Сын Старка

Джон Сноу прекрасно знал, что говорят о нем за его спиной. Прачки щебетали о том, что они с Роббом уже достигли того возраста, когда можно будет обсуждать перспективы брака. И не соблаговолит ли лорд Эддард женить своего бастарда на дочери лорда или купца, или не пошлет ли его куда-нибудь, чтобы он стал рыцарем, или еще какую-нибудь подобную чепуху. Джори хвалил его навыки с мечом и использовал его, как пример, чтобы пристыдить старших мальчиков во дворе. Септа Мордейн была в отчаянии из-за него, она ворчала на него, из-за того, что он прятал Арью, когда та должна была быть на уроках и позволял ей носить штаны из которых он сам уже вырос. Северные лорды всегда хорошо отзывались о нем. Расспрашивали о его успехах с мечом и здоровье. Они говорили о том, как он вырос из ребенка, который всегда был завернут в меха и сидел перед своим отцом, когда лорд Старк покидал Винтерфелл, в сильного юношу. Фермеры, которые заботились о стеклянном саду, жаловались, на то, что он крал апельсины с единственных трех апельсиновых деревьев, которые были в саду. (Джон всегда делился с отцом трофеями своих полуночных набегов, и поэтому его никогда не ругали). Служанки восхваляли его старковские черты лица, хорошие манеры и задавались вопросом, удалось ли кому-нибудь из их друзей заманить его в постель. Они верили (и правильно), что если у него будет ребенок от одной из них, то он женится на этой женщине. Теон пошутил, что Джона кастрировали сразу же после рождения, потому что он не проявлял никакого интереса к посещению борделей, когда их пускали в город. Компаньонки леди Кейтилин — все буйные южанки шептались между собой, что это только вопрос времени, когда Джон выскользнет из своей комнаты в детском крыле и перережет глотки своим братьям и сестрам в надежде унаследовать Винтерфелл. Они шептались, что его мать спрыгнула с башни в Дорне, как только поняла, что ей придется воспитывать ублюдка-северянина. Леди Кейтилин, он никогда не слышал ее слов, но она ясно дала понять, что он не был одним из истинно рожденных детей лорда Эддарда и поэтому не должен сидеть за главным столом, когда приезжают гости, что он не должен называть отцом человека, который произвел его на свет (он уже давно перерос детский эпитет папа). Что она считает одежду Джона, игрушки, подарки и лошадь слишком экстравагантными для ублюдка. Было ясно видно, что она считает его чужаком. Когда они наткнулись на мертвую лютоволчицу и ее щенков, Джон почувствовал, как у него скрутило живот. Там было пять щенков: три самца и две самки. Щенки были предназначены для детей Старков, совпадений такого масштаба не случалось просто так — очевидно, что это был дар богов. Даже боги ясно дали понять, что Джон не один из них. — Разве ты не хочешь одного из щенков себе, Джон? В тот момент Джон не мог любить своего отца сильнее. Даже если леди Кейтилин и сами боги ненавидят его, у него всегда будет любящий отец. — Я не Старк. И это было правдой. Несмотря на то, что он выглядел как двойник лорда Старка, его звали Джон Сноу. Когда они уже собирались уходить с поляны, Джон услышал звук. Он спешился и прошел мимо трупа лютоволка, чтобы забрать последнего щенка. Он был маленький, такой же белый, как и снег, в котором его нашли. Глаза щенка были открыты, они были красные словно кровь. Щенок напряженно сжался и сгорбился у него на руках, усталый, замерзший, дрожащий и жалобно скулящий. Джон слегка улыбнулся и прижал к себе маленького зверька. Может быть, он и не Старк, но все же он был сыном одного из них.