Доигрались, или Огласите весь список, пожалуйста.

Молодая девушка осторожно поднялась на Астрономическую башню, огляделась вокруг, вынула тонкую сигарету и закурила. Она прекрасно понимала, что курить вредно, однако иногда обстоятельства складывались так, что не закурить было трудно. Ладно, возможно, это всего лишь отговорка, но если ты послушная девушка из хорошей семьи, то просто сбежать поздно вечером из гостиной своего факультета для тебя – практически нонсенс. А так вроде бы есть причина: выкурить всего одну сигаретку. И сразу же обратно.       – Гермиона, что это? Сигарета? – раздался совсем рядом знакомый голос.       – Мерлин, Джинни, ты меня напугала, – едва не выронив злосчастную сигарету, ответила девушка. Нет, надо прекращать курить если не совсем, то хотя бы в башне. На этот раз все обошлось, но в следующий может и не повезти. Этого еще не хватало – устроить пожар в многострадальном Хогвартсе.       – Извини, конечно, что напугала. Но я не могу поверить своим глазам: Гермиона Грейнджер курит.       – Придется поверить. Да, я иногда курю. Кстати, а ты что здесь делаешь? – настал черед мисс Грейнджер задавать вопросы и играть в аврора. Джинни растерялась. Еще бы, признаться, для чего она пришла сюда, было немного стыдно. Она ведь уже не маленькая девочка, а верит в глупости. И пусть Джинни далеко не была дурочкой, как считали некоторые, но придумать ответ вот так сходу было непросто. Особенно если он предназначался Гермионе.       – Я жду, – напомнила Гермиона, которая, как все знали, кроме острого ума отличалась еще и завидным упрямством. Если она решила получить ответ от оппонента, то получит его. И увильнуть не было никакой возможности. Разве что прикинуться мертвым. Но в данной ситуации Джинни была уверена, что не сможет успешно воспользоваться этой уловкой.       – Сегодня будет самый значительный звездопад в этом столетии. И я решила, смеха ради, загадать желание на падающую звезду, – неохотно призналась девушка. Гермиона несколько раз моргнула, пытаясь понять, шутит Джинни или говорить серьезно. Не могла же она, молодая, неглупая ведьма, на самом деле верить в желание, загаданное на какую-то там звезду. Но судя по тому, как младшая Уизли старательно отводила взгляд, а ее щеки покрывались румянцем, она на самом деле верила во всю эту романтическую ерунду.       – Знаешь, Джинни, лучше бы ты тоже пробралась сюда покурить, – многозначительно смотря на рыжеволосую, произнесла Грейнджер.       – Зря смеешься, – немного, но все же обиделась Джинни. – К тому же профессор Трелони сказала, что скоро меня ожидают потрясающие изменения в личной жизни. И, возможно, не только меня.       – Ну, наша дорогая профессор Трелони – известный «специалист» в области правдивых предсказаний, – усмехнулась Гермиона. – Не знаю, что она там курит перед тем, как предсказывает. Или может профессор Снейп ей зелье какое подмешивает в чай из мести или из-за скуки. Результат один – бред.       – Смейся сколько хочешь, но Трелони предсказала возвращение Сириуса Блэка, – напомнила Джинни.       – Это всего лишь совпадение, – парировала Гермиона. – И насколько я знаю, часть предсказания Сивиллы так и не сбылась. Никакая дева не рыдала из-за возвращения Сириуса. Вполне возможно, что рыдал Кричер, но он не в счет. Хорошо, предположим, только предположим, что она на этот раз окажется права. Я так понимаю, что под «потрясающими изменениями» ты подразумеваешь изменение своего статуса с «девушка Гарри Поттера» на «невеста Гарри Поттера»? Джинни застенчиво кивнула.       – Хм, и звезда – это для подстраховки?       – Да, – все еще смущаясь призналась Уизли и, присев рядом с Грейнджер, взяла сигарету из ее рук и сделала небольшую затяжку. Для чего Джинни решила затянуться, Гермиона так и не поняла. То ли ее младшая подруга думала, что с сигаретой она будет выглядеть взрослой, несмотря на детскую веру в падающую звезду, то ли хотела походить на нее саму. Или просто захотела попробовать из любопытства. Как бы то ни было, курить Джинни не умела. Едкий дым попал в горло, заставляя закашлять, а из глаз брызнули слезы.       – Мерлин, какая гадость, – наконец придя в себя, прохрипела Джинни. – Как ты можешь это делать? Ты же не такая, Гермиона. Я еще понимаю, Паркинсон. Она известная…       – Известная кто? – выскочив как чертик из табакерки, ощетинилась Пэнси. Грейнджер тяжело вздохнула. Серьезно? Что они все сегодня тут забыли?       – А ты почему здесь, Паркинсон? – спросила Гермиона. – Тоже пришла загадывать желание?       – Точно, – не смогла остаться в стороне Джинни. – Все еще мечтает о Малфое, бедняжка.       – Вопросы здесь задаю я! – практически взвизгнула задетая за живое Пэнси. – И вы на них мне ответите как миленькие.       – Почему это? – с вызовом спросила Уизли.       – Потому что вы все еще ученицы, в отличие от меня. И это вы нарушаете правила, находясь после отбоя за пределами гриффиндорской гостиной. А Грейнджер еще и курит. Представляю лица директора и вашего декана, когда они об этом узнают, – торжествовала Пэнси.       – Ты лучше представь лицо своего хахаля, когда он увидит тебя с расцарапанной физиономией. Расстроится, наверное, – процедила Джинни, с удовольствием заметив, что Пэнси предусмотрительно сделала шаг назад. – Бойся, вдруг он побежит искать другую. Хотя учитывая, что это Снейп, мало кто захочет заниматься с ним «этим», кроме тебя.       – Ого, – усмехнулась Пэнси, – какие слова знает малышка Джинни: «хахаль». А можешь вслух сказать, чем именно «этим» я с ним занимаюсь? Джинни вся покраснела и обиженно засопела.       – Пэнси, прекрати, – вмешалась Гермиона. – Скажи лучше: сигарету будешь?       – Не откажусь, – неожиданно миролюбиво ответила Паркинсон. В полном молчании прошло несколько минут. Вдруг звезды, до этого неподвижно висевшие на небосклоне, задрожали и устремились вниз. Каскад падающих звезд. Возможно, из-за этого завораживающего зрелища Гермиона и Пэнси невольно подумали, что нет ничего плохого в том, чтоб загадать желание. Итак, желания были загаданы. Как и положено, девушки не произнесли вслух, что именно загадали. Но догадаться было не так уж сложно. Джинни хотела любви самого неприступного (по ее мнению) мальчика в Хогвартсе, и чтобы у них все было как в романах: ревность, страсть и любовь до последнего вздоха (уж с его стороны – так точно). Пэнси хотела поправить финансовое положение, чтобы отвергший ее Драко захлебнулся слюной от зависти. А Гермиона хотела построить блестящую карьеру, доказав, что волшебницы (маглорожденные в том числе) равны, а может даже и лучше волшебников-мужчин, особенно чистокровных выскочек. Шло время, но никаких видимых изменений в поведении Гарри Джинни не наблюдала. Нет, Поттер называл ее своей девушкой и, как и положено подростку с бушующими гормонами, иногда даже распускал руки. Но Джинни такое положение вещей ничуть не радовало. Романтики в этом было мало. А вот делать официальное предложение герой волшебного мира явно не спешил. Хотя какое там не спешил. Судя по всему, он вообще об этом не думал. Желание не сбылось и у Пэнси. Кроме довольно скромного жалования, никаких денег, вроде неожиданного выигрыша или не менее неожиданного наследства, на горизонте не наблюдалось. Умница Гермиона меньше всех вспоминала о желании. Она понимала, что рассчитывать на везение глупо. Чтобы добиться заветной цели, ей самой придется приложить немало усилий. Постепенно даже Джинни смирилась с тем, что ничего из загаданного может и не сбыться, если просто сидеть и ждать. К тому же желающих заполучить самого Гарри Поттера было предостаточно что в самом Хогвартсе, что за его пределами. Девушки липли даже к Рону, позабыв обо всяком стыде и девичьей скромности. Да что там девушки, находились даже парни, делающие недвусмысленные намеки и младшему Уизли, и самому Гарри.       – Гермиона, как ты можешь спокойно за этим наблюдать? – расхаживая взад-вперед по спальне, возмущалась Джинни. – Сегодня один из слизеринцев едва не накинулся на Рона, а ты ноль внимания!       – Джинни, успокойся, – не отрываясь от домашнего задания, отмахнулась Грейнджер. – Во-первых, там была ты, чтобы блюсти честь брата, а во-вторых, Рон – не из тех, кому нравятся мальчики.       – Я тоже так думаю, но… Услышав «но», Гермиона все же оторвалась от домашней работы и уставилась на подругу. Конечно, она знает Рона уже столько лет, но Джинни – сестра. А если сестра говорит «но», возможно, есть повод для беспокойства.       – Постой, ты хочешь сказать, что Рону нравятся парни?       – Уверена, что они ему не нравятся, – произнесла Джинни. – Если бы нравились, то он наверняка влюбился бы в Гарри. Но ты же ничего такого за время вашего путешествия не наблюдала?       – Э, нет, конечно, – ответила Грейнджер, пытаясь придать своему голосу как можно больше уверенности. Отчего-то в голову лез тот случай, когда Рон практически сбежал, застав ее за разговором и невинным дружеским объятием с Гарри. Понятно, что единственным объяснением такого поведения была ревность. Вот только вопрос: а кого именно ревновал Рон? Ее к Гарри или Поттера к ней? И если до этого момента Гермиона думала, что знает ответ, то теперь пусть и на мгновение, но засомневалась. Во-первых, Гарри хоть и говорил, что любит Джинни, но предложение не делал, во-вторых, Рон и все тот же Гарри хотели побыстрее оказаться в Аврорате. Опять-таки вместе. Тряхнув головой, словно отгоняя наваждение, Гермиона захлопнула учебник по зельям, впервые в жизни не дочитав домашнее задание. Как на зло, именно сегодня профессор Снейп решил задать вопрос мисс-все-знаю, и произошло невозможное: Гермиона не смогла ответить на. Не выдержав такого позора (по ее мнению, все разочаровано уставились на нее), она тихо заплакала.       – Замечательно, мисс Грейнджер, – не смог не воспользоваться таким случаем Снейп. – До сегодняшнего дня я полагал, что вас-то интересует учеба, от которой, как вы понимаете, зависит ваше будущее. Но, судя по всему, я ошибся. Вы тоже решили не утруждать себя и собрались выскочить замуж сразу после школы. Я прав? Вы этого хотите? Джинни, которая прекрасно поняла, что значит «тоже», едва не подскочила на месте. За последний год, пока Трио не было в Хогвартсе, на ее долю выпало изрядное количество колкостей от мастера зелий, большинство которых сводилось к тому, что Джинни ни на что другое не способна, кроме как выскочить замуж за Поттера и каждый год производить на свет очередное очкастое потомство.       – А вы что, предложение ей делаете? – не смогла сдержаться Уизли. Несколько секунд было тихо, а затем… Снейп и Гермиона одновременно сделались мертвецки бледными, а остальные ученики стали зажимать себе рты руками, чтобы сдержать рвущийся наружу смех.       – Мисс Уизли, вы… Вы… – не мог прийти в себя от такой наглости Мастер зелий. – Вон из моего класса!!! Джинни пожала плечами и, собрав свою сумку, спокойно направилась к выходу. Уже вдогонку ей донеслось:       – Стоять! Я вам отработку еще не назначил, рыжая нахалка. Джинни проигнорировала колкость в свой адрес и послушно остановилась. И, возможно, получи она свое наказание полностью, все бы на этом и закончилось, но теперь уже Гермиона не смогла остаться в стороне и ринулась на защиту своей младшей подруги.       – Не смейте оскорблять Джинни! И ее цвет волос вообще здесь ни при чем. Северус медленно встал из-за стола.       – Двадцать, нет, тридцать баллов с Гриффиндора! И я немедленно напишу вашим родителям.       – Ну конечно напишешь, – раздался насмешливый голос заглянувшего в класс теперь уже профессора Блэка. – А знаешь, Снейп, ябед ведь никто не любит.       – Профессор Снейп! – рявкнул Северус.       – Хорошо. А знаешь, профессор Снейп, ябед ведь никто не любит.       – А его Паркинсон любит, – раздался чей-то голос с задних парт. Класс все-таки не удержался и прыснул со смеха.