Доигрались, или Огласите весь список, пожалуйста.

Практически в то же время, когда Люциус, Сириус и Северус пытались разобраться в ситуации и понять, как им поступить, три кандидатки в будущие матери не менее бурно обсуждали свою горькую судьбу. Жаловаться на нее они уже перестали. И действительно: жалуйся, не жалуйся, а ставить под угрозу будущие поколения волшебников двум гриффиндоркам не позволило бы чувство долга. Значит, придется рожать избранных. Всем троим. Джинни и Гермиона решили, что раз им придется пожертвовать собой ради общего блага, то и Паркинсон они не дадут отвертеться. Как правильно заметила умница Гермиона, рожают же они не для себе. И если волшебный мир Британии хочет получить избранного, то Министерству магии придется помочь с воспитанием детей. Услышав о поддержке от Министерства, Пэнси немного приободрилось. Если ей так и не удастся найти выгодную партию для замужества, возможно, она хотя бы сможет получить приличную должность с хорошим жалованием все в том же Министерстве. Ведь с неприглядной историей ее семьи, без денег, да и без связей у нее вряд ли получится туда попасть. А так – мать будущего героя. К тому же у Джинни и Гермионы еще была надежда на поддержку от родственников и друзей. Да и Рон с Гарри, как только узнали о возложенной на подруг миссии, повели себя крайне благородно и пообещали воспитать детей как своих и даже дать им свои фамилии, если девушки этого захотят. Ну, другого от них и не ожидали. Гриффиндорцы все-таки. Когда Пэнси напомнила, что ей, в отличие о Гермионы и Джинни, не приходится рассчитывать на родственников и уж тем более друзей, а бойфренда у нее и вовсе нет, то ей тут же было обещано найти не менее благородного парня. А на заявление, что абы кто ей не нужен, тут же предложили кандидатуру Невилла. Мол, тоже практически герой. Можно даже сказать – рыцарь: вон как мечем владеет. А то, что сам парень, узнав о такой возможности и грозящем свалиться на него счастье, совсем не по-геройски едва не потерял сознание, так это все от чувств. Он же о таком и мечтать не мог! Вот только как выбрать, кто от кого будет рожать? Как оказалось, все предпочитали хоть и надменного, но красивого Люциуса. И пусть Пэнси была вне игры, но она с нескрываемым удовольствием наблюдала, как обе гриффиндорки с каждой минутой были все ближе к тому, чтобы начать выяснять отношения, оспаривая право на обладание Малфоем, вернее его… хм… ну, вы поняли.       – Гермиона, в самом деле, – став «руки в боки», совсем как Молли Уизли, фыркнула Джинни. – Я-то думала, что тебе, как борцу за равенство для маглорожденных, претит быть с Люциусом Малфоем с его-то высказываниями о превосходстве чистой крови.       – Я верю, что человек может измениться, – ловко парировала Грейнджер. – Или ты забыла, что именно мистер Малфой выдвинул мою кандидатуру в Министерстве?       – Ну и что? Мою тоже предложил он. Паркинсон налила себе еще сливочного пива и, взяв миску с солеными крендельками, поудобнее устроилась на диване. После того, как девушкам выпало стать частью пророчества, было решено поселить их вместе и тем самым отгородить хотя бы от той части расспросов, которой Уизли и Грейнджер могли подвергнуться в гриффиндорской гостиной. Джинни и Гермиона были благодарны за это, чего нельзя было сказать о Пэнси. Если до этого момента они жила пусть и в маленькой комнате, но зато одна, то теперь ей приходилось делить апартаменты побольше, зато с двумя соседками. А их даже приятельницами назвать было нельзя. Но нет худа без добра. Бесплатные развлечения ей были обеспечены.       – А то, что он называл тебя грязнокровкой, это как?       – А тебе он подбросил дневник сама-знаешь-кого. И ты едва не погибла. Паркинсон запихнула горсть сухариков в рот. С каждой минутой становилось все интереснее. И не столь важно, что пока происходящее больше напоминало заседание по делу Пожирателя Люциуса Малфоя. Пэнси готова была поклясться, что вскоре разговор перейдет в другое русло.       – В конце концов, ты сама сказала, что волшебник может измениться. В газетах писали, что Малфой утверждал, что не мог отказаться служить Волан-де-Морту из-за того, что боялся за свою семью, – так вовремя вспомнила Джинни.       «Ну конечно, не мог он. Какое благородство, – подумала про себя Пэнси. – Однако с финального сражения он смог свалить. Хотя скорее это Нарцисса решила забрать Драко – своего драгоценного сыночка – и подкаблучника мужа».       – Пэнси, – голос Грейнджер вывел бывшую слизеринку из раздумий. – Ты в порядке?       – Вот именно, ты какая-то молчаливая сегодня, – с подозрением смотря на Паркинсон, произнесла Джинни.       – Все нормально, просто слушаю, как вы восхваляете Люциуса Малфоя, хотя совсем недавно готовы были запустить в него Круциатус. Ну, или говорили, что готовы, – принялась размышлять Пэнси. – А на самом деле вы прямо его обожательницы. Или того хуже: втюрились в него, что ли? Джинни и Гермиона переглянулись.       – Не говори чепухи, – дернула плечиком Уизли. – Я люблю Гарри, а Гермиона – Рона.       – И поэтому все разговоры у вас только о Малфое-старшем? – прищурилась Паркинсон.       – Мы всего лишь пытаемся найти выход из сложившейся проблематичной ситуации и как можно более оптимально использовать имеющуюся…       – Грейнджер, кончай со своими заумными речами, – перебила Гермиону Пэнси. – Лучше скажи мне, почему бы тебе, мисс-все-знаю, не выбрать профессора Снейпа? А Люциуса оставь дурехе Уизли. Джинни собралась отпустить какую-нибудь ответную колкость в адрес Паркинсон, но сообразив, что слова Пэнси (как бы обидно они не звучали) отвечают как раз-таки ее интересам, решила переключить все свое внимание на Гермиону.       – А действительно, Гермиона, почему бы тебе не родить от профессора Снейпа? – осторожно поинтересовалась Джинни. – Ты же сама восхищалась его умом, а тем более он еще и герой войны.       – Я… – не нашлась, что на это ответить, Гермиона. – Я… Она действительно восхищалась и очень уважала профессора Снейпа после того, как вместе с остальными узнала о его роли в войне. Но Снейп как мужчина ее совершенно не привлекал. Да и что там особо могло привлечь? Несимпатичный внешне, с язвительным характером. О таких мужчинах молоденькие девушки не мечтают. О них вообще вряд ли кто мечтает. Гермиона могла без особого труда представить профессора Снейпа в качестве коллеги или интересного собеседника. Наверняка они о многом могли поговорить, и ей было чему поучиться у Мастера зелий. Но достаточно ли этого для того, чтобы выбрать его отцом своего ребенка?       – Я как-то об этом не думала, – призналась Гермиона.       – А ты подумай, Грейнджер, – передразнила ее Пэнси. – А лучше представь такого маленького, умненького мальчугана в мантии и с книжками. Первый ученик в Хогвартсе. Гермиона несколько раз моргнула, пытаясь представить своего со Снейпом отпрыска. Но как-то не получалось. Перед глазами представал все тот же маленький, умненький мальчик в мантии и с книжками, но с платиновыми волосами и аккуратными чертами лица.       – А что, я могу это представить, – заулыбалась Джинни и, словно спохватившись, продолжила, – хотя раньше я думала, что профессора Снейпа выберешь ты, Пэнси. И тогда Гермиона с Сириусом, а я, так и быть, с мистером Малфоем.       – Не гони фестралов, Уизли, – вмешалась Паркинсон. – С чего ты решила, что я выберу своего бывшего декана?       – Но разве вы с ним не это.., – смутилась Джинни. – Вы же вроде как… Просто все вокруг говорили…       – Просто у некоторых язык хуже слизняка, – покачала головой Пэнси. – И впредь не верь всему, что говорят, Уизли. Джиневра кивнула.       – Может, я выберу вашего, – сделав упор на последнем слове, усмехнулась Пэнси.       – Сириуса? – испуганно вскрикнула Джинни.       – А почему бы нет? Он чистокровный, богатый и чертовски привлекательный мужчина. К тому же, вы с ним родственники. Тебе-то что? Джинни задумалась. Нет, в ее голове уже сложилось, как должно быть, как правильно. По крайней мере в ее понимании. Но, с другой стороны, Паркинсон была права: Джинни до этого момента не рассматривала кандидатуру Блэка, однако не столько из-за родственных связей, сколько из-за того, что ей не нравилась излишняя нахальность Сириуса. Тип «аля-Мародер» Уизли совсем не привлекал.       – Тогда так, – покусывая нижнюю губу, попыталась подвести итог Джинни. – Пэнси выбирает Сириуса, ты, Герми, профессора Снейпа, а я…       – Да поняли мы уже, что ты, бедняжка, готова пожертвовать собой и выбрать Люциуса, – засмеялась Паркинсон. – Только один вопрос: может, не надо жертв?       – Как это? – предчувствуя недоброе, уточнила Джинни.       – Ну, я с Блэком, Грейнджер с Малфоем, а ты со Снейпом. Как тебе такой вариант? – придала своему лицу невинное выражение Пэнси, с удовольствием наблюдая, как Джинни меняется в лице. – Думаю, Грейнджер не будет против. Гермиона с трудом сдержалась, чтобы не ответить, что она не просто не будет против, а наоборот – будет очень даже »за«. Но подумала о Джинни и взяла себя в руки. Нет, она не могла так с той поступить. В конце концов, она была старше и мудрее и поэтому должна принять решение, пусть и не особо приятное, и позволить Джинни получить Малфоя. А ей остается Снейп.       – Нет, пусть будет так, как сказала Джинни, – решительно заявила Гермиона. Паркинсон презрительно фыркнула.       – Меня сейчас стошнит от тебя, Грейнджер.       – Успокойся, Пэнси, – устало отмахнулась Гермиона. – Тошнить тебя начнет через пару месяцев и не от меня. Но Паркинсон не собиралась отказывать себе в удовольствии и продолжила подтрунивать над Джинни. В героизме и самопожертвовании Грейнджер Пэнси уже убедилась. Интересно, младшая Уизли на такое способна?       – Повезло тебе с подругой, рыжая. Но не повезло со мной. Поэтому предлагаю следующее: мы бросаем жребий, который определит, кто будет выбирать первой, второй и третьей. И уже по очередности, не раздумывая, называем имена.       – А для чего жребий? – не поняла Джинни. – Мы же вроде уже решили?       – Это ты и твоя святая Грейнджер решили. А мне, скажем так, вдруг захотелось, чтобы все было по справедливости. И советую побыстрее соглашаться. Мало кому выпадал такой шанс – стать свидетелем моих благородных порывов.       – В смысле?       – Мне ведь может выпасть и третий номер, – подмигнула Пэнси. – А тебе первый, например. И тогда вам достанется Малфой и Блэк, а мне профессор Снейп. Вон Грейнджер уже и Блэку рада, лишь бы ей не пришлось сливаться с Ужасом Подземелий.       – Уверена, Гермиона один раз потерпит ради дела, – вырвалось у Джинни, которую в детстве братья часто брали »на слабо», и выходило ей это всегда боком.       – А если не один? – сделав страшные глаза, спросила Пэнси. – Избранных иногда не с первого раза удается… заделать. Уизли открыла было рот, чтобы ответить, но на это раз Гермиона ее опередила.       – Я не против жребия как такового, но…       – Вот и замечательно, – не дала ей договорить слизеринка. – Ах да, я тут подумала, что будет правильнее, если мы запишем имя того, кого хотим видеть отцом своего будущего ребенка, на ладошке. Заранее.       – Зачем? – не поняла Гермиона.       – Чтобы ты, Грейнджер, не решила проявить лишнее в данной ситуации благородство. Пишешь имя, и если Уизли хочет того же мужчину, что и ты, но выбирает после тебя, то она его не получит. Гермиона ответила не сразу. Она была рада предложению Паркинсон. Так у нее появлялся шанс получить желаемого, не мучаясь угрызениями совести и не чувствуя вину перед Уизли. Ведь если Джинни напишет, как и она, «Люциус», то именно жребий выберет, кто назовет его имя первой. Но, с другой стороны, это ведь малышка Джинни, ее младшая подруга. Да и веры в благородный порыв Пэнси у Гермионы не было. Вполне возможно, что слизеринка специально втягивала их в это, замышляя какую-то подлость. Но надо было на что-то решаться. И уже спустя несколько мгновений в пустую миску были опущены три клочка бумаги с номерами на них, а на ладошках трех девушек были старательно выведены имена.       – Ну что ж, – торжественно произнесла Паркинсон. – Тянем. Раз, два, три. Заветные бумажки оказались в руках. Сделав глубокий вдох, Джинни, Гермиона и Пэнси развернули их.       – Я первая, – усмехнулась Паркинсон. – Сириус, – озвучила она имя счастливчика, одновременно показывая, что действительно выбрала Блэка. – Кто следующий?       – Я, – выдохнула Гермиона и, закусив губу, показала свою ладошку. Джинни тихонечко вскрикнула от удивления. Рыжеволосая гриффиндорка не могла поверить своим глазам: на руке Грейджер красовалось «Северус». А вот для Пэнси, казалось, это не стало сюрпризом. Ведь, в отличие от Джинни, Паркинсон успела увидеть краем глаза, что всего мгновение назад, перед тем как назвать имя Снейпа, Гермиона сделала едва заметный пасс своей волшебной палочкой, которую как бы случайно положила не в карман, а рядом с собой.       – Что у тебя, Уизли? – откинувшись на спинку дивана, все же решила спросить Паркинсон, хотя выбор Джинни был очевиден, да и не менял он уже ничего. Джинни, все еще с недоумением смотря на Гермиону, показала свою руку и выведенное на ней имя Малфоя-старшего.       – Значит, решено, – устало произнесла Грейнджер.       – Решено, – зевнула Пэнси. – А сейчас спать. Поздно уже. Завтра с утра уроки, а вечером нам предстоит встретиться с будущими папашами, озвучить им наш выбор и решить, что делать дальше.       – А если они не согласятся? – все же задала мучающий ее вопрос Уизли. – Что тогда?       – Это будет скверно, – хмыкнула Пэнси. – Но думаю, тебе не стоит волноваться, рыжая. Мне кажется, что и профессор Снейп, и мистер Малфой, и профессор Блэк поведут себя, как джентльмены, и предоставят право выбора нам. Гермиона с тоской подумала, что скорее всего так и будет.