Несколько мгновений Меркьюри переваривал услышанное, а потом вскочил и сграбастал Билла в объятия. — Ты его знаешь! — рычал он радостно. — Знаешь! Согласись, что я прав! — Соглашаюсь, прав, — сказал Мастерс, улыбаясь. — Во всем, кроме одного. Просто кое-кто — жуткий эгоист, и уже два года наслаждаясь своим good old fashioned lover boy, совершенно забыл, что у него вообще-то есть друзья, которые могут за него волноваться. Но ты тоже его пойми, он столько тысячел... столько лет этого ждал! Меркьюри внимательно смотрел на Билла, осмысливая случайную оговорку. — Скажи, — произнес он наконец. — Ты, видимо, знаешь. Я всегда подозревал: он не человек? Мастерс покачал головой. — Демон. Всегда чувствовал. Ну не может простой человек быть таким... Таким... — он так и не смог подобрать слово, но знал, что Билл и так его поймет. — А этот его... Ангел... На самом деле ангел? Мастерс кивнул. — Ну вообще! — восхитился Меркьюри. — Слушай, такие новости нужно запить. Как ты на это смотришь? А заодно ты мне подробнее все расскажешь, а уж завтра я ему сам позвоню! Ты же дашь мне его новый номер? Билл был совершенно согласен: и запить новости, и дать новый номер, и вместе намылить шею одной рыжеволосой скотине, забывшей ради своего ангела и весь белый свет, и старых верных друзей.