По ту сторону зеркала. Зеркало Обретения.

За несколько дней до отъезда Нарцисса пригласила мужа на приватный разговор. На столике был накрыт чай, а едва Люциус вошел в комнату, как дверь за ним захлопнулась и он ощутил мощные щитовые и заглушающие чары. //Интересно… То есть я либо выйду отсюда, либо нет… // Нарцисса выглядела спокойной – но лишь выглядела – по глазам было понятно, что она долго шла к этому разговору – несомненно, важному для них обоих. – Садись. Нам надо поговорить. Люциус сел в кресло, беря чашку и делая глоток чая. Терпкий настой, привкус трав – он различил смородину, лимонную мяту, кажется, что и тимьян. Нарцисса тоже молча пила чай, глядя в окно. Наконец, собравшись с мыслями, она отставила чашку и негромко сказала: – Мне предстоит долгий путь и тяжкое испытание. И я не хочу оставлять за спиной обиды, непонимание и напряжение. В сущности, этот разговор надо было начать еще давно – но у нас все не было времени. – А теперь… есть? – Просто откладывать дальше уже просто нет возможности. – Нарцисса… – Послушай меня, Люциус Абраксас Малфой, и не перебивай, прошу тебя. Это уже было серьезным заявлением – полным именем Нарцисса называла его считанные разы, и каждый раз это было что-то действительно серьезное. Нарцисса снова сделала глоток чая и продолжила: – Я просто хочу, чтобы мы наконец начали полностью понимать друг друга – и не причинять друг другу боль. – Я никогда… – Помолчи! – голос хлестнул плетью. – И послушай меня… Я приняла тот факт, что ты и Северус вместе – он…хороший человек, и удостоиться его дружбы и доверия – это большая для меня честь. Я полюбила тебя – такого, какой ты есть – эгоистичного, взбалмошного, порой жутко надменного и гордого… и при этом готового расшибиться в лепешку ради Семьи и Рода. Нарцисса прервалась, снова касаясь губами чашки. – Но сейчас я хочу, чтобы ты почувствовал все то, что чувствовала я, когда тебя не было рядом. Когда ты… исчез. Когда… – голос предательски дрогнул. – И ты не должен закрываться щитами, не должен использовать свои способности вейлы – потому что в таком случае из этой комнаты мы выйдем супругами, соединенными Магией, но вовсе не мужем и женой. Потому что это две большие разницы. Я жду твоего ответа. Люциус сидел, опустив глаза. Не простила – до конца не простила. Ничего не простила. Он поднял голову, встречаясь взглядом с глазами любимой женщины. – Я согласен.. как… – Как это произойдет? Сейчас и узнаешь. Нарцисса передвинула стул к нему, так что они соприкасались коленями, переплела его руку со своей, да еще и пальцы сцепила, так что у него не было бы и шанса вырваться. Вторая рука коснулась его лица – и близко-близко оказались светлые глаза с расширенным зрачком. Он почувствовал головокружение, а потом… Ухнул в пропасть… …Обида.. Жгучая, хуже сотни Жалящих за раз… Когда поспать удается от силы пару часов – когда бессонные ночи у постели малыша, а поесть только лишь усилиями эльфов.. Про то, чтобы вымыться и привести себя в нормальный вид – речь почти не идет… А муж – который по уму должен быть поддержкой – где-то шляется и возвращается, когда ему взбредет, с ароматами чужих духов.. алкоголя, и с безобразно счастливым лицом… Гнев.. перемешанный с обидой – как он вообще посмел даже заикнуться о том, что она причинит вред малышу! Отчаяние и страх – за него, за сына, за… все… когда поставили Метку… Шок, потрясение… и… нет, не ненависть… а подобное бездне чувство отчаяния – что все было зря и напрасно… когда они столкнулись в лесу… Боль… всеобъемлющая боль и пустота, когда не хочется жить. Изматывающее ожидание от неизвестности… Снова страх за него… Бурлящая, ослепительно-белая ярость и ненависть к одному.. бородатому… Тянущая тоска… И невозможность надежной опоры… Нарцисса отпустила его руку и сидела рядом, просто держа его руки в своих. Люциус поднял взгляд, отмечая, как все еще идущая война отметила его любимую. Седина, сейчас понемногу превращающаяся в благородную платину, морщинки у глаз и губ… Истончившиеся пальцы… Заострившиеся черты лица… И сейчас нельзя лгать и играть – иначе между ними встанет стена, которую он уже не сможет разбить никогда. Это было как шаг с обрыва… – Настья… простьи менья.. Я.. был слепым… Я.. сдьелал… много боли… тьебе.. Настьенька… льюбимая… Женщина несколько минут, сидела словно оцепенев, а потом упала ему на грудь, цепляясь в плечи и в голос разревевшись – совершенно по-бабьи, кривя рот, всхлипывая и подвывая… Он просто обнял самую дорогую женщину, утыкаясь в пахнущие травами волосы, чувствуя, как начинает жечь глаза… Он был тысячу раз не прав – обращаясь так несправедливо с той, что ему даровала сама Магия. И когда спустя долгое время они вышли из комнаты – между ними уже не было непонимания, обид и секретов.