Sometimes we need that

За окном большого мегаполиса сквозь щели меж больших небоскрёбов собираются первые лучи солнца, одаривая жителей первым теплом. После ночного ливня дороги сырые, а из ближайшего парка веет свежестью зелени. Погода вдыхает новые силы и энергию на продолжительный день, показывая себя во всех красе. Хорошее настроение поднимается моментально, но только у него. Время 5:06. Чонгук давно привык вставать в это время, чтобы как обычно сделать пробежку по влажной дорожке для бега возле дома. Утренняя прохлада окутывает открытые участки тела, чуть щиплет за кожу морозец и проникает в лёгкие свежим воздухом. В плеере любимая ритмичная музыка, а голос Альваро Солера уже въелся под кожу толстым слоем. Перед глазами до боли знакомая местность: небольшой парк через дорогу, под боком огромные многоэтажки и площадки. Парень трусцой бежит по направлению в спортзал, чтобы начать ежедневную тренировку. Спортивная сумка через плечо чуть ударяется о бедро, мешая, поэтому Чонгук придерживает её за ручки руками. Чон любит бегать по утрам. Особенно после вчерашних громких вечеров. Казалось бы, поссорился со своей второй половинкой. У каждого первого случается. Только вот телефон вчера ночью вылетел в окно, разбившись где-то на асфальте, нервы полопались, сон сказал "адьос", а алкоголь "ола". Как хорошо, что по дороге всё выветрилось. Чонгук добегает до здания со сбитым дыханием и открывает стеклянную дверь рывком на себя, заходя в прохладное помещение холла, проветриваемое кондиционерами. Помещение выдержано в стиле минимализма, содержащего в себе черные, серые и светло-деревянные тона. Интерьер отлично гармонирует с растительностью, поэтому её здесь так много. На пункте приёма его дожидается лучший друг, который работает здесь ровно столько же, сколько этот зал посещает Чонгук. Парень, завидев друга, улыбается ему, стоя за огромным столом. — Как дела, братиш? — светловолосый подходит к стойке ближе, пожимая другу руку и обнимая за плечо. — Чимин, я тут весь день проторчу, поэтому не еби мозги, записывай в свой журнальчик, — хмурится Чонгук и откидывает назад отросшую угольную челку, которая недавно была сухой. — Воу, что так? — не унимается Пак, доставая из полок позади журнал, чтобы записать фамилию друга. — Он уже в зале? — холодно спрашивает Чонгук. — Опять? — Чимин моментально догоняет. Когда Чонгук это спрашивает, значит снова разругался с парнем. Кстати об этом. Чимин нормально воспринял новость о голубизне друзей, позже, тяжело вздыхая, думая о том, что все фитоняшки могут прекратить так выпячивать задницу, делая выпады и томно смотря на качающего рядом пресс Чонгука. Немного о Чоне. Этого парня здесь знают все, скажем так, местная звезда этого зала. Каждая девчонка здесь не пройдет мимо него, не мазнув взглядом по выраженным кубикам пресса или бицепсам. Чонгук же в свою очередь подмечал упругую задницу. Одна такая очень привлекла его однажды. — Да, он там. Кроме вас, мои дорогие, в пять утра никто не приходит, — Чимин перед носом Чона захлопывает журнал и с натянутой улыбкой отворачивается, чтобы убрать его. — Убью, если разнесёте зал. Чонгук, опустив голову вниз, проходит по коридору дальше и, открыв стеклянную дверь ладонью, проскальзывает в просторный пустой зал. В это время он как никогда выглядит любимо. Нет тяжело дышащих потных тел на каждом шагу, смоляных взглядов девушек, в глазах которых огонь вспыхивает, температура не такая раскаленная, запах пота не такой сильный, а тишину разрушают такие полюбившиеся вздохи единственного человека. В противоположном конце зала, на расстоянии шести с половиной метров находился парень примерно возраста Чона, с огенно-красными волосами, делающий подъём на бицепс штанги, стоя спиной к Чонгуку. В его руках крепко сжатый изогнутый грифель, на каждой стороне которого 15 кг. Красноволосый делает вдох и поднимает снаряд, сгибая руки в локтях и держит его в положении три секунды, вместе с этим выдохнув, затем опускает. Мышцы спины красиво напрягаются и перекатываются под загорелой кожей. Молодой человек снова вдыхает побольше воздуха и рывком поднимает штангу вверх. Чонгук так и застывает на месте, любуясь выраженными рельефами блестящей от пота спины, но когда парень перед ним опускает снаряд, то рефлекторно отворачивается и проходит в сторону, кидая рядом сумку и доставая оттуда бутылку в полтора литра прохладной воды и полотенце. Чон присаживается на лавочку, делая пару глотков. После пробежки пересохло в горле. Парень в другом конце зала делает передышку, разминая слегка затёкшие ноги и вновь продолжает, но уже повернувшись в пол-оборота к Чонгуку, подняв подбородок чуть выше, открывая вид на сильную шею, которую красиво обвивают выпуклые ветвления вен. Красноволосый не смотрит в его сторону, подняв глаза к потолку, но Чонгук чувствует его взгляд на себе боковым зрением. Брюнет не обращает внимания и, закинув полотенце на шею, начинает делать упражнения для разминки, одарив взглядом алую голову. Разомнув шею и плечи, Чон начинает делать приседы, совсем как те фитоняшки, да-да. Тэхён принимает правила игры. Он останавливается, чтобы снять прилипшую из-за пота белую растянутую майку, показывая рельеф смуглого торса и как-бы невзначай, закидывает красную чёлку пятерней назад, затем снова приступая к подъёму штанги. Чонгук хмыкает, показывая весь свой пофигизм, но внутри все возгорает ярким пламенем, сжигая все органы, что кажется вот-вот и будет дышать огнем. Этот Ким Тэхён знает куда надавить. Незаметно для самого себя Чон задерживает взгляд на чужой (излюбленной) мокрой коже, но сразу же мысленно дает себе звонкую пощёчину за слабость. Чонгук переходит к другому упражнению, «случайно» становясь к парню напротив боком, и нагибается, вытянув пальцы к стоящим рядом ступням, вместе с тем нарочно постанывая от якобы лёгкой боли в коленных суставах, когда на самом деле давно боли там не чувствует. Тэхён задерживает взгляд на упругих ягодицах под черной тканью шорт и закусывает губу, чуть не роняя на пол снаряд. Они это любят. Любят мучить друг друга таким образом, находясь по разные стороны и нарочно соблазняя. Но это вынужденная мера. Особенно когда в зале скапливается много людей. Девушки строят глазки обоим, делают всё, лишь бы их одарили взглядом, но глаза этих парней обращены только друг на друга. В них горит огонь маленькой войны. Они любят доводить друг друга, распаляя, возбуждая, чтобы после тяжелой тренировки под каплями душа доводить друг друга до разрядки. Но война приобретает новые обороты, когда они в ссоре. Мучить и мучиться самим слишком кайфово, наблюдать ярость в чужих глазах, искры, безумие, подкидывать дрова в огонь похоти, но оставить друг друга одних. Садомазохизм. Боль вперемешку с удовольствием. Называйте как хотите, Тэхён и Чонгук это обожают. Это вовсе не больная любовь или что-то в этом роде. Просто только так они могут чувствовать друг друга на протяжении долгого дня, когда находятся в поле зрения, но на расстоянии. Стоило сказать, что Чонгук работает фитнес-тренером и у него в этом здании личный зал, который чаще всего посещают девушки от двадцати, а Тэхён личный тренер и по совместительству диетолог. Стоит также поподробнее рассказать как они познакомились. Довольно смешной случай. Чонгук оставался в зале до вечера, разморенный, уставший настолько, что перед глазами смазывалось, но нарушить личную традицию пятницы не хотелось, поэтому, когда в почти опустевшем зале он заметил стоящую задом фигуру, вжался в, как думал, женскую задницу, за бёдра прижимая к себе и удивляясь насколько девушка «фигуристая». После неудачной попытки смять грудь— очнулся... Итог: секс с мужчинами понравился больше и эта задница тоже понравилась. Чонгук заканчивает разминку, сделав достаточно упражнений. План занятий на сегодня содержит развитие мышц ног. Поэтому он по уже знакомой программе подходит к силовой раме, где лежит штанга, после чего берется за прямой гриф, подныривая под него, и подпирает трапецией. Затем снимает снаряд и отходит от рамы на пару шагов, крепко держа грифель в руках и выпрямляется. Штанга на плечах около 40 кг. Чонгук выдыхает и плавно приседает, делая вдох, и плавно выпрямляется, выдыхая. Внимание Тэхёна находит сбоку красивый силуэт. Чон специально стоит боком, провоцирует. Ким поднимает снаряд последний раз, после чего возвращает его на место, садясь на лавку, одной рукой опираясь назад, рядом стоит бутылка воды. Тэхён открывает крышку и жадно присасывается к горлышку, глотая спасительную воду, которая будто специально минует рот и каплями бежит по и так мокрой шее, сливаясь с потом, капли красиво обвивают адамово яблоко, спускаясь к острым ключицам, собираясь в ямочке посередине, затем продолжая путь по груди, в местах между кубиками пресса и впитываясь в кромку шорт. Тэхён продолжает жадно пить, тем самым подергивая кадык вверх. И каждый раз, когда он дёргается, у Чонгука дёргается между ног. Эти будничные мелочи не сравнятся с этой мировой. К чертям эти игры, терпение лопнуло. Чонгук рычит, выпрямляется и чуть не роняет штангу на пол с оглушительным грохотом. Нервы на пределе, возбуждение горит. Он закусывает нижнюю пухлую губу и стремительно настигает парня в противоположном конце зала и гневно ударяет кулаком по стене позади красноволосого, близ его лица. — Ты чего добиваешься?! — как будто сам не знает. Играть дурачка на публику получается отлично, но для Кима совсем нет. Тэхён откладывает бутылку совершенно спокойно, не отрывая глаз от чонгуковых, в которых чернота вспыхивает искрой. — А чего добиваешься ты? — и приближается к лицу напротив, сбито выдыхая на чужиеобожаемые губы. Нельзя не сказать, что оба теряются, стоя вот так. — То есть, — начинает Чонгук, наклонив голову к плечу, чуть заметно ухмыляясь, — вчера ты посылаешь меня на все хуи мира, орёшь в телефон нелепые глупости, а теперь как ни в чем ни бывало заводишь, сука? — Какие к примеру глупости, — повторяя движения Чона, Ким склоняет голову вбок, приближаясь, чуть задевая его губы своими, раскаленными. — Я в постели хуже твоего бывшего? — отвечает вопросом на вопрос, заводясь ещё сильнее. — Давай проверим, — выдыхает и в один момент притягивает Чонгука к себе за затылок, втягивает в жадный, животный поцелуй, в котором Чон быстро забирает лидерство, просовывая свой язык в тэхёнов рот, проходится по ровному ряду зубов, сплетается с Тэхёновым. Ким тянет на себя как можно ближе, зарывает руку в чёрных, мокрых от пота волосах и оттягивает отросшие волосы на макушке, наматывая на кулак. Чонгук обожает это. Обожает с Тэхёном. Брюнет садится рядом, беря Кима за крепкую талию и тянет на себя, а тот желая максимально сократить расстояние между ними, садится на накаченные бедра, обхватывая руками за плечи и шею, меняя угол наклона головы, чтобы Чон мог проникнуть языком глубже. Он, в свою очередь, шарит руками по голой сырой спине, раскаленной до предела. Оглаживает каждый миллиметр, мнёт сильные бока, пересчитывая рёбра, после чего пальцами скользит по позвоночнику, спускаясь к глубоким ямочкам на пояснице. Ким выгибается, стонет в поцелуй, тянет угольные волосы назад, отстраняется, но вновь возвращается к излюбленным губам, прикусывая кончик чонгукова языка. — Тебе прошлых разов было мало, чтобы удостовериться? — рычит Чон, резко схватывая упругие ягодицы, от чего Ким выдыхает и прикрывает глаза, откидывая голову назад, тем самым открывая вид на медовую шею. — В прошлые разы ты слишком расслаблялся... — брюнет только усиливает хватку, вытягивая тяжелый выдох. — Ах... Вот оно что, — Чонгук приближается к пульсирующей жилке и легонько кусает в это место, скользя губами вверх, к красному уху, выдыхая в раковину: — Когда? Сверху или снизу? — и кусает остервенело за мочку без сережки, всасывая её и оттягивая. — Сверху, — Тэхён распаляется сильнее с каждым действием Чонгука. Томно выдыхает, в удовольствии прикрывает глаза и нарочно ёрзает задницей о стояк брюнета, а тот резко вдыхает носом и вгрызается в мягкие губы с новой силой, кусая до первых капель крови. — Я тебя понял, — шёпотом, языком слизывая слюну с Тэхёнового рта и вновь приникая к красивой шее, то всасывая до красноты кожу, то кусая, но в извинения за боль тут же зализывая, оставляя на языке солоноватый вкус. На разгоряченной шее расцветают насыщенные алые, как его волосы, засосы и укусы, как никогда сильные. Чонгук не на шутку зол, полон ярости, переливающейся через края терпения. Тэхён же хватает его за волосы, сильно сжимает пряди в руках, царапает ногтями затылок, закрадывается под майку, очерчивая лопатки. У Кима внутри расплывается жгучее тепло, собранное со всех уголков тела и оседающее в нижней части живота приятной тяжестью. Ему так мало. Им обоим. Чонгук берёт его под бёдра и легко встаёт с места. Ким рефлекторно обвивает тонкую талию Чона мускулистыми ногами и также рефлекторно трётся пахом о его пресс, прося большего. На ватных ногах Чонгук несёт Тэхёна в сторону разложенных матов и кладёт его на два лежащих рядом поперёк. На чёрной кожаной ткани ярким пятном ложатся красные вихры Тэхёна, Чонгук залипает ненадолго, любуюсь красотой любимого человека. Чонгуку кажется, что нет таких слов, способных описать совершенство Тэхёна. Он больше, чем прекрасен, больше, чем идеален, больше, больше, больше. Чон до сих пор не понимает, как не замечал своё, которое всё время было рядом. Душа слонялась от одной к другой, искала своё внутри не тех людей. Одна девушка сменялась другой, проблема дошла до той степени, что ни одна не могла за раз утолить животный голод. А Тэхён смог. В день их знакомства он конечно дал ему... Леща. Но видимо это и вскружило голову. Хотелось его всегда, во всех смыслах, и после этой встречи в голове всё приводилось в порядок. Тэхён неописуем. Чонгук жадно, по-собственнически выцеловывает шею, не упуская миллиметры, бездумно мажет губами по лицу, целуя то в родинку на носу, то в щеки, то в лоб, даже в макушку, но особое внимание уделяет губам. Опухшим, красным, таким безумно любимым, сводящим с ума. Такой Тэхён опьяняет и пленит сознание одним лишь взглядом. Тэхён отвечает не меньше Чона, бродит руками по телу, сминает мышцы, чувствительно действует на эрогенные зоны – за ухом, на пояснице, на затылке, от чего брюнет с дрожью выдыхает в губы Тэхёна, а тот радуется своей проделке, ухмыляясь в поцелуй. Чонгук, не отрываясь от сладости, скользит рукой по внутренней стороне бедра, чуть давит на дергающуюся мышцу и принимается снимать ненавистные шорты, невзначай задевая тэхёнов стояк, проглатывая его стон. — Чонгук, не здесь... — шепчет Ким, прикрывая глаза, вдыхая кислород по новой. — Никто не приходит сюда в такую рань. Чонгук силой срывает чёрные шорты на резинке, подхватывая вместе с ними боксеры знаменитой марки. Его виду открывается полностью обнаженный Ким, такой горячий, по-дьявольски ухмыляющийся, с танцующими чертями на дне зрачков. Чон ведёт дорожку губами от пупка до линии челюсти и чмокает за ухом. Тэхён дёргается от маленьких движений, глазами не просит, а требует уже что-то сделать. Чон подносит два пальца к его рту, Ким сразу реагирует и обхватывает их губами, обильно обсасывая всю длину, после чего брюнет разводит крепкие ноги в стороны и касается прохладным пальцем сжимающейся дырочки. Чон не скупится на приятности, свободой рукой мнет упругую задницу, заставляя Тэхёна расслабится, после чего проникает пальцем внутрь на одну фалангу. Ким не чувствует боли, но неприятные ощущения липнут со всех сторон, из-за чего он рефлекторно сдавливает в руках края мата. Чонгук медленно начинает вводить его глубже, вскоре палец полностью исчезает внутри, заставляя красноволосого свести густые брови к переносице. Чонгук добавляет второй палец, растягивая тугие стенки на манер ножниц, всё больше разводя сочные половинки в стороны. — Чонгук... — сдавленно выдыхает Тэхён, но Чон сразу затыкает губами, жадно их вылизывая и кусая. Брюнет двигает пальцами чуть быстрее, через минуту вытаскивает их из растянутой дырочки, снимая теперь уже свои шорты вместе с бельём, что падают к коленям. Чонгук ловко поворачивает Тэхёна на живот, руками пододвигая колени ближе к животу, сгибая их. Ким без слов понимает и встает в коленно-локтевую, мазнув пульсирующим членом по коже мата и сжимая руки в кулаки. Чонгук проникает головкой внутрь, придерживая Тэхёна за талию, даёт привыкнуть, затем начинает двигаться, постепенно входя глубже. Тэхён только болезненно мычит, тянется к своему, сочящемуся естественной смазкой члену, но Чонгук, заметив это, бьёт по ладони. Он нагибается к уху ближе, чтобы сладко прошептать: — Ты у меня от одних ощущений кончишь, — и резко входит во всю длину, срывая с Тэхёна ругательства под нос. — Значит тебя не устраивает, когда я трахаю тебя? — он хватает Кима за алые волосы, наматывая на кулак и оттягивая назад голову. — Получается с тобой всё время нежничал... — Чонгук бёдрами делает движение назад, а после снова резким толчком входит по самое основание. Тэхён шипит, сжимает глаза до белых точек в темноте, впивается ногтями в собственные ладони. — Готовься орать. Чон набирает темп, делая продолжительные толчки, не дав Тэхёну привыкнуть, но ещё щадит, врывается не быстро, но Киму всё равно больно, из-за чего он сжимает эластичные стенки вокруг чонгукова члена, причиняя боль в ответ. Секс по расписанию, но война войной. Вызов принят. Чон кусает внутренную сторону щеки, после чего сильно шлёпает по одной половинке. Когда Тэхён только сильнее жмется, брюнет повторно шлёпает, зажигая кожу. Место от шлепка горит, разносит дрожь, вырывает кряхтение. Ким старается расслабиться, но не может не признаться, что именно этого ждал от Чонгука – дерзости, доминирования, властвования над его, Тэхёна, телом. Чон начинает ускоряться, грубо проталкиваться внутрь, как можно глубже, то и дело меняя угол, в попытке найти заветный комочек нервов. — Чон... — договорить не успевает, так как внезапный крик срывается с его губ, разлетаясь на весь зал. Тело будто прошибло током, после которого приятный осадок в виде тепла начал распространяться и циркулировать с кровью по телу. Вот оно. Чонгук останавливается, следит за реакцией красноволосого, но для полного убеждения делает толчок снова. Тэхён вскрикивает, размякая и теряя силу в руках, но Чонгук ловит, прикладывает к груди руку, позволяя ему мягко лечь и, уже точно убедившись в направлении, глубоко входит внутрь, из-за реакций Тэхёна срывается на быстрый темп, делая всё резко, оставляет следы смачных шлепков, по животному, выбивает крики, гортанные стоны. Ким среди них теряется, не успевает хватать новые порции кислорода, самостоятельно насаживается на Чонгуков член в попытке получить как можно больше. Чон подушечками пальцев скользит по мокрой спине к волосам, оттягивая пряди на затылке ближе к себе, сам приближается к уху и рычит в него утробно, опаляя, так как любит. По залу громко разносятся шлепки двух разгоряченных тел друг о друга, срываются стоны, тяжёлое дыхание. Несмотря на то, что помещении почти пустует, раскаленный воздух не спасают даже несколько тихо работающих кондиционеров. Но не только они наблюдают переплетение тел. Чимин ругается под нос, смотря в экран монитора, где мелькает множество маленьких картинок. Несколько человек сидят в ожидании, когда администратор разрешит войти в зал, так как там проходит небольшой «ремонт» и сам себе удивляется, ведь подобрал нужное слово. Сколько бы раз эта парочка не расходилась, именно Пак становится ниточкой их воссоединения, но такого разворота он не ожидал... Что сказать начальству? Два сотрудника устраивают потрах... кхм... Примирение в общественном месте, задерживая поток людей. Так без премии остаться можно, хотя этим двоим наверняка без разницы. — Вот ведь кролики, — шипит под нос, то и дело кидая взгляд на монитор. — Извините, долго ещё? — улыбчивая девушка подходит к стойке, одаряя беспокойным взглядом. — Подождите ещё минут пять-десять. Они почти закончили, — и улыбается наигранно. — Ещё... — Ким плавится, гнётся в умелых руках любимого, тянет голову назад, прикрывая глаза. Чонгук старается не только угодить, а поразить Тэхёна, потопить в удовольствии и наслаждении до потери сознания, выбить из него все силы. Ким всё ещё пытается прикоснуться к себе, но Чонгук обрубает совсем. Брюнет ладонями скользит от Тэхёновых плеч к локтю, ложится на него сверху, касаясь своей щекой его виска. От таких ласок Ким вздрагивает. Тело в таком положении затекло и ужасно ноет, но сейчас плевать на это хочется. Он жмётся ближе всем телом, всем телом ощущает жар чужого тела, чувствуя спиной как бьётся чонгуково сердце. Брюнет впивается жарким поцелуем в его шею, желая пометить каждое место, продолжая от локтей вести руками к ладоням, переплетая пальцы, выцеловывая ухо и щеку. Тэхён выдыхает от таких нежностей, особенно когда устает от долгого секса. Быть наедине с ним, вот так – самое прекрасное начало или завершение дня. Утренний секс вместо крепкого кофе, на десерт после ужина, когда бы ни было, быть во власти друг друга – космически. Чонгук делает последний толчок и выходит из Кима, кончая тому на спину, а он за ним, оставляя на черной кожаной ткани белые пятна. Брюнет садится на пятки и откидывает пятерней блестящие от пота волосы назад, шумно выдыхая, прикрыв глаза. Тэхён валится без сил на живот, в попытке восстановить дыхание, собрать все силы и встать, но не получается. Чонгук ложится на него приятной тяжестью, сбито дышит в щеку, прикусывает клыком, но тут же чмокает. — Скажи честно, — вновь шепчет, — ты сказал это для того, чтобы разозлить меня? — Тэхён ухмыляется, выдыхает остатки воздуха, находя в себе силы, скидывает Чонгука на спину и ложится сверху, кладя голову на сильную грудь, заглядывая в чёрные омуты зрачков. — Как видишь, ты повёлся, — Чонгук смотрит из под ресниц на Тэхёна и смеется, кряхтя. — Никогда так не говори, — Чонгук продолжает улыбаться, откинув голову назад, наблюдая над собой люминисцентные лампочки на потолке. Он на ощупь зарывает руку в щекотящие грудь алые пряди, другой гладит по спине и прижимает Тэхёна ближе к себе, водя носом по мягкой макушке, вдыхая цитрусновый запах шампуня смешанный с потом. — Я понял, тебя такое заводит, — Тэхён еле восстанавливает дыхание. — Теперь буду почаще издеваться над тобой. Воцарившуюся идиллию развивает настойчивый стук со стороны входа. Сквозь стеклянную дверь стоит их общий друг, испепеляя взглядом, прожигая вместе с этим стекло. Чимин кивает в сторону выхода из коридора в холл и показывает на часы, намекая на то, что им пора собираться, после чего уходит также внезапно, как и появился. — Блять, нам хана, — смеётся Чон, хлопая Тэхёна по заднице, чтоб вставал, что тот и делает. — Да ладно, Чимин прикроет, — Ким соскребает себя с Чона и крепко опирается руками о пол, вставая, но чуть не падая назад. От внимания брюнета это не уходит, видя как Тэхён вымотался, решает: — Пошли домой. — Намекаешь на продолжение? — Почему бы и нет?