Приёмная Доктора Мастерса.

noliya

Когда Мастерс выглянул в приемную, чтобы пригласить следующего пациента, его глазам предстал сидящий на диванчике для посетителей молодой – очень молодой! – человек, который при этом, выглядел откровенно потерянно и очень нуждался в помощи. Билл поймал взгляд Давины, но та лишь пожала плечами, а затем пригласила юного посетителя пройти к доктору в кабинет. Гость вскочил и, неловко откинув с лица наполовину закрывающую глаза длинную чёрную чёлку, отправился следом за Мастерсом, причём его походка выдавала человека, одновременно неуверенного в себе – и, при этом, считающего, что весь мир должен принадлежать ему. Приём закончился через два с половиной часа, чему Давина была очень удивлена: обычно Билл считал, что теоретическая встреча не должна длиться более одного астрономического часа. Молодой человек вышел из его кабинета, кажется, ещё более разобранный, чем пришёл: неуверенность и самоуверенность приобрели в его образе совсем уж макабрические формы. — Запишите мистера Даулинга на следующую неделю, пожалуйста, — обратился Мастерс к секретарю, откровенно едва шевеля губами от усталости. Выполнив требуемое, Давина дождалась, пока клиент окончательно удалится, после чего резво смешала доку «Секс на пляже». Это была их любимая шутка, что сексологу следует пить только его. А Биллу сейчас совершенно точно была необходима алкогольная помощь. — Представь себе, — сказал Мастерс, прикончив коктейль, — вроде бы, ничего особенного, довольно рядовая ситуация: в детстве у Варлока была няня, которая определила его вкусы и сексуальные предпочтения. Совершенно типичное перекладывание детских ощущений от значимого взрослого на взрослую жизнь. — Но? — спросила Давина, понимая, что здесь что-то не так. — Но теперь слушай внимательно. Няня с полудемоническим именем Аштарот. Высокая, гибкая как хлыст, почти угловатая. Без выдающих форм в области груди и бедёр. С уложенными классическими крупными локонами рыжими волосами. В узкой обтягивающей чёрной юбке и таком же жакете. — Ну скажи ещё, — произнесла Давина чуть насмешливо, — что она днём и ночью носила тёмные очки! Мастерс отсалютовал ей бокалом. — …! — выругалась секретарша с чувством. — Ну почему, почему всегда Кроули?! — Потому что он такой один, тут спору нет. Но что делать с мистером Даулингом – ума не приложу. У него, помимо всего этого, ещё и какое-то раздирающее состояние, вызванное всё той же няней: она воспитывала его в убеждении, что весь мир ляжет прахом под его ногами. Давина присвистнула. — Позови Азирафаэля, — сказала она мрачно. — Позвал уже. Только я совершенно не представляю, что он ему скажет. — О, предоставь это ангелу. Тем более, ты же понимаешь, он придёт не один. Там на месте и разберутся. Или ты ему категорически запретил брать с собой демона? Мастерс покачал головой: он не посвящал Азирафаэля в детали происходящего, просто настоятельно попросил ангела прибыть к нему на следующей неделе, аккурат в то время, на которое назначен второй приём Варлока. Вероятность, что вместе с ним приедет и Кроули, была просто стопроцентная. Через неделю Варлок примерно сидел на диванчике у Давины, ожидая, пока доктор пригласит его в кабинет. Вдруг дверь распахнулась, и в приемную задом впятился кто-то очень стильный и очень нервный, отступая перед следовавшим за ним кем-то очень светлым и очень суровым. — Не вижу никакого смысла в том, чтобы сейчас продолжать творить все эти глупости, которые с твоей виртуозностью исполнения граничат уже с ужасом, мой дорогой. Постарайся, пожалуйста… О, здравствуй, Варлок. Молодой человек на диване подпрыгнул от неожиданности и во все глаза уставился на вошедших, особенно на наконец-то повернувшегося Кроули. Пауза затягивалась, и сторонние наблюдатели в лице Давины и Мастерса уже задумывались о том, что следует вмешаться и как-то вывести ситуацию из этого тупика, но Варлок наконец отмер. — Скажи-ка… — произнес чуть глуховато, но ровно, — а волосы, вот эти твои великолепные локоны, неужели и это был обман? — Ну что ты такое говоришь, Варлок, мой дорогой! — возмутился Азирафаэль. — Конечно, это были его настоящие волосы! Он просто укорачивал их от века к веку. Видел бы ты, какие они были в период Потопа! Варлок, уже вскочивший было с диванчика, попятился и опустился обратно. — От века к веку? Потоп? — пробормотал он. Кроули состроил гримасу и стянул очки, уставившись на Варлока своими золотыми глазами. — Но… но зачем всё это было? — спросил юноша, неотрывно глядя в это сияющее золото. — Вряд ли ты так сильно любишь детей, чтобы добровольно взять на себя обязанность быть няней. — О, мой дорогой, поверь, — заворковал Азирафаэль, уже умостившийся на диванчике рядом с бывшим подопечным. — Он на самом деле очень любит детей. — Ну а ты? Которые твои зубы – настоящие? Кроули мстительно захихикал, на что получил исполненный укоризны взгляд. — Ладно, парень, давай начистоту. Я демон, он ангел, мы присматривали за тобой, потому что думали, что ты Антихрист, и тебе предстоит быть владыкой этого мира и уничтожить его. — А нам ну совсем не хотелось этого допустить, поэтому мы надеялись, что сумеем своим воспитанием как-то… ну… сбалансировать существование внутри тебя понятий Добра и Зла, насколько в Антихристе вообще может быть Добро, как таковое. — А потом выяснилось, что я не тот мальчик, и вы просто сбежали, снова став самими собой и забыв о тупом сыночке американского дипломата, как о чём-то незначительном, да? — Варлок говорил спокойно, но было видно, что он весь натянут, как струна. — У тебя есть карандаш для глаз? — спросил Кроули Давину, и та, кивнув, стала рыться в косметичке. — То, что ты не тот мальчик, мой дорогой, выяснилось позже, — сказал Азрафаэль, повернувшись к Кроули, который, заполучив карандаш, уже рисовал ангелу лихие закрученные усы. Варлок присмотрелся, потом усмехнулся: — Сейчас будет очень круто сказать, что вы тогда решили напоследок подарить мне самый лучший день рождения, а потому устроили эти фокусы. Но давайте всё же начистоту. — Через полчаса после того, как вы закидали меня тортами, мой дорогой, должен был начаться Армагеддон. И нам пришлось срочно ехать в Тадфилд, потом обратно, потом снова… В общем, это долгая история. — Наша вина, — перебил Кроули ангела, — что мы не связались с тобой после того, как всё закончилось. В смысле, после того как ничего не закончилось, и жизнь продолжилась. Конечно, мы должны были. Особенно я. Варлок наконец встал с диванчика и подошел к Кроули, который так и стоял посреди комнаты, будто бы разведя руки. Миг – и стало понятно, что теперь это были распахнутые объятия, потому что Варлок с размаху ткнулся ему в плечо и крепко стиснул, после чего и Кроули сомкнул руки у него на плечах. — Однако это, — сказал Варлок через некоторое время, — не решает мою проблему с няней. В определенном смысле, — продолжил он, ехидно улыбаясь, — это её только увеличивает. — Ой, да можно подумать, — протянула Давина, глядя в потолок, — найдешь себе… ну, чтобы снаружи няня, а снизу вовсе даже кто там у вас? Садовник? — Да где же я такого… Ох, нет. — Нет, милый, ты не думай, я слишком прочно занята, — на этом месте фразы Давины Кроули истерически заржал, пытаясь решить задачу «кем она приходится Варлоку, если встречается с его мнимым отцом», — но было бы желание, дорогуша, было бы желание. Судя по энтузиазму, горевшему в глазах Варлоку, желание у него было. Совершенно точно.