Смерть богов

      Снегопад бил по окнам, и холодный воздух просачивался внутрь, но в казарме было пусто, лишь я сидела, смотрела в окно и всматривалась в утреннюю темень. Моё внимание привлёк какой-то шум, будто кто-то копошился в тумбочке. Я повернула голову в сторону противоположной стены и увидела, как какая-то девушка перебирала вещи в ящичке. Я подошла ближе и увидела Иветту, но она была в полевой форме Авангарда с петлицами и нашивкой ройдера, а не рекрута, что сильно меня удивило. Я стояла и смотрела на неё сверху вниз, та сидела на корточках ко мне спиной и всё пыталась что-то отыскать в тумбочке.       — Иветта, — прошептала я.       Она не ответила и продолжала копошиться в тумбочке. Затем закрыла дверцу и встала, но продолжила стоять ко мне спиной и пялиться уже в стену. Я положила руку ей на плечо и в этот момент поняла, что передо мной не Иветта... А Инкен.       — Инкен? — спросила я и слегка повернула её к себе лицом.       Она резко развернулась ко мне, и вся комната озарилась ослепительным красным светом. Но больше всего меня напугало её лицо — вместо него было кровавое месиво, откуда на пол падали черви и личинки. Единственное, что было нетронутым — глаза. Они в бешеном темпе то расширялись, то сужались, и вскоре из них полилась кровь со слезами и наконец глаза вытекли из глазниц.       * * *       Я раскрыла глаза и увидела Рики на соседней кровати. Его голова свисала с кровати и вот-вот готова была упасть на пол. Несмотря на храп рекрутов и вьюгу за окном стук моего сердца барабанил в ушах. Дрожь пробежала по телу, и солёные слёзы падали на подушку. Я закрыла глаза руками перевернулась на спину, всхлипывая.       — Прости меня, Инкен. Прости меня, Иветта, — сквозь тихий всхлип прошептала я.       Я слезла с кровати и встала у небольшой лесенки, ведущей на второй этаж моей кровати, где спала Иветта. Не знаю зачем, но я забралась наверх и увидела спящую Кауфман. Она лежала на левом боку ко мне лицом и тихо посапывала. Клочок волос залезал ей в рот, и я аккуратно убрала их за ушко и большим пальцем погладила щеку. Уверена, что она пошла в Авангард в дань уважения своей погибшей сестры. Погибшей от моих рук, и никто, кроме Вагнера не знает о моём грехе. Интересно, как он там?       Я ещё немного посмотрела на мирно спящую Иветту и слезла с лестницы. Спать не хотелось совершенно, и я пошла в душевую. Во всей казарме стояла кромешная тьма, из-за зимы непонятно утро уже или глубокая ночь. Не успела я зайти в душевую комнату, как уже стала слышать знакомые голоса.       — И это тебе на погоны, раздевайся, Агна, — Сказал Дрейк, сидящий на полу. Рядом с ним сидел Цирконий в одних лишь штанах, Макс полностью одетый, какая-то девушка из другого квада в одном белье, прикрывая себя полотенцем и Альфред с кислой мордой и полностью голый. Увидев меня, тот резко прикрыл хозяйство шапкой.       — Мики, доброе утро, не хочешь к игре присоединиться? Играем на раздевание, — спросил Дрейк.       — Нет.       Я подошла к раковине и открыла вентиль. Ледяная вода полностью отогнала последние очаги сонливости.       — Почему мы не можем играть в комнате отдыха? Здесь пол холодный, — спросила незнакомая мне девушка.       — Потому что если кто-то заметит включенный свет, то нам звиздячек вставят, а здесь окон нет и никто не увидит. И вообще, не переводи тему. Раздевайся, Агна, — Сказал Дрейк.       Краем глаза я заметила, как Агна расстегнула бюстгальтер и сняла оставшееся бельё дрожащими руками.       — Да не смотрим мы, я краем глаза увижу, что ты разделась и можешь одеваться, никто же не заставлял играть с нами, — Сказал Кабан.       — Я больше с вами играть не буду, — Сказала Агна.       — Правда, лучше поспать на час больше, чем играть утром, — Сказал Альфред.       Я подошла к этой компашке, отчего Агна вздрогнула и прикрыла одной рукой грудь, а другой промежность, но увидев, что я девушка расслабилась.       — Дрейк, а сколько времени? — Спросила я.       Тот судя по лицу изо всех сил старался не смотреть на Агну, перевёл взгляд на меня. Затем поднёс наручные часы очень близко к лицу.       — Двадцать семь минут седьмого, а что?       — Ничего, — Ответила я и вернулась к раковине. Значит до подъёма оставалось всего ничего, — Спасибо.       — Да на здоровье! Всё, ребятушки, одевайтесь и надо возвращаться в кровать, а то сейчас вдруг приспичет Штольца и охренеет от голых Альфреда и Агны. И нас тут сидящих на полу.       Агна быстро надела бельё и майку и словно мышь на цыпочках выбежала из комнаты.       — Где ты её вообще откопал? — Спросил Цирконий.       — Я ей мёд хотел продать вот на днях, но денег у девушки просить как-то неудобно было. Предложил играть с нами. Но я ей сразу сказал, что играем не на интерес. Так, намекнул недвусмысленно, — Засмеялся Дрейк, подошёл к раковине и смочил руки.       — Всё, я спать, — Сонно ответил Крыс и ушёл.       Макс отжался двадцать раз и, не проронив ни слова, тоже покинул душевую.       Я смотрела на своё отражение и изо-всех сил старалась отогнать воспоминая о смерти Инкен, но безуспешно: слёзы снова покатились щекам и ноги задрожали.       — Давай, Кабан, чего ты умываешься? Пошли уже, Мики, наверное, помыться хочет, — Сказал Цирконий.       — Ща-а, — Ответил Кабан, смывая мыло с лица.       Я схватилась руками за раковину, но не удержалась и рухнула на колени. Эмоции, копившие всё это время нашли выход наружу, тело дрожало, а одиночные слёзы заменились целым потоком.       — Мики, ты чего плачешь!? — Подбежал Цирконий и присел рядом со мной, положив руку мне на спину.       — Чего? — Спросил Дрейк, повернув голову в мою сторону, — Чего!?       Я больше не могла терпеть, этот грех терзал мою душу с момент той самой злополучной драки у фермы. Я себе никогда не прощу такой проступок. Мой плач заполнил комнату, парни стояли рядом и даже не знали, что случилось. Им и в кошмарном сне не снилось, что мои руки по локоть в крови. Я — убийца.       — Да что случилось-то? — Всё не унимался с вопросами Конь.       — Скажите, — пересиливая плач, спросила я, — Иветта. С ней всё в порядке? Она не поранилась после вчерашней тренировки?       — Да мы как-то не особо с ней общаемся, но вроде как норм всё, — Отвечал Дрейк, сидящий на корточках рядом со мной.       Прости меня, Иветта. До конца жизни я буду волочить свой грех и нет мне прощения. Я бы не простила.       — Это моих рук дело, хотела как лучше, а вышло, как всегда, — Сквозь всхлип говорила я.       — Чё ты несёшь, Мики? — Спросил Дрейк и вместе с Цирконием поднял меня с пола.       Я хотела уничтожить преступность в своей деревне, чтобы Вагнер мог чувствовать себя в безопасности, а по итогу стала единственным преступником, от которого шарахался сам Вагнер с Гейнцом.       — Простите меня, Вагнер и Гейнц, простите, Инкен и Иветта.       — Нас не так зовут если что, Мики, — Дрейк с трудом натянул на себя улыбку, чтобы разбавить гнетущую атмосферу.       За дверью послышались шаги и недовольный говор.       — Кто там всё ноет в толчке? — Раздался вопрос, и в комнату вошёл Феликс со своим приближённым очкариком.       От увиденного у них чуть ли не глаза на лоб полезли: два здоровых лба держали за руки девушку в слезах.       — Вы что с ней сделали? — Спросил очкарик.       — Да это не мы, клянусь. Она сама пополам сложилась и расплакалась.       — Видишь, что делают приспешники лживого режима с беззащитными девушками? Я уверен, что это попытка изнасилования или избиения. Довели бедолагу до горьких слёз...       — Завали хлебало! — Крикнул Цирконий и повёл меня за одну руку, а Дрейк за другую и вывели меня из душевой.       Парни привели меня к моей кровати и усадили на неё.       — Тише только, народ ещё спит. Мики, возьми себя в руки. Я не знаю из-за чего ты разрыдалась, но успокойся, — Шептал Дрейк.       Я протёрла глаза и легла на правый бок, чтобы они не видели моего лица. Плач понемногу отступал, но осадок оставался.       — Пусть отоспится, пошли тоже вздремнём, Конь, — Прошептал Дрейк. Парни слезли с моей кровати и ушли на свои места.       * * *       Уснуть так и не вышло. Всё оставшееся время до подъёма я успокаивалась. Рано или поздно мне придётся признаться Иветте в убийстве Инкен.       Вскоре командор Штольц зашёл в спальный блок первого взвода и разбудил всех командой "Подъём". Рики, всё это время спавший с вывалившейся головой с кровати, упал.       — Ай-ай-ай, — Тёр он голову рукой и пытался натянуть одной руку штаны.       После утренних водных процедур, я направилась на завтрак, но чуть не столкнулась с огромной толпой людей из разных взводов рекрутов и ординаров.       — Что это такое!? — Кричала какая-то девушка, показывая пальцем в небо.       Я посмотрела в небо и увидела какую-то не то бочку, не то цилиндр. На нём был изображён имперская руна мёртвого бога, который наносят везде где только можно: на нашивки юстициаров, на имперские штандарты, видоизменённая руна красовалась даже на гербе Авангарда.       — Боги, из какой глухой задницы вы пришли? — Возмущался Феликс, — Это — дирижабль!       Феликс ещё некоторое время равнодушно смотрел на дирижабль, но затем на его лице вытянулась улыбка, оскаливая зубы. Дирижабль выпустил какой-то чёрный флаг с каким-то треугольником в центре. Первый раз вижу такой символ.       — Да ладно? Ха-ха-ха, — Смеялся Феликс, — Это же штандарт Альтесрайха! Это дирижабль ригелевцев!       — Сбейте его! — Кричала Лиу.       — Я тебе щас соплю разобью, если скажешь ещё что-нибудь, поня... — Кричал Феликс на Люхен, но когда пересекся со взглядом Иветты, то заткнулся и перевёл взгляд обратно на летающую посудину.       Дирижабль летел довольно низко и медленно, примерно в двух километрах от земли, штандарт на его краю развеивался по зимнему ветру, а вскоре из него начали раздаваться радиопомехи из громкоговорителей.       — Ш-Ш-Ш-Ш-Ш, — раздавались помехи из дирижабля.       — Что происходит!? — Кричал подбежавший командор Штольц.       — Богобоязненные жители города Райтенхаузен, — Сквозь помехи стал раздаваться голос, — Имперский Совет неумолимо глушит наши радиовещания и затмевает светоч истинной правды тенью цензуры... Ш-Ш-Ш-Ш... Верховный Консулат и его преданный народ являются щитом перед слабым, коррумпированным имперским режимом. Я призываю вас не трястись в страхе и внести свою лепту в общую победу! Кёнигсштауфен, Вестштадт, Веберхаус, Шнайдерштадт, Фридрихсхафен, Бринкерхоф...Ш-Ш-Ш-Ш... Флаттербаум, Грюнвальд и бесчисленное множество более мелких городов поддерживают нас. Дальнейшая политика изоляционизма лишь отсрочит неминуемую погибель человечества. Нас стало слишком много, Имперские Земли уже не в состоянии прокормить пятьдесят миллионов человек, и дальше голодные годы будут лишь усиливать хватку на шее имперцев, нам нужны новые земли. Нам нужен новый верховный лидер... Нам нужен весь мир, схваченной под пятой юслендов. Нам нужны вы...       Дирижабль отдалился от воинской части Авангарда и пока весь народ провожал его взглядом, мы заметили ещё дюжину дирижаблей над Райтенхаузеном. Пропаганда из громкоговорителей продолжала источаться, но из-за расстояния становилось трудно распознавать слова.       — Всё, возвращайтесь по местам, солдаты! — Кричал Тайбер.       — Что теперь будет?       — Почти все западные квартапии поддерживают новый режим.       — К бездну Ригеля! Кавасава — наш истинный император!       — Долой преступный имперский режим захдманнов!       — АВЕ РИГЕЛЬ! АВЕ РИГЕЛЬ! АВЕ РИГЕЛЬ!       Едва уловимый галдёж солдат перерос в настоящий хор из вопросов и криков, как в поддержку Ригеля, так и против него. Если по началу Освальда Ригеля поддерживала несколько человек, как мне казалось, из нашего взвода, то теперь за него кричат уже чуть ли не пол сотни ребят.       — РЕКРУТЫ И ОРДИНАРЫ! — Раздался голос из громкоговорителя штаба, — ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ ПО СВОИМ МЕСТАМ! НЕПОВИНОВЕНИЕ ИМПЕРСКОМУ РЕЖИМУ ГРОЗИТ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ И ИЗ ТРЕНИРОВОЧНОГО ЛАГЕРЯ ВЫ МИГОМ ОТПРАВИТЕСЬ В ЛАГЕРЬ ТРУДОВОЙ! ВСЕ НА ЗАВТРАК И ЗА РАБОТУ!       Это прозвучало слишком громко, отчего многие, включая меня, прикрыли уши, но и это не особо спасло. Весь народ стал понемногу разбредаться по территории воинской части, а наш взвод направился в столовую.       На завтрак подали гречневую кашу с небольшими кусками мяса, кусок хлеба и воду. Наш квад, уже знавшие в нём друг друга и подружившись, сел за один длинный стол и молча принялся к трапезе.       — Бесит, — Проворчала Иветта, кинув ложку на стол.       — Чего стряслось? — Спросил Костик.       — Тупой что ли? Ненавижу выродков, которые думают лишь о собственном превосходстве и не чтят мнения остальных людей. Считают, что правда за ними, на деле же они преступники. Эти... Ригелевцы, альтеисты, какая разница, как они себя называют, говорят, что они за человечество, на деле их манит жажда наживы и силы!       Иветта сидела и, оскалив зубы, сжимала кулаки на столе.       — Ещё этот Феликс Готман — пропагондон Ригеля, если бы не имперские законы, то свернула бы ублюдку шею, втоптала в грязь и затолкала в задницу полено, знаете, такое, из которого торчат гвозди и занозы.       — Ладно, полегче, Иветта, мы поняли уже, — Говорила Лиу и поглаживала её по руке.       — Феликс Готман... — Сказал Альфред, — Феликс по кличке анальный клещ.       Троица рассмеялась, но Иветта закрыла глаза и схватилась за голову.       — С кем я служу, боги? — Спросила Иветта и затем резко вскочила на месте, — Один тупой, как валенок, да к тому же не умеющий ссать, как нормальный человек. После тебя в кабинке туалета лужа под унитазом! Ноги тебе переломать и будешь сидя ходить!       Она показывала пальцем на Константина Мильха, на что тот делал вид, будто не понимает о чём речь.       — Другой жирный и вечно потеющий. Как ты вообще отъелся в такие голодные годы? Да к тому же вечно ноешь и ходишь постоянно с хмурым видом, будто тебя весь мир обидел!       Она показывала пальцем на Николауса Кребса, отчего тот аж раскрыл рот.       — Третий вообще мнит себя непонятно кем! В юстициары он собрался, на деле же спит до обеда, пропускает занятия и учит ребят из других квадов курить! Двадцать отжиманий утром, двадцать перед сном, не смеши меня, Макс.       Она показывала пальцем на Макса Мокея.       — Четвёртый рисует пенисы на бумаге и показывает девушкам из других взводов, а перед нами рисуется, будто приличный молодой человек и в нашем присутствии рисует лишь ножи, да щеночков! Мне сказала подруга из первого квада второго взвода, что ты ей рассказал, как у тебя стоит при виде Мики.       Она показывала пальцем на Рики Байера. Я посмотрела на него, он на меня и едва заметно отрицательно качнул головой, будто имел ввиду, что это ложь. Хотя откуда мне знать.       — Пятый вечно рассказывает, как водил баб у себя в деревне на сенокос и там же спаивал. Одним богам известно, что происходило потом! По тебе за распитие и продажу спирта давно трудлагерь плачет, Цирконий! Тоже мне, семейный человек. Ни одна адекватная женщина за тебя не выйдет!       Она показывала пальцем на Циркония "Конь" Риббенмана. Тот хотел было что-то сказать, но Дрейк его пнул по ноге, отчего тот утихомирился.       — А шестой вообще непонятно что забыл в армии, ни маршировать, ни нормально общаться с людьми не умеет! Постоянно опускает свои тупоголовые шутки про говно и тараканов. Оставь их для своих деревенских дружков, им такие шутки жизненны!       Она показывала пальцем на Альфреда "Крыс" Монке.       — Иветта, ты перегибаешь палку, — Пыталась успокоить её Люхен, но та отдёрнула руку.       — Седьмой вообще возомнил себя великим торговцем и распродаёт мёд и хлеб среди сослуживцев! Тебя за такое за яйца бы уже повесили в Райхсмахте! Этого мало, да ещё пристаёт к девушкам и заставляет их играть в дурацкие игры на раздевание...       Показывала она пальцем уже на Дрейка "Кабан" Бруннера.       — Где я заставляю!? — Я впервые увидела, как злится Дрейк. Тот резко вскочил со скамьи, отчего кружка с водой у его тарелки перевернулась, и содержимое вылилось на пол, — Она согласилась...       — Я видела, как ты лапал её между ног, после физподготовки в раздевалке! Сел рядом с ней и сувал руки куда не следует, между ног созрело, а между ушами нет, извращенец!       — Я наоборот отдёрнул её руку от своей штанины и прижал к её ноге, чтобы она не трогала где не надо! Я обеими руками и ногами против внебрачного секса!       — Лги больше!       — ДА ЗАТКНИСЬ ТЫ, СТЕРВА! — Уже просто орал, а не кричал Дрейк.       — САМ ЗАТКНИСЬ, ИЗВРАЩЕНЕЦ! — Пыталась переорать Иветта Дрейка.       Я осмотрела столовую и увидела, как весь народ наблюдал за словесным конфликтом, отчего стало немного неприятно от такого внимания к нашему кваду. Некоторые даже повскакивали со своих мест и подходили, но аккуратно, чтобы не попасть под горячую руку.       — Конченная! — Уже тише крикнул Дрейк и вернул на место уже пустую кружку.       — Восьмая вообще меня чуть не убила! И вообще у тебя, Мики, солома что ли в голове!? Постоянно смотришь на статую Мисаке через окно и повторяешь её стойку! Ты часом не из этих самых? Девушка, которая влюбилась в другую девушку, причём жившую почти пятьсот лет назад! Чего ты взгляд опустила?!       Её слова, подобные ледяным стрелам, вонзающие в самую душу. Не знала, что есть человек на свете, который может причинить мне такую душевную боль. Но виду старалась не подавать и продолжала смотреть на свои ботинки.       — Я боюсь представить, что она про меня скажет, — Пыталась разбавить гнетущую атмосферу шуткой Лиу.       — Расслабься, Лиу, — Ответила Иветта и села на скамью, — Ты выделяешься из этого сброда, тебя я люблю. Как подругу и напарника, а не то, что ты могла подумать.       Она крепко обняла Люхен, отчего та аж пискнула. Продолжать трапезу в привычной тихой и мирной обстановке уже не получалось. Троица из Куругана постоянно переглядывалась, а Дрейк шевелил губами, бросая взгляд в сторону Иветты. По ним можно было прочитать что-то типа "Конченная".       Мы продолжали есть, и кучка народа, всё это время толпившаяся рядом с нашим столом, стала возвращаться по местам. Когда почти все доели кашу, Иветта вдруг встала с места с злобным выражением лица.       — Я попрошу перевода в другой взвод. Лиу, пойдёшь со мной? — Её слова оказали эффект разорвавшейся бомбы.       — А-а? Почему? Мы же уже стали, как братья и сёстры, Иветта! — Люхен схватила её за рукав.       — Я лучше повешусь, чем признаю этот квад своими братьями, — Прошептала она и ушла относить грязную посуду.       Она не успела уйти далеко, как на всей территории начала греметь сигнал тревоги. Все квады ринулись со своих мест к выходу, лишь Иветта в недоумении стояла и наблюдала за толпой. Пара человек столкнулись с ней плечами и та обронила посуду на пол и вскоре сама рухнула на пол.       — Мики! Бежим на выход, чего стоишь? — Спрашивал меня Рики, который схватил уже мой рукав и тянул в сторону выхода.       Я отдёрнула руку и подбежала к Иветте и помогла ей встать, но увидев меня, та резко отвернулась и побежала со всем потоком на выход. Я последовала за ней.       В центре звон тревоги был ещё громче, отчего люди в попытке что-то сказать друг другу начинал кричать прямо в уши. Благо, тревога перестала греметь и из радиовещателя начали доноситься помехи, а затем чем-то голос.       — Воины Авангарда! Город Райтенхаузен погряз в бойне между имперцами и сторонниками Альтесрайха! Верховный юстициар Имперских Земель Иоахим Шпицман призвал нашу воинскую часть помочь стражам порядка вернуть контроль и порядок на улицах города! Всем вооружиться и ожидать дальнейших указаний от ваших командиров взводов!       — Кажется, началось, — Сказал Рики.       — Что началось? — Спросил Костик.       — Война людей с людьми. Нет ничего страшнее этого предложения.       Эффект радиовещания из дирижаблей этим утром оказал на жителей этого многомиллионного города призыва к действиям. Страшно представить, что творится сейчас на улицах, но уже видно, как валит дым вдалеке.       — Невозможно предотвратить неизбежное! Голос истинного императора сыграл свою роль... — Кричал Феликс, но его прервала группа из нескольких человек, которые уложили его на лопатки и били ногами. Но их самих вскоре повалили на снег уже сторонники Феликса и Ригеля в целом. Завязалась драка между сторонниками старого и нового режимов, уже на территории самой воинской части.       Это конец. Когда даже армия бунтует, старый порядок уже ничего не спасёт. Наш квад стоял у штаба и наблюдал, как драка между дюжиной парней переросла в настоящий мордобой между взводами, и лишь наш квад стоял и не вдуплял, что делать дальше.       — Что... вообще происходит? — Спросил Николаус.       — Как они вообще определяют, кто за Ригеля, а кто за Кавасаву? — Справедливо подметил Рики.       — За почти месяц нахождения здесь уже плюс-минус стали понимать, кто за кого. Тот кто за Ригеля, просто знали своих и били незнакомые лица. Я так думаю, — Ответил Макс.       Раздался выстрел. Весь народ замер при виде офицерского состава на крыше штаба с винтовками и пистолетами.       — Прекратить бессмысленный мордобой! — Кричал офицер, принимавший у нас присягу в начале службы, — Построиться всем по взводам и квадам и ожидать дальнейших указаний! Иначе следующая пуля полетит в вас!       Люди с огромным нежеланием начали приходить в себя и вспоминать, зачем они вообще все здесь, но шок от драки за какие-то идеи насильно въелся в сознание. Людей будто подменили, и они, наслушавшись пропаганды непонятных людей стали бить друг другу морды. Я перевела взгляд с людей на огромную статую Мисаке — уже не скрываю перед собой того факта, что она мой объект для подражания. Она своим невозмутимым взглядом смотрела в сторону Райтенхаузена, над которым повисла угроза потери имперского контроля. Интересно, что бы она сказала и сделала в этот момент? Ведь в её годы жизни происходило примерно тоже самое, и она, как и весь Авангард, выступила на стороне императора и защитила честь имперцев путём подавления флегеров-путчистов. Времена проходят, а люди не меняются.       Я последую её примеру и защищу честь императора и Авангарда.