Сын Старка

Детская комната, примыкавшая к их покоям, была очень большой. У дальней стены стояла массивная детская кроватка из чардрева, в которой легко могли спать двое детей. Вдоль восточной стены стояла кровать и шкаф для Виллы, кормилицы Джона. На противоположной стене стояли два сундука с рисунками для детских вещей, по одному для каждого ребенка, и большой витиевато украшенный сундук для игрушек. Здесь было достаточно места для мальчика, которого он держал на руках. Так почему же, когда он вошел, Джон лежал в корзинке около постели Виллы? — Леди Кейтилин сказала, что детская кроватка предназначена только для вашего наследника, а не для вашего ублюдка. Яд, который Вилла сдерживала на своем языке, ясно читался в ее глазах. Эддард не мог не разделить ее возмущения. Кейтилин не была его первым выбором в качестве жены, и он не был ее первым выбором в качестве мужа, но они достаточно хорошо относились друг к другу. Возможно, именно поэтому он не ожидал, что эта женщина окажется такой злобной. Это было не так, как если бы он отбросил Робба в сторону или ожидал, что женщина будет кормить Джона своей грудью наравне с Роббом. Все, чего он хотел так, это чтобы мальчики делили детскую. Кейтилин не должна была иметь ничего общего с Джоном, если бы только сама этого не захотела; Вилла была там, чтобы заботиться обо всех потребностях мальчика. Но на каком-то уровне он ожидал этого. Нед слышал рассказы о том, как гневные жены душили во сне детей, рожденных на стороне. Хотя он знал, что Кейтилин не была настолько злой женщиной, все же Нед таскал Джона с собой на все свои встречи и ежедневные дела, которые требовали его лично присутствия, а Вилла, кормилица, никогда не отставала больше чем на несколько футов, на случай если ребенок проголодается. — Я позабочусь об этом Вилла, — сказал он, глядя на спящего младенца у себя на руках. Женщина кивнула и вернулась к зашиванию одного из своих платьев. В ту ночь, когда Кейтилин вернулась из детской, уложив спать Робба, она с любопытством посмотрела на Неда, который лежал, откинувшись на подушки, и раскладывал несколько дополнительных подушек между ними слева от себя. — Что ты делаешь, Эддард? — Я не хочу, чтобы кто-то из нас задавил Джона ночью. Подушки станут буферами, — деловито сказал он, укладывая темноволосого ребенка и укрывая его одеялом. — Конечно же, ты шутишь… — Эта колыбелька, как ты любезно напомнила Вилле, предназначена для моего наследника, а не для моего ублюдка. Я не хочу, чтобы мои дети находились далеко от меня, так что пока я не смогу сделать другую кроватку, он будет спать здесь. — Я не буду спать в одной постели с твоим ублюдком! — сплюнула она, ощетинившись, как кошка. — Тогда я боюсь, дорогая жена, что тебе придется позвать Вайона и сказать ему, чтобы он приготовил для тебя одну из гостевых комнат. Серые глаза Неда поймали и удержали ее взгляд; он никак не отреагировал на ее истерику. — Как вам будет угодно, — сухо сказала она, натягивая халат поверх ночной рубашки и возвращаясь в детскую, чтобы забрать сына. — Нет, Кэт, оставь Робба там, где он находится. Я же сказал, что не хочу, чтобы мои дети были вдалеке от меня. Кейтилин выскочила из комнаты, хлопнув тяжелой дверью так громко и резко, что оба мальчика в ужасе проснулись и заплакали. — Вилла, ты не могла бы привести Робба ко мне? — крикнул Эддард, стараясь перекричать вопли Джона, прижимая мальчика к груди. Вилла поднесла к нему Робба, мальчик покраснел и тоже пронзительно заплакал. Когда Эддард прижал мальчиков к своей груди, они притихли и стали смотреть друг на друга, а потом потянулись и коснулись друг друга пухлыми неуклюжими пальцами. Они сжали свои ручки, и в конце концов, когда Эддард уложил своих мальчиков на перину, они перекатились и захихикали. Было ясно, что они очень любят друг друга. И по правде говоря, трудно было поверить, что они не близнецы. Они были примерно одного роста и темперамента. Единственное, что их разделяло, — это внешность: Робб с его рыжими волосами, которые ему достались от Талли и Джон с его темными волосами и старковскими чертами лица. Джон был одного возраста с Роббом. Эти два мальчика были буквально на один день старше друг друга. Они прекрасно ладили. Робб был веселым маленьким существом, круглым и приземистым, и всегда улыбался. Джон был любопытен, ему хотелось все увидеть, потрогать и попробовать на вкус, он булькал и визжал, когда к нему обращались, и любил, чтобы его обнимали и целовали. Оба ребенка были счастливы, оба здоровы и были буквально самим воплощением жизни. И в конце концов это было все, что он действительно мог желать для своих сыновей.