Don't wanna be your girl

– Снято! – кричит режиссер, заставляя собравшуюся команду и исполнителей стонать – Клянусь Богом, Монро, неужели так чертовски трудно удержать кадр? Мерфи откидывается на спинку парусинового кресла и щелкает пальцами в сторону Лексы, парящей за его плечом. Она вздыхает про себя и наклоняется с айпадом в руке. – Ну и что? – спрашивает она, приучая свой голос к терпению. – Принеси мне кофе. Четыре кусочка сахара. Она сдерживает свою первоначальную реакцию и бормочет с фальшивой сладостью: "иду прямо сейчас." Когда она подходит к кейтерингу (это преувеличение, это буквально стол, на котором выложена разнообразная выпечка, потеющая под светом студийных ламп), она делает несколько успокаивающих вдохов. – Это всего лишь на несколько дней, – твердит она себе, даже если на это время ей придется поступиться своей честью. Потому что ей нужны деньги и, ну, это опыт работы. Это не делает ее плохой феминисткой. Снова вздохнув, она наливает кофе и начинает сыпать в него горки сахара. – Сладкоежка, да? Она не слышала, как кто-то подошел, и хриплый женский голос потряс Лексу, заставив ее полностью пропустить кружку с ложкой. Она тихонько ругается, и это сопровождается тихим смехом. Она отрывает взгляд от сладкого месива и ловит взгляд ярко-голубых глаз. Она моргает и снова фокусируется. Девушка, стоящая рядом с ней, просто великолепна. – Это не для меня, а для Мерфи. – Наш славный вождь – говорит она, и тяжелый сарказм подчеркивает ее слова. Она проводит рукой по своим длинным светлым волосам, чтобы убрать их с лица – он думает, что он какой-то гребаный автор, потому что носит водолазку. Да он просто засранец. Лекса хмыкает в знак согласия и снова смотрит на кофе, отмеряя последнюю ложку сахара и помешивая отвратительную смесь. – Ты ведь новенькая, верно? – спрашивает девушка. – Только сегодня начала. – Это твоя первая съемка? – Да – Лекса пытается напустить на себя беззаботный вид – Я имею в виду, что уже работала над парой студенческих фильмов, но ничего похожего на этот. На губах блондинки появляется улыбка. – Это может быть очень красиво... С самого начала глаза разбегаются, но ты к этому привыкнешь. – А чем вы тут занимаетесь? – Спрашивает Лекса из вежливости. Улыбка другой девушки становится шире, и она прислоняется бедром к краю стола. Она закусывает нижнюю губу и смотрит на Лексу, словно оценивая ее. – Я же актриса. – О – впервые Лекса замечает пушистый белый махровый халат, который на ней надет, и ее глаза слегка расширяются, когда она осознает происходящее. – Да, я привыкла к такой реакции. – Прости, я не хотела... – быстро говорит Лекса, и ее щеки заливает густой румянец. Девушка, похоже, не обиделась. Если уж на то пошло, она, кажется, в восторге от взволнованного выражения лица Лексы. Она протягивает руку, касается запястья Лексы, и та пытается не обращать внимания на покалывание в коже. – Эй, расслабься. Это… – Всем вернуться на свои места! – крикнул Мерфи через громкоговоритель, отчего Лекса подпрыгнула и чуть не пролила на себя обжигающе горячую жидкость. Учитывая, что актеров съемочной группы всего восемь человек, а студия крошечная, громкоговоритель совершенно не нужен. – Где, черт возьми, мой кофе? Лекса! Девушка убирает руку. – Думаю, мы будем чаще видеться. Лекса. Она сбрасывает халат, позволяя ему растекаться по полу. Она ничего не носит под собой, и Лекса чувствует, как тепло разливается по ее телу, когда девушка неторопливо уходит, бросая на ходу долгий взгляд через плечо. – Кстати, меня зовут Кларк.

***

Лекса любит думать о себе как о прогрессивном человеке. Она верит в сексуальную позитивность и в то, что женщины имеют полную автономию над своим телом, не терпя унижения от позора шлюхи. Что те, кто работает в качестве секс-работников, могут сделать осознанный выбор, не испытывая эксплуатации, и получить безоговорочную поддержку как сильные, независимые женщины. Единственное, что заставляет ее чувствовать себя лучше в своем участии, – это тот факт, что, кроме Мерфи, актеры и вся съемочная группа женщины, и есть строгие правила для исполнителей: никто не делает ничего, что им неудобно; все были проверены, чтобы убедиться, что они были чисты от ИППП до начала съемок, а сексуальные контакты с парнями или подругами, или внеклассные занятия с другими звездами во время съемок запрещены. Тем не менее, она изо всех сил пытается примирить свои чувства по этому поводу, когда рядом с ней Мерфи выкрикивает инструкции в самых грубых выражениях. Кларк ничуть не облегчает этические проблемы Лексы. Потому что, объективно говоря, Кларк – горячая штучка. Не в стереотипном, пластичном, кукольном стиле Барби. Она стройная, но соблазнительная; у нее от природы полная грудь, широкие бедра и настоящие волосы между ног. Как и в случае с приличным покрытием темно-русых локонов. Лекса ненавидит себя за то, что замечает это, но невозможно отвести взгляд, потому что, честно говоря, у нее не было секса с тех пор, как Костия уехала учиться в аспирантуру в Беркли прошлой осенью. Также не помогает и то, что Кларк продолжает совершенно неуместно смотреть ей в глаза.

***

– Ну и как прошел твой первый день? Лекса поднимает глаза от айпада, где она делала заметки о завтрашнем расписании съемок, и видит приближающуюся Кларк. К счастью, она полностью одета – огромная черная футболка, свисающая с одного плеча, обтягивающие синие узкие джинсы и потрепанные мотоциклетные ботинки. Видна фиолетовая бретелька лифчика, и Лекса на секунду задерживает на ней взгляд. – Нормально. Мне только девяносто процентов времени хочется ударить Мерфи кулаком. – Он настоящий засранец. Они просто смотрят друг на друга, а затем Кларк наклоняет голову. – Некоторые из нас собираются выпить в центре города. Хочешь пойти со мной? Лекса должна написать газету на пятницу, не говоря уже об огромной корзине белья, чтобы пройти через нее (улыбка на лице Кларк заставляет ее колебаться. – А кто это мы? – Рэй, О, и ее бойфренд Линкольн. Лекса моргает. Бойфренд. Не прошло и часа, как она стала свидетельницей того, как Октавия набросилась на другую женщину, словно это было ее второй натурой. – То, что она занимается исключительно девичьими делами, еще не значит, что она лесбиянка – Кларк пожимает плечами – Линкольн не любит, когда она снимает сцены с парнями. – Дай угадаю. Это не считается настоящим сексом, если в нем нет члена – сарказм Лексы звучит слишком агрессивно, даже для ее собственных ушей. Она сама не знает, почему так разозлилась. Это действительно не ее чертово дело. Брови Кларк взлетают вверх. Окей. Забыть об этом. Она поднимает руку в недоуменном жесте. Она уже на полпути к двери, когда Лекса окликает ее. Она решает изменить свою позицию. – Это было очень грубо с моей стороны. Я не знаю их или их отношений, и мне не следует судить. Кларк оборачивается и делает несколько шагов назад к Лексе. – К твоему сведению, все, что мы здесь делаем, не реально. Здесь нет никакой эмоциональной связи. Это механика, основной стимул и реакция. Кларк придвигается еще ближе, и Лекса ловит себя на том, что пятится назад, пока ее зад не упирается в стол на козлах. Она ухватилась за край, чтобы не упасть, ее глаза не отрывались от пронзительно-голубых глаз. – Если бы я трахалась с кем-то по-настоящему, ты бы знала, потому что я не смогла бы сдержаться. То, что ты видишь перед камерой, – это даже не десятая часть того, на что я способна. Это звучит как обещание. Или, может быть, угроза. Глаза Кларк скользят вниз к губам Лексы, а затем снова поднимаются. В ее взгляде есть что-то непроницаемое, и от этого у Лексы вспотели ладони. – Увидимся завтра, новичок. Только когда за Кларк захлопывается дверь, Лекса прерывисто выдыхает воздух, который так долго сдерживала.

***

–Не ожидала увидеть тебя снова, – ухмыляется Кларк Лексе, раздеваясь, как будто это ничего не значит – Я подумала, что ты можешь сбежать. Лекса очень сильно концентрируется на том, чтобы держать свой взгляд выше плеч Кларк, по крайней мере, пока она не встанет на четвереньки. Кларк покачивает задницей перед Рэйвен, которая усмехается и поправляет ремни упряжи. Лекса категорически не смотрит на шесть дюймов толстого, ярко-зеленого силикона, который грубо торчит между бедер Рэйвен, блестя от смазки, или на то, как руки Рэйвен знакомо ложатся на бедра Кларк, выстраивая ее в линию. – И... Действуй! Звук хлопающей доски заставляет Лексу вздрогнуть, и она пытается не обращать внимания на неприятное чувство в животе, которое сопровождает его. Она может быть профессионалом в этом вопросе. Она может отстраниться и сосредоточиться на технических деталях. Она может... За исключением того, что Кларк смотрит прямо на нее, закусив губу и двигая бедрами назад, и Лекса внезапно думает, что она может потерять сознание. – Мне нужно подышать свежим воздухом – бормочет она, передавая айпад Мерфи. – Какого хрена? – он шипит, но она не остается, чтобы услышать остальную часть его тирады. Она, спотыкаясь, выходит из студии на ослепительный солнечный свет и приваливается к побеленной стене. Через несколько минут ее сердцебиение выровняется, а дыхание придет в норму. Когда это происходит, она чувствует, как ее охватывает унижение. Она не может туда вернуться. Она не знает, как долго стоит на парковке, пока не слышит, как открывается дверь. – Эй, ты в порядке? Кларк стоит рядом с ней, завязав халат и скрестив руки на груди. Ее брови нахмурены. Лекса кивает, едва заметно вздернув подбородок. – Я только на минутку задержусь. – Лекса, может, тебе лучше уйти? У тебя явно возникли трудности с этим... – Кларк делает неопределенный жест рукой – Это не для всех. – Я в полном порядке. – Ты не в порядке. У тебя только что случилась, я полагаю, паническая атака. У Лексы напрягается челюсть, и она пристально смотрит вперед. Неожиданное прикосновение к ее бицепсу заставляет ее посмотреть на Кларк. Она стоит так близко, что Лекса ощущает тепло ее тела и невольно замечает все мельчайшие детали ее лица: родинку над губой, ямочку на подбородке, ясную синеву глаз, обрамленных густыми ресницами. На секунду Кларк кажется точно так же ошеломленной, губы приоткрыты, а глаза широко раскрыты. Их разговор прерывает Харпер, оператор, высунувшая голову из двери. – Ребята, Мерфи просто сходит с ума. Кларк вздыхает. – Мы сейчас придем. Она смотрит на Лексу, ожидая подтверждения, и та едва заметно кивает, прежде чем последовать за ней внутрь.

***

Лексе требуется несколько минут, чтобы набраться храбрости и постучать в дверь гримерки. На самом деле это скорее прославленный чулан для метел, и исполнители по очереди переодеваются в тесном пространстве. Она слышит приглушенное: войдите. Кларк сидит у зеркала и накладывает свой повседневный макияж. Когда она не работает, то предпочитает дымчатые глаза и бледные губы. Она улыбается Лексе и снова надевает колпачок на тюбик губной помады. – Привет. Лекса засовывает руки в задние карманы своих рваных джинсов. – Я хотела извиниться за вчерашнее. Ты, наверное, думаешь, что я идиотка. – А я и не знаю, тебе же не по себе в этой ситуации. Кларк встает и, взяв Лексу за запястье, тянет ее дальше в комнату. Дверь со щелчком захлопывается за ней. Пространство кажется еще меньше теперь, когда Кларк стоит прямо перед ней, достаточно близко, чтобы Лекса могла сосчитать ее ресницы (чего она определенно не делает). – А еще ты чертовски сексуальна, и, если бы мы встретились при других обстоятельствах, ты бы уже была подо мной, – продолжает Кларк с лукавой улыбкой. Лекса слегка приоткрывает рот. – Я вижу, что ты смотришь на меня – Кларк отпускает запястье Лексы и проводит рукой вверх по ее руке к плечу, разглаживая мягкую фланель рубашки Лексы – Я ничего не могу с этим поделать, потому что у меня контракт только через два дня. Мы можем делать друг с другом все, что захотим. Что-то похожее на тихий всхлип вырывается из горла Лексы, и блеск в глазах Кларк становится диким. Она наклоняется ближе, ее губы касаются края подбородка Лексы. – Я не могу дождаться, когда твои пальцы окажутся внутри меня, а твой рот на моих сиськах – голос Кларк низкий, густой от желания. Она такая деловитая. Как будто заранее известно, что они собираются переспать – я хочу, чтобы ты трахнула меня так сильно, так хорошо, чтобы я не смогла сидеть целыми днями, не думая об этом. Ее слова заставляют Лексу задохнуться: "Господи, Кларк." Кларк ловит свою нижнюю губу между ярко-белыми зубами, смотрит на Лексу, как будто она что-то обдумывает. Она позволяет своим пальцам скользить по шее Лексы, запутываясь в коротких волосах на затылке, которые выбились из ее конского хвоста. От этого прикосновения у Лексы мурашки бегут по спине. Ее веки рефлекторно опускаются. – Я не должна была этого делать, но, черт возьми, ты действительно симпатичная. С этими словами Кларк надвигается вперед, ее рот соединяется с ртом Лексы, она ощущает вкус мятной жвачки и восковой помады, и Лекса мгновенно открывается ей. Язык Кларк едва заметно опускается внутрь, прежде чем отступить. Это длится всего пятнадцать секунд максимум, но Лекса обнаруживает, что наклоняется вперед после окончания поцелуя, кончик ее носа задевает Кларк, когда она ищет контакт. – Господи, убирайся отсюда, пока я не натворила чего-нибудь такого, из-за чего у нас обоих будут неприятности – говорит Кларк, легонько подталкивая Лексу.

***

– Почему ты так волнуешься, Лекс? Они находятся в комнате Ани в общежитии. Лекса создает дыру в ковре с ее непрекращающимися шагами. Она отвечает не сразу, и Аня вздыхает, поднимаясь со стула за столом. – Нет. Никакого спирта. Я... – Лекса замолкает и делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться – Помнишь, я рассказывала тебе о фильме, в котором стажируюсь? Судя по кивку Ани, она продолжает. – Это... Ну, это что-то вроде... Взрослый фильм. Теперь Аня заинтересовалась еще больше. Она снова садится и поднимает бровь. – Порнофильм? Лекса морщится. – В первую очередь он нацелен на странную женскую демографию, но да. – С настоящим, ничем не замаскированным сексом? Лекса кивает. – Да. Так, например, они делают… – Аня! – Лекса бросает свирепый взгляд на нее, начиная раздражаться из-за этой линии расспросов – если тебе так интересно, я, наверное, смогу достать тебе DVD. Проблема не в самой работе. Не совсем – она поджимает губы – там есть девушка. – О, Лекса – это сказано таким долготерпеливым образом – подожди, только не говори мне, что это одна из порнозвезд. Отсутствие ответа со стороны Лексы уже само по себе достаточно возмутительно. – Лекса! – почти кричит ее подруга, вскакивая с места. – Я все понимаю. И я предпочитаю термин "взрослый развлекательный исполнитель", спасибо. – Не вешай мне лапшу на уши, – бормочет Аня, качая головой. А как ее зовут в порно? Можно мне ее погуглить? – Аня, нет. Это же пошло. – Я хочу знать, как она выглядит. Под прищуренным взглядом подруги Лекса смягчается. – Это, гм, Кэсси Скай. Хотя ее настоящее имя – Кларк. – Еще до того, как она закончила фразу, Аня открыла свой ноутбук и быстро забегала пальцами по клавиатуре. Она переключается на вкладку поиска изображений, и окно заполняется фотографией за фотографией Кларк в различных откровенных позах, некоторые сольно, некоторые с другими женщинами. Лекса потирает затылок, переминается с ноги на ногу и смотрит через плечо Ани на экран. – Окей... Она горячая штучка. Неудивительно, что твой милый невинный веселый мозг не может справиться. – Какое-то облегчение охватывает Лексу, когда Аня закрывает крышку и поворачивается к ней, скрестив руки на груди. – Так в чем же проблема? Она натуралка? Не интересуетесь? – Нет, она довольно ясно выразила свой интерес. – Тогда что же? – В темных глазах Ани медленно проступает понимание. – Она ухмыляется. – О, я все понимаю. Вы не так либеральны, как вам кажется. Лекса раздраженно вздыхает. – Она зарабатывает на жизнь сексом с другими людьми! Я пытаюсь быть в порядке с этим, но... Я просто не могу, хорошо? Я имею в виду, что все время, пока я была с ней, я думала: неужели она больше любит эту девушку, чем меня? И вообще, – Лекса на секунду прикусила нижнюю губу, – я боюсь, что буду слишком ванильной. При этом у Ани хватает наглости посмеяться над ней. – А ты не забегаешь вперед? Если тебе действительно нравится эта девушка, может быть, вам стоит просто попробовать. Посмотрим, что получится. По крайней мере, тебе не помешает потрахаться. Если эти фотографии что-то значат, то она знает, как обращаться с женским телом. Лекса вздыхает и проводит рукой по лицу. – Возможно. – Ты же знаешь, что я права. А теперь проваливай. – Аня подталкивает ее к двери. – Мне нужно закончить одно эссе. – Хорошо, но только сделай мне одолжение и удали историю своего браузера, пожалуйста.

***

В последний день съемок на съемочной площадке возникает странное напряжение. Мерфи более чем когда-либо несносен в том, что делает правильные снимки, и у Лексы нет ничего, кроме сочувствия и уважения к тому, как Харпер не поддается на приманку. Все, на чем сосредоточена Лекса, – это держать Мерфи в кофеине, чтобы они весь день оставались относительно невредимыми. Заключительная сцена – трехходовая. Все женщины сидят на кровати, выпрямившись на коленях, а Октавия стоит посередине, зажатая между телами Кларк и Рейвен. Лекса наблюдает, сглатывая сухой комок в горле, как Рэйвен целует спину Октавии, раздвигая ее длинные волосы, чтобы пососать шею, в то время как Октавия держится за бедра Кларк. Руки Кларк блуждают по всему торсу Октавии, сжимая ее груди, когда она ртом касается верхней части ее груди. Так продолжается некоторое время, пока Рэйвен не погружает руку в волосы Кларк и не поднимает ее голову, чтобы поцеловать через плечо Октавии. Лекса уже не в первый раз видит, как Кларк целует одна из ее коллег-звезд, но вид того, как Кларк целует кого-то в ответ и делает это так убедительно, немного расстраивает. Она знает, что это подделка, но это заставляет ее чувствовать себя странно неудобно, даже больше, чем настоящий трах. – Налить еще кофе? – она шепчет Мерфи, просто чтобы дать себе какое-то занятие, которое не включает в себя пяление на Кларк с ее языком во рту другого человека. Если ей требуется больше времени, чтобы вернуться с его кофе, чем обычно, Мерфи не комментирует. Теперь они поменялись местами: Рейвен лежала на спине, а Октавия оседлала ее лицо и ласкала собственные груди. Тем временем Кларк стоит на коленях между широко расставленными ногами Рейвен и использует ее пальцы. Честно говоря, Лекса не знает, куда смотреть, но, по крайней мере, она больше не может видеть лицо Кларк под этим углом. Но все же эти звуки... Стоны и вздохи, конечно, преувеличены для камеры, но шлепанье кожи по коже, влажное всасывание языка и хлюпанье пальцев достаточно достоверны. Она думала, что через четыре дня привыкнет к этому, но у Лексы до сих пор горят уши. Через пять минут Мерфи снова заставляет их поменяться местами. И, боже, теперь Кларк съедается прямо в поле зрения Лексы, рот Октавии на ней, а Рейвен берет другую сзади. На этот раз Лекса не может заставить себя отвести взгляд, потому что голубые глаза Кларк смотрят прямо на нее. Они долго смотрят друг на друга, пока бедра Кларк раскачиваются, пока она отчаянно разминает и щиплет свои собственные сиськи. Все время поддерживая зрительный контакт с Лексой. А потом это случается. У Кларк отвисает челюсть, она захлопывает глаза, вздрагивает и издает самый длинный, самый непристойный стон, который Лекса когда-либо слышала. Рядом с ней она смутно осознает, что Мерфи кричит что-то Харперу о денежном выстреле. После этого Лекса как бы отключилась.

***

Она отсылает несколько электронных писем в производственную компанию – скучному администратору, касающемуся расписаний и счетов за оборудование, – когда слышит хриплый голос рядом с ухом. – Привет, новичок. Ты придешь на вечеринку с обертыванием? Это бесплатный бар. К ее чести, Лекса не прыгает. Она поворачивается, и ее глаза расширяются, когда она видит, во что одета Кларк. Только что приняв душ, она отказалась от своего обычного костюма рок-цыпочки для электрического синего миди-платья с бретельками и глубоким вырезом. Ткань плотно облегает ее, подчеркивая выпуклости и изгибы тела. Лекса не собирается притворяться, что декольте Кларк не выглядит впечатляюще. На самом деле, весь этот вид – светлые волосы, собранные в беспорядочный пучок, с распущенными завитками, падающими на подбородок, вызывает у Лексы учащенное сердцебиение. Она медленно моргает и сглатывает. – О, я вовсе не собиралась. На лице Кларк мелькает разочарование, но она маскирует его улыбкой. – Позор. Думаю, тогда мы еще увидимся. За исключением того, что Лекса лично поклялась никогда больше не работать над порнофильмом, они не будут встречаться друг с другом в профессиональном качестве. Она смотрит, как Кларк уходит, и понимает, что эта возможность быстро ускользает из ее рук. – Я могла бы пойти выпить, – выпаливает Лекса, и ей хочется шлепнуть себя за это. Кларк приближается, стуча каблуками по бетонному полу. Сейчас она ухмыляется и стоит слишком близко, чтобы Лекса могла сойти с ума, ее духи окутывают их приятным ароматом кедра и ванили. – Но мне кажется, что я немного не одета – говорит Лекса. Она с сомнением смотрит на свой серый "Хенли", выцветшие черные джинсы и кроссовки. – Ты хорошо выглядишь – говорит Кларк, оглядывая ее с головы до ног. Когда ее глаза снова поднимаются вверх, Лекса видит, какие они темные, и у нее пересыхает во рту. – Так хорошо, что я весь день не могла оторвать от тебя глаз. Лекса облизывает губы и не упускает из виду, как пристальный взгляд Кларк следует за этим движением. Она не уверена, что побуждает ее задать этот вопрос помимо какой-то мазохистской жилки, но… – Эта последняя сцена. Когда ты... Ты ... Из-за чего? Кларк издает этот хриплый смешок, который звучит так грязно. – Если я скажу: "Да", ты будешь думать обо мне еще хуже? – Она протягивает руку и теребит одну из расстегнутых пуговиц на рубашке Лексы. Она смотрит на Лексу сквозь густые ресницы. – Да, это все из-за тебя. Лекса втягивает в себя воздух и идет на перерыв. – Может быть, ты хочешь пропустить вечеринку с обертыванием?

***

Они подъезжают к дому Кларк на ее старом "Форде-Мустанге" (Рейвен помогла восстановить его. Она так же ловко управляется с гаечным ключом, как и с фаллоимитатором). Здесь почти тихо, если не считать радио, приглушенного и настроенного на альтернативную рок-станцию. Поток нервного напряжения пробегает между ними, и это заставляет Лексу нервничать. Она украдкой вытирает влажные ладони о джинсы и краем глаза смотрит на Кларк. Блондинка держит обе руки на руле, одна в положении "десять часов", другая в положении "шесть", где ее большой палец ковыряет черную кожаную крышку руля, время от времени двигаясь к рычагу переключения передач. Лекса не знает почему, но смотреть, как Кларк водит Мустанг, действительно заводит ее. Довольно скоро они добираются до квартиры Кларк. Она находится в четырехэтажном подъезде в благоустроенном районе недалеко от университетского городка, через дорогу от пиццерии и прачечной. В интерьере коридора есть некое необычное очарование, с его потертыми деревянными перилами и тусклой оливковой краской. – Так, это наш дом – говорит Кларк, когда они добираются до верхнего этажа и она впускает Лексу. Квартира небольшая, но просторная с открытой планировки-Бижу, как сказал бы риелтор – белые стены и ободранные половицы. Перед большим эркером стоит мольберт, а к стене прислонено несколько незаконченных полотен. В основном это пейзажи и несколько сильно стилизованных портретов. – Это твои вещи? – Спрашивает Лекса, указывая на одну из картин. Женщина на картине похожа на Октавию, но это трудно сказать без более близкого осмотра. – Да. Я учусь в художественной школе – Кларк неторопливо подходит к кофейному столику и бросает ключи в миску – порно оплачивает мое обучение. Это не должно заставить Лексу чувствовать себя немного лучше от всего этого, но это так. Она почти ничего не знает об искусстве. – Ты действительно талантлива. – Спасибо, – протягивает Кларк, проходя обратно через комнату, пока не оказывается перед Лексой, – но я пригласила тебя сюда не для того, чтобы показать свои гравюры. Не говоря больше ни слова, она хватает руку Лексы и тянет ее вперед. Их рты сталкиваются в месиве губ и зубов. Язык Кларк скользит во рту и Лекса как будто оживает. Она прижимает Кларк к ближайшей стене, поддерживая удивленным фырканьем, которое издает другая девушка. В волосах Лексы есть руки, которые тянут ее за хвост и скользят сквозь распущенные волны, пальцы скользят по ее шее, делая нижнюю половину ее тела жидкой от этого простого прикосновения. Лекса целует Кларк до тех пор, пока не исчезает последний мазок помады, пока ее губы не становятся пухлыми и влажными. – Раздень меня, – шепчет Кларк в губы Лексы. Лекса просто кивает, потому что не верит, что ее голос не дрогнет. Ее руки нащупывают подол платья Кларк, тянут его вверх, пока оно не обвивается вокруг ее бедер. Она скользит по изгибу бедер Кларк, ныряет под низкий пояс ее стрингов. Она чувствует легкое дыхание, которое Кларк втягивает в предвкушении, когда Лекса цепляется пальцами за кружевной хлопок и тянет. Они расходятся, чтобы Кларк могла снять нижнее белье, а Лекса помогла ей снять платье. Вид ее обнаженной заставляет руки Лексы дрожать, создает скручивающий узел возбуждения в глубине ее живота. Вот уже четыре дня она старается как можно реже смотреть на тело Кларк, потому что не хочет быть объективирующим подонком – ты потерпела неудачу, говорит она себе. Теперь Лекса изо всех сил пытается принять все это, парализованная нерешительностью по поводу того, что она хочет сначала потрогать и попробовать. Кларк делает шаг вперед и снова закрывает промежуток между ними, притягивая Лексу в поцелуй, который она встречает с таким же жаром. Это определенно самый грязный поцелуй, в котором Лекса когда-либо участвовала. Костия (а теперь между ними достаточно времени, расстояния и великодушия, чтобы Лекса думала о ней только с нежностью) никогда не нападала на ее рот, как животное. – Я тоже хочу тебя видеть – говорит Кларк. Она расстегивает ремень Лексы, расстегивает ее джинсы, просовывает руку внутрь, чтобы обхватить Лексу через ее мужские шорты. Лекса понимает по резкому вдоху, по тому, как Кларк жадно сосет ее губу, что она промокла насквозь. – Ты чертовски сексуальна. Например, знаешь ли ты, как ты меня отвлекаешь? С твоими фланелевыми брюками на пуговицах, заправленными в эти узкие джинсы. В тот день ты носила очки вместо контактных линз. Лекса не знает, что сказать, ведь это говорит такая потрясающая девушка, как Кларк. Для нее это все какая-то новость. Ну, однажды, когда они были пьяны, Аня сказала ей, что она довольно симпатичная, что, исходя из Ани, переводится как 7, может быть, 8 из 10, но не стоит рисковать их дружбой. Так что она немного удивлена, что Кларк так в нее влюблена. После этого она довольно быстро раздевается. Каким-то образом они находят дорогу в спальню, натыкаясь по пути на пару предметов мебели. Эти мелкие неудачи заставляют Кларк хрипло смеяться в рот Лексы, и что-то в этом заставляет тепло распространяться в ее груди. Они падают на кровать, и Кларк, не теряя времени, садится на бедра Лексы. На ее лице застыло какое-то непонятное выражение. Ее глаза темны и полны желания, но есть еще что-то, чего Лекса не может точно определить. Он исчез прежде, чем она успела проанализировать его, прежде чем Кларк снова поцеловала ее, раздвинув губы и скользнув языком в рот, как будто это пространство было ее естественным домом. Ее руки лежат на теле Лексы, ощупывая, сжимая и разминая каждый кусочек кожи, до которого она может дотянуться. Это немного грубо, почти собственнически, и от этого Лекса становится влажнее с каждой секундой. (И она не хочет думать, что все это говорит о ее сексуальной политике. Индра, ее преподаватель по женским наукам, пришла бы в ужас). Она почти скулит, когда Кларк отрывается от ее губ, но затем этот горячий рот начинает целовать ее горло, покусывая и слегка покусывая вдоль ее шеи, двигаясь, чтобы опускаться к ее ключицам. Грудь Лексы быстро поднимается и опускается к тому времени, когда Кларк достигает ее груди. Они маленькие, по сравнению с другими женщинами, но Кларк, кажется, очень, очень любит их, потому что она тратит добрых несколько минут, расточая им внимание, целуя, облизывая и посасывая, пока бедра Лексы не начинают извиваться на простынях. Каждый раз, когда рот Кларк смыкается вокруг ее соска, Лекса чувствует эту мощную ответную боль в паху. Она начинает задаваться вопросом, возможно ли для нее достичь оргазма от того, что кто-то работает над ее сиськами в одиночку. Если кто-то и может это сделать, то это, скорее всего, Кларк. Она, наверное, как бы йода секса. Она теряет эту нить мысли, когда понимает, что Кларк говорит с ней. – Ты в порядке? Лекса моргает и слегка кивает. – Я… Прекрасно – с трудом выговаривает она, и, черт возьми, ее голос звучит так хрипло и высоко, что она даже не узнает его. Она смотрит, как Кларк зажимает зубами ее нижнюю губу и шаркает дальше по кровати на коленях. Кладет руки на колени Лексы и раздвигает их вверх и в стороны, гладя ее живот. Выражение лица Кларк, когда ее взгляд падает между ног Лексы, почти останавливает ее сердце. Ей действительно не с чем сравнивать, потому что Костия всегда настаивала на том, чтобы свет был выключен. От первого же прикосновения языка Кларк голова Лексы глухо ударяется о подушки. Еще несколько облизываний, и ее глаза снова закатываются. – Лекса, ты такая вкусная. И, боже, Кларк не ходит вокруг да около. Она ныряет прямо внутрь, проводит языком по всей длине щели Лексы, туда-сюда по ее складкам и вокруг отверстия. Она облизывает Лексу, работая языком глубоко, поглаживая переднюю стенку ее влагалища и втягивая столько влаги Лексы в рот, сколько может. Все, что Лекса может сделать, это раздвинуть ноги пошире и позволить Кларк выпить ее. Вскоре бедра Лексы кружатся, вжимаясь в лицо Кларк, а мышцы живота трепещут как сумасшедшие. Она дрожит и всхлипывает, и из ее глаз текут настоящие слезы, потому что ей никогда еще не было так хорошо. (Честно говоря, кто знает?) Есть еще полминуты, когда Кларк отрывает свой рот от нее, чтобы убрать несколько непослушных прядей волос с ее лица, и это заставляет Лексу хотеть закричать: не останавливайся, блядь, но слова застряли в ее горле. Вместо этого она отпускает свою крепкую хватку на простынях и погружает руки в волосы Кларк, чтобы заставить ее снова опуститься. Их взгляды встречаются над широким торсом Лексы, и Кларк одобрительно напевает ей, отчего по телу Лексы пробегает дрожь. Лексе не требуется много времени, чтобы почувствовать натиск надвигающегося оргазма. Давление нарастает и нарастает, как небоскреб. И Кларк, должно быть, почувствовала это по тому, как теперь сосредоточенно покачиваются бедра Лексы, как она толкает язык Кларк очень специфическим образом. Большой палец Кларк находит ее клитор, оттягивая, чтобы надавить прямо на набухший кончик. Внутри нее язык Кларк ласкает ее точно в нужный момент, в то время как она проводит тугими кругами по клитору Лексы. Именно сочетание этих двух факторов заставляет Лексу сорваться с катушек. Все ее тело напрягается, позвоночник выгибается дугой, голова запрокинута назад, рот открыт, руки вцепляются в светлые волосы, и Кларк не отпускает ни на секунду, даже когда Лекса начинает трястись и биться в конвульсиях вокруг нее. Сначала она не издает ни звука, но, когда Кларк снова начинает двигать языком, скользя глубоко, а затем становясь мелкой, снова и снова, это вырывает из Лексы прерывистый вопль. Она никогда не была очень громкой во время секса, но теперь она, кажется, не может остановить поток задыхающихся стонов, когда она кончает, волна за волной удовольствия обрушивается на ее тело. Она слышит слабый вздох, за которым быстро следует приглушенный стон, ощущает внезапное, разочаровывающее отсутствие тепла, когда Кларк наконец уходит. Разочарование, однако, длится недолго, потому что рот Кларк снова на ней. Она чувствительна, но чувствует себя хорошо, а Кларк настолько основательна, что Лекса чувствует, как она снова быстро возбуждается. – Ммм, я могла бы есть тебя всю ночь, – вздыхает Кларк. Она проводит языком от входа Лексы до ее клитора, заставляя ее бедра резко вздрагивать. – Как знаток, поверь мне, я говорю, что твоя киска восхитительна. Ты так тяжело кончила для меня. Это было очень красиво. Комплимент заставляет щеки Лексы покраснеть, больше смущенная грубой искренностью слов Кларк, чем уязвимым положением, в котором она находится. Она не знает, что сказать, поэтому тянет Кларк вверх, пытаясь игнорировать тяжелое чувство в груди, наблюдая, как Кларк ползет вверх по ее телу с кривой улыбкой, губы, щеки и подбородок блестят от влаги Лексы. Она даже не вытирает лицо, прежде чем поцеловать Лексу, небрежно, глубоко и страстно. Вкус ее самой во рту Кларк заставляет Лексу всхлипнуть, и она вынуждена согласиться, что это не так уж и плохо. Они теряются в поцелуях друг с другом на долгие минуты. Руки Лексы становятся беспокойными, скользя по плечам Кларк, следуя за выемками ее позвоночника, спускаясь вниз, пока ее ладони не изгибаются над выпуклостью спины Кларк. Осмелев, Лекса хватает Кларк за задницу, чтобы прижать ее к своему телу. Со стоном Кларк прижимает ее к простыням, их тела полностью соприкасаются кожа к коже от бедер до ребер и груди. Лекса исследует, пальцы блуждают вниз по бокам Кларк, изгибаясь над бедрами, поглаживая заднюю часть бедер. Ее кожа кажется невероятной под руками Лексы, такой же мягкой и гладкой, как атлас, и она хочет большего. Прервав поцелуй, Кларк перемещается, переставляя свои конечности, пока не оказывается верхом на животе Лексы, одна рука упирается в грудину Лексы, другая тянется назад, чтобы схватить ее за бедро. На этот раз Лекса стонет, когда чувствует влажное скольжение влагалища Кларк по своей коже, снова, когда Кларк начинает катать ее бедра взад и вперед, гладя ее, катаясь на ней, как проклятый пони. Голубые глаза устремились на нее, взгляд с тяжелыми веками, от которого кожа Лексы загорелась, и это было уже слишком. Она тянется к Кларк, хватая ее за шею и снова сводя их рты вместе для еще одного горячего, открытого поцелуя. Это уже слишком, то, как Кларк давит на Лексу; как их груди трутся друг о друга; как вес Кларк на ней кажется таким совершенным, и Лекса не может думать ни о чем, кроме Кларк, Кларк, Кларк. Она сжимает руку между их плотно прижатыми телами, скользя вниз по очень небольшому изгибу живота Кларк, погружаясь еще ниже в скользкое тепло. Кларк резко выдыхает прямо ей в рот. – Войти внутрь. – Она посасывает нижнюю губу Лексы. – Пожалуйста. Лексу не нужно просить дважды.

***

Ничто в предыдущем сексуальном опыте Лексы не подготовило ее к этому, тот факт, что Кларк – болтунья. Это постоянное: «Черт, да, вот так, сильнее, о боже, прямо здесь» и сотни вариаций на эту тему положительного подкрепления, пока Кларк не объявляет (вероятно, достаточно громко, чтобы соседи услышали), что «Лекса, я собираюсь... О черт». Даже в тот момент, когда она заканчивает свой оргазм, Кларк не успокаивается, бормоча о всех замечательных качествах пальцев Лексы, о том, какие они красивые и длинные, как глубоко они уходят. Лицо Лексы горит. Как же это может быть иначе? Но в то же время она болезненно возбуждена, потому что, по-видимому, у нее есть похвальный изгиб, о котором она до сих пор не знала.

***

К тому времени, как на улице стемнеет, Лекса думает, что уже потеряла счет тому, сколько раз они заставляли друг друга кончать. (На самом деле, она этого не делала. Кларк: три раза; Лекса: семь. Но Кларк – профессионал, так что Лекса не жалеет о несправедливости). Они уже несколько часов не вставали с постели. Простыни смяты. В комнате пахнет сексом. Лекса лежит на спине, и она не может по-настоящему чувствовать свои ноги из-за этого последнего оргазма. Приподнявшись на локти, Кларк изучает ее, зажав нижнюю губу между зубами. Свободной рукой она обводит татуировку, покрывающую правую руку Лексы. – Это что-нибудь значит? – Спрашивает Кларк. Тупой ноготь повторяет форму верхнего участка. – Не совсем так. Все сводилось к выбору между этим и лабрисом. Мне нужен был дизайн, который выглядел бы смутно веселым. Мой отец убил бы меня, если бы у меня была голая женщина или что-то в этом роде. Губы Кларк растягиваются в ухмылке. – Представь себе, что у тебя есть одна из моих фотографий. Эти сиськи заслуживают того, чтобы быть увековеченными в татуировке, не так ли? Лекса искоса смотрит на нее. Ее первая мысль – зачем мне это делать? Быстро вытесненные, о, да, да, они это сделают. Улыбка другой девушки становится шире, она явно увлечена этой своей идеей. – Но только не на твоей руке. – Она позволяет своим пальцам блуждать вниз по пупку Лексы. – Может быть, здесь или... – она касается внутренней стороны бедра Лексы. – Здесь. Лекса ловит эту блуждающую руку прежде, чем она поднимется еще выше. Их пальцы как бы сплетаются вместе, и это кажется естественным, интимным, переходящим на опасную территорию. Какое-то мгновение они смотрят друг на друга, и тишина становится такой тяжелой, что у Лексы сводит живот. – Я тут подумала... может быть, мы могли бы сделать это снова когда-нибудь? – Говорит Лекса, стараясь казаться беззаботной, и ей не нравится, что это звучит немного робко и неуверенно. Улыбка Кларк колеблется, но она не отпускает руку Лексы. – Отношения – это своего рода запретная зона для меня. Вроде как приходит вместе с работой. Люди неизбежно становятся странными и защищаются из-за этого. – Я просто имела в виду секс, Кларк. – Лекса притворно закатывает глаза. – Не то чтобы я хотела быть твоей девушкой или что-то в этом роде. – Очевидно. – Голубые глаза бегают по лицу Лексы. – Ну что, трахаемся приятелями? Я думаю, мы могли бы это сделать. У меня нет никаких проектов, выстроенных в очередь на пару месяцев. Лекса игнорирует голос в своей голове – тот, что звучит ровно и осуждающе, как у Ани – который говорит ей, что за целый вечер из ужасных идей это намного хуже.

***

Она не ждет прощального поцелуя, который дарит ей Кларк перед тем, как покинуть квартиру. Это долгий и томный поцелуй, и он не совсем подходит для того, чтобы отослать случайного партнера по перепихону. Лекса не жалуется. Она все еще думает об этом, возвращаясь с позором в кампус, думая о приятной боли в бедрах и животе и о том, как ее нижнее белье натирает нежную кожу. Она также не ожидает, что получит сообщение от Кларк так скоро. Она проводит пальцем по экрану блокировки, чтобы просмотреть его, и резко останавливается, когда видит прикрепленное изображение. Это же обнаженная натура. Кларк: на случай, если вам понадобится черновик для ваших новых эскизов. ;) Лекса чуть не роняет телефон.