Приёмная Доктора Мастерса.

Очаровательная толстушка с каким-то удивительным зелёно-голубым цветом волос ждала Мастерса в приемной. Он удивленно изогнул бровь, адресуя свой немой вопрос Давине, но та ответила ему одной из гримас своего арсенала, означавших непререкаемое «Ты примешь этого пациента сейчас же». С Давиной Билл давно не решался спорить – и виной тому был вовсе не её ухажер, а тот факт, что споры всегда заканчивались сокрушительным поражением Мастерса – так что кивком пригласил женщину в кабинет. В конце концов, он примчался из отпуска, заполненного бесконечными разборками Аро и Питера, всего на один день, так что сейчас быстро разберётся с этой клиенткой и поедет обратно. — Что привело вас ко мне, мисс… — он заглянул в анкету, в которой была заполнена ровно одна строчка, — Терра? — Ох, — посетительница выхватила платочек и разразилась натуральным водопадом слёз, — понимаете… Иногда мне кажется, что мама, — она произнесла это слово так, будто бы говорила его исключительно с большой буквы, — меня не любит. Мастерс вздохнул. Он открыл было рот, чтобы терпеливо и вежливо объяснить дамочке, что она ошиблась кабинетом, он не психотерапевт, а сексолог, он учит людей решать свои проблемы в области секса, а не отношений с родителями… Потом вспомнил лицо Давины и оставил всякие попытки прервать приём. — Почему вы так думаете? — спросил он самым доброжелательным тоном, а сам попытался понять, кто перед ним сидит: после постоянного общения с самым разнообразными потусторонними силами, некоторые из которых, для собственного же удобства, наделяли его каплей некоторых своих умений, Мастерс однозначно и точно умел определять, человек перед ним или какое-то эфирно-оккультное создание. Мисс Терра… как бы это сказать… не определялась. Она совершенно точно была связана с человеческим родом, с планетой Земля и её населением, но Билл не мог бы поклясться, что перед ним именно человек. Однако ни ангелом, ни демоном, ни вампиром, ни эфирным духом её тоже нельзя было назвать. — Потому что, — раздался вдруг женский голос, который Мастерс уже слышал некоторое количество раз и к которому уже даже привык, насколько можно привыкнуть к беседе вот так запросто с высшим божеством, — ей кажется, что я теперь люблю не конкретно её, а только людей, которые её населяют. И мне никак ей не объяснить, что и её, и ангелов, и людей я люблю одинаково. Просто по-разному. И даже, между прочим, демонов. Мисс Терра истерически всхлипнула. — По-разному – это значит, что я не могу любить и тебя, и этого твердолобого упёртого архангела, и вампирский клан одинаково! — Богиня очевидно начинала выходить из себя, а потому не заметила очевидно противоречия со своей собственной прошлой фразой. — Да ты вообще только Кроули любишь! — капризно протянула Земля и воинственно шмыгнула носом. Богиня замолчала, а потом появилась в кабинете с ошарашенным, но совершенно точно виноватым лицом. — В смысле – только Кроули? — спросила она. — Я и Азирафаэля, вообще-то, тоже люблю. Земля разразилась истерическими рыданиями. Мастерсу начинало казаться, что он находится в психиатрической клинике, а не в своём кабинете. Кажется, Богиня испытывала примерно те же чувства, но её Билл жалеть не собирался – пусть сама со своими детьми разбирается. Разве что он сейчас поспособствует ещё одному появлению… Мастерс одними пальцами набрал в кармане sms и отправил. Через несколько секунд в приемной раздался звук пришедшего сообщения. Некоторое время Билл наблюдал как Земля рыдает, рассказывая, как люди убивают её леса, загрязняют океаны и воздух, а Мама, мол, просто наблюдает за этим, ничего не делая. Богиня слушала эту истерику со сложным выражением лица, но не говорила ни слова. Краем уха Мастерс услышал, как открылась дверь приемной: пришёл посетитель. Судя по звукам приветствия, это был именно тот, кого он ждал. Оставалось только надеяться, что его не развоплотят в четыре руки прямо на месте – в данном случае, не спасут уже никакие связи… — А как вы думаете, мисс Терра, — мягко спросил Мастерс, думая, что, возможно, задаёт последний вопрос в своей жизни, — именно вас мама больше всех не любит или есть ещё, — он чуть улыбнулся, призывая всех к миру, — пострадавшие? Земля вскинула на него огромные голубые глазища. — Конечно, я самая пострадавшая! — с вызовом сказала она. — Ой, да ладно, — раздался от двери мужской голос, и Богиня медленно, неверяще повернулась, — самая она тут пострадавшая. Ей вон Апокалипсис отменили, да даже и не планировали, как выяснилось тут непостижимым образом, а ей всё мало доказательств, что она у Мамочки на особом счету! Земля гордо отвернулась в сторону, показывая, что не собирается разговаривать подобным образом. Сатана усмехнулся и, сложив руки на груди, прислонился к косяку. Богиня смотрела то на одного, то на другого, не зная, что предпринять. — Ну вот, — раздался голос Давины, — а я надеялась быстренько сделать фотку торжественного примирения, а потом показывать её под большим секретом. — Кому показывать? — не понял Мастерс. — Кроули, конечно! — Земля и Сатана были едины в своём мнении. Богиня усмехнулась. — Значит, так, — сказала она довольно спокойно, но даже Сатана понял, что сейчас ей лучше не противоречить. — Я люблю вас всех по-разному, но одинаково. Всех. Одинаково. Понятно? И Гавриила, и Хастура, и Майлза, и даже Беллу. Последнее замечание слегка развеяло серьёзность обстановки, и Мастерс обронил, будто бы невзначай: — Просто Кроули чуть больше. — Просто Кроули, — повторила Давина спокойно-угрожающе, — чуть больше. Ещё вопросы есть? Вопросов не было. Ни у кого. А вот кофе у Давины был, так что вскоре вся компания переместилась в приемную и рассредоточилась по ней с чашками в руках. И только Давина держала в наманикюренных пальцах исключительно айфон: ей всё же очень хотелось сделать фотографию. И показать её сами-знаете-кому. Потому что даже такой женщине хочется, чтобы Кроули был ей хоть немного должен.