Мальчик в зеркале

Глава 10. Отец и сын. Гермиона не поверила своим ушам. В растерянности, она перевела взгляд на Виктора Крама, который не отрываясь смотрел на нее. - Ох, Виктор, это так… неожиданно, - с одной стороны, Гермионе очень хотелось ответить сейчас ДА, с другой стороны, ей просто необходимо было знать, что скажет обо всем этом Диметрий. – Я думаю, что мне пора поговорить с сыном. - Нам пора, Гермиона. Ты больше не одна. У тебя есть я, и второй раз я не допущу ошибок. Гермиона расплакалась, Виктор подхватил ее на руки и аппарировал в свой дом, в Болгарии. Оказавшись в своей спальне, он осторожно расстегнул длинную молнию на платье девушки. Любоваться красотой ее тела у него просто не осталось терпения, поэтому, он просто взмахнул своей палочкой, освобождая их обоих от одежды полностью. Осторожно опустив девушку на кровать, он целовал каждый миллиметр ее тела, нежно касался ее колен, талии, груди, пока стон, сорвавшийся с ее губ не сказал ему, что ей этого мало. И тогда он вошел в нее. Сильно, жестко, стремительно, как будто мстил ей за все эти годы. А Гермиона, растворившись в его черных глазах, только распаляла его своей жаждой, своим желанием. Конечно, сейчас она была более опытна чем тогда, и двигалась уже совсем по-другому, и наслаждение очень быстро настигло их обоих. Это была сказочно-прекрасная ночь для обоих, очень жаль, что так быстро наступило утро, и они вынуждены были покинуть теплую постель из-за работы. Во время завтрака Диметрий Грейнджер получил письмо от мамы. Глаза его лихорадочно блестели. - Селестина, мама пишет, что в эту субботу приедет в Хогсмид. Говорит, что ей нужно поговорить со мной о чем-то очень важном. - Ты думаешь, она расскажет тебе об отце? – Селестина от неожиданности и радости за друга разлила по столу какао. - Да. Думаю, что да, потому что нет ничего более важного! Первогодкам не разрешается ходить в Хогсмед, мама пишет, что поговорит с директором Макгонагал об этом. И я уверен, та ей не откажет. Машинально обернувшись, Диметрий скользнул взглядом по преподавательскому столу. Виктор Крам разговаривал с директором Макгонагал. Выглядел он очень счастливым. Почувствовав, что на него смотрят, Крам обернулся, и встретился взглядом с Диметрием. Как же ему хотелось, прямо сейчас подойти к сыну, объясниться с ним, прижать его к себе. - Почему он так смотрит все время на тебя? – не удержалась снова Селестина. - Не знаю. Может, я ему нравлюсь, - вдруг легко рассмеялся Диметрий, и позволил себя увести на урок. Вторым уроком у него сегодня была трансфигурация с Минервой Макгонагал. Диметрий не смог не заметить, что та периодически на него поглядывает, даже не скрывая улыбки. - Знаешь, Селестина, мне кажется, что все знают что-то, о чем не знаю я, и меня это начинает раздражать, - сказал он подруге после урока. - Ну, я тоже не знаю. Но готова поставить галеон, что профессор Крам – твой отец. - Почему тогда он мне это не скажет? - Может быть, он сам не знает? Зная твою маму, все очень может быть, - задумавшись, сказала Селестина Уизли. – Кстати, я узнала случайно, что твоя мама встречалась с моим дядей Роном. Но ты точно не его сын, иначе был бы рыжим, как и я, - и девочка заливисто рассмеялась, а Диметрий Грейнджер снова нахмурил брови. Для Диметрия эта неделя тянулась неимоверно долго. В четверг он чуть было не сорвался, и не бросился к профессору Краму с вопросами. Тот снова чересчур внимательно на него смотрел, порой даже теряя нить занятия. Для Виктора Крама же неделя пролетела как один миг. В понедельник они вместе ужинали с Гермионой в кафе. Им о стольком нужно было друг другу рассказать! Во вторник у Гермионы было позднее совещание, но она прислала Виктору сову, что скучает. В среду они снова вместе ночевали. Прижимая к себе спящую и удовлетворенную Гермиону, вдыхая запах ее волос, Виктор ощущал себя как никогда живым и счастливым. В четверг Виктор снова встретился с сыном, и радости его не было предела, хотя это и выглядело очень странно со стороны. В пятницу прошла вторая тренировка любителей квиддича, куда Диметрий пришел вместе со своими друзьями. Они разбирали одну из самых интересных игр, в которой Крам участвовал еще в качестве ловца; и Диметрий с восторгом ловил каждое его слово. В субботу после завтрака, к Диметрию подошла директор Макгонагал. - Мистер Грейнджер, ваша мама очень просила отпустить вас сегодня в Хогсмед, прошу вас, пойдемте со мной. - Но, директор, выход из замка находится в другой стороне, - в нерешительности пробормотал Диметрий, не понимая, почему они уже поднимаются вверх по лестнице. - Первогодкам запрещено не в каникулы покидать стены школы, молодой человек, - сухо отозвалась директор Макгонагал, хотя тон ее тут же смягчился, когда она заговорила о Гермионе. – Но из-за глубокой признательности вашей маме… В общем, вы воспользуетесь моим камином. Пойдемте. Мисс Грейнджер сообщила мне, что вы знакомы с этим способом перемещения. - Конечно! Кто же не умеет летать по каминам? – не удержавшись, рассмеялся мальчик. – Хотя, я бы предпочел метлу. Как и его отец, подумала Минерва Макгонагал, но промолчала. Зачерпнув в кулачок летучего пороха, Диметрий вошел в директорский камин, и громко сказал: - Три метлы. Он прижал руки плотно к телу, потому что его тут же закружило в камине. Когда вращение замедлилось, он приоткрыл один глаз и, заметив маму, вывалился из камина. Гермиона тут же наклонилась к нему, помогая подняться и утирая сажу с лица. - Ну мам, - попытался отмахнуться от нее мальчик, но она крепко сжала его в объятиях и расцеловала в обе щеки. - Я так по тебе скучала, - сказала она, отпуская сына. - Пойдем за столик, я уже заказала твое любимое мороженое. Гермиона повернулась так, что Диметрий оказался спиной ко входу в бар. - Я тоже соскучился, мам. Хотя Хогвартс это не то место, где скучно. Сама же знаешь, - лукаво посмотрел на мать Диметрий. – Ну, и о чем ты хотела поговорить? Гермиона нервно посмотрела на часы. Дверь открылась, и вошел Виктор Крам. - Я, - замялась Гермиона, - я хотела познакомить тебя с твоим отцом. - Познакомить, - глаза у мальчика вспыхнули. – Значит, он тоже придет? - Он уже пришел, - сделав глубокий вдох, сказала Гермиона. – Знакомься, Диметрий. Твой отец – Виктор Крам. Виктор Крам вышел из-за спины мальчика и протянул ему руку. Диметрий нахмурил брови, но ни двинулся с места. Заметив, что Виктор Крам вовсе не удивлен, он агрессивно бросил: - Ну и почему вы нас с мамой бросили? - Я не бросал вас, Диметрий. Я не знал, что у меня есть сын, пока не увидел тебя первого сентября этого года и не попытался выяснить правду. Диметрий молчал, и Виктор продолжил: - Иногда, нам не понятно, почему взрослые поступают так, как поступают, сынок. Даже если эти взрослые еще сами дети. Я прекрасно понимаю твои чувства сейчас. - Да как вы можете понимать? У вас, наверняка, был отец, и вы не мечтали о встрече с ним 11 целых лет, - вскричал Диметрий. - Что же ты мечтал сделать со своим отцом? – напрягся Виктор Крам. А мальчик уже выскочил из-за стола и бросился к Виктору Краму, чтобы крепко его обнять. Куча мыслей проносилась у него в голове, а из глаз текли горячие слезы. Виктор опустился на одно колено, и крепко прижал к себе сына. Гермиона даже не замечала струившиеся по ее лицу слезы, как и не замечал их Виктор Крам. Одинокий официант совершенно не знал, как реагировать на эту сцену. Тихонечко подкравшись, он смущенно спросил: - У вас все в порядке? Извините, - тут же опустил он глаза. - Да, более чем. Принесите нам, пожалуйста, сливочного пива, - попросил Виктор Крам, быстро смахнув слезы рукавом, и поднимаясь с колен, не отпуская при этом сына. - Знаешь, Диметрий, когда я узнал, что у меня есть ты, я сделал твоей маме предложение, а она до сих пор мне не ответила, - и Виктор Крам сурово посмотрел на Гермиону. – Как ты считаешь, может быть, нам, наконец-то, стоит жить одной семьей? - Я согласен! – только и сказал Диметрий, и принялся доедать уже изрядно подтаявшее мороженое. Гермиона нервно кусала нижнюю губу. Плакать она перестала, и была очень рада, что Диметрий так отнесся к встрече с ним. То, что мальчик не выразил протеста к ее замужеству, тоже не могло не радовать. Сейчас Гермиона поняла, что почти целых 12 лет она сама лишала себя счастья. Сначала по неопытности, потом из-за страха и чувства стыда. Но сейчас она поняла, что готова начать новую главу своей жизни с двумя самыми любимыми мужчинами на этой Земле. - Я согласна, - тихо прошептала она, посмотрев в глаза Виктору Краму.