Сонное зелье

20 июля 1997

      Было поздно, сыро и ужасно темно, и только два тусклых фонаря у ворот и редкие вспышки молний озаряли парк Малфой мэнора. Они с Яксли были настороже — единственные, кого Тёмный лорд оставил здесь сегодня. Остальные отправились «на освежающую морскую прогулку» — встречать старых друзей и помогать им выбраться из той чёртвой крепости.       — У тебя получаются великолепные Водоотталкивающие. Научишь? — Яксли нервно усмехнулся.       У Снейпа сразу же свело желудок. Нарцисса была права — даже Яксли, обычно говоривший с ним, нищим полукровкой, свысока, с недавних пор стал заискивать перед Северусом. Слегка, ни к чему не обязывающе, по-дружески, как тот, кто другом никогда не был и не станет.       Они стояли под куполом, который наколдовал Северус. Ливень был такой сильный, что исчезни защита — они промокли бы до нитки за пару минут.       — Я больше не учитель, — кратко ответил он.       — Да ла-адно… — протянул Яксли, озираясь по сторонам. Это было лишним — они сразу бы услышали хлопки аппартации. Яксли слишком нервничал. Видимо, не был готов встретиться лицом к лицу с половиной-которой-не-повезло.       Северус ничего не ответил. Он тоже нервничал — сердце билось неровно, то и дело отзываясь в горле и висках.       Он боялся двух вещей — не увидеть среди Пожирателей Люциуса. И, конечно же, увидеть его. Как и Яксли, Северус не был готов.       Этот долгий, сумасшедший год он сходил с ума от невозможности задать Малфою тысячу терзавших его вопросов. Теперь же он боялся получить на них ответы.       — Домашние пока не знают? Им не сказали?       Северус уже собирался ответить, что нет — ни Нарцисса, ни Драко пока не в курсе свершающегося прямо сейчас побега, как из темноты послышался первый хлопок. За ним — ещё, и ещё один. Фигуры — одни в чёрных мантиях, другие в бесформенной тюремной одежде — стали появляться из мрака парка. Первым он узнал Пиритса — он вёл за собой кого-то высокого, босого и дрожащего от холода. Северус не сразу узнал в этом замученном старике Макнейра.       — Кто-то погиб? Вы вытащили всех? Отвечай! — набросился на Пиритса Яксли.       Северус же принялся бросать во всех, кого видел, Высушивающие чары. Многие вздрагивали от неожиданности и начинали оборачиваться в поисках того, кто оказал им такую услугу.       Пиритс что-то ответил, но Северус не услышал что. Он увидел Малфоя. Тот аппартировал вместе с Трэверсом и кем-то третим, кого Снейп не узнал. Незнакомый молодой человек был худым, растерянным и не выказывал ни единой эмоции.       На Малфое была чья-то большеватая, слишком длинная мантия. Светлые волосы были спутаны и скрывали лицо. Люциус не смотрел на него, Люциус не смотрел никуда, его голова была опущена, он спотыкался.       Послышались новые хлопки. Люди прибывали и прибывали, и Снейпу начало казаться, что их было гораздо больше, чем планировалось.       «Должно быть, Азкабан пал. Они освободили и привели с собой всех», — пронеслась в голове у Снейпа страшная мысль. Это означало одно — сегодня их армия стала ещё больше.       — Я надеюсь, у них хватило мозгов наложить на всех них Империо! — зашипел он в сторону Яксли, но тот не слышал его.       Яксли говорил с Трэверсом, тот эмоционально жестикулировал и будто бы оправдывался. Дождь и голоса заглушали его слова. Какая-то женщина в темноте плакала навзрыд, затем она резко затихла.       Внимание Северуса привлёк один из спасённых. Амикус практически тащил его к воротам, тот едва перебирал ногами. В этом бедолаге Северус узнал Руквуда — седой и исхудавший, он из последних сил держался за Кэрроу.       Трэверс с Малфоем наконец поравнялись с ним. Снейп бросил в них Высушивающее и Согревающее, и хотел было перехватить Люциуса, как вдруг вокруг его плеч обвились чьи-то руки.       Он обернулся и увидел худое, бородатое, измождённое и озарённое дикой радостью лицо Эйвери. Заросший и грязный, он светился от какого-то ненормального, истерического восторга, а в глазах у него были слёзы.       — Ты-ы… — загудел Эйвери, лёгкие у него были не в порядке.       Он снова обнял Северуса, и тот почувствовал, как дрожало его худое тело под мокрой робой. От него воняло, но Северусу отчего-то не было противно, и он прижался щекой к его грязным засаленным мокрым волосам.       Эйвери что-то бормотал.       — Что? Ну что ты? — растерянно спросил у него Снейп.       Он закинул его руку себе на плечо и начал идти, ворота распахнулись, пропуская их вперёд. Мокрый гравий под их ногами шуршал и расползался.       — Ты жив… Жив! — воскликнул Генри, освобождая одну руку и зачем-то гладя его по голове.       Так гладят щенка или ребёнка.       «Азкабан сильно влияет на мозги», — напомнил себе Снейп. Просиди он там год, радовался бы первому встречному, не то что старому школьному другу.       — Жив. С чего бы мне не быть живым?       — Малфой… Лживый петух, я знал, что его нельзя слушать. Нельзя! — расхохотался Эйвери.       Хлопки аппартаций позади них прекратились. Десятки Пожирателей и все те, кто прибыл с ними, двинулись вперёд от распахнутых ворот по широкой дорожке. Мокрый тяжёлый воздух был наполнен шумом дождя, шарканьем множества ног, руганью и нервным смехом. Дождь заливал глаза.       Снейп почувствовал, как Генри крепко сжал его плечо, будто боясь потерять его. Он подавил раздражение: сейчас не время отталкивать единственного человека, который рад ему.       Они прошли по дорожке и поднялись по ступеням ко входу. Высокие двери бесшумно распахнулись перед ними, пропуская их в безмолвную темноту холла.       — Добро пожаловать домой, — пробормотал кто-то в толпе за спиной Снейпа. Голос звучал устало и цинично.       Стоило Люциусу — а Северус не терял его из виду — переступить порог дома, свечи в канделябрах зажглись сами по себе. Тёплый мерцающий свет отражался в зеркалах и хрустале огромной люстры, бросая блики на мраморные стены. Несколько секунд стояла почти торжественная тишина, а затем холл наполнился шумом, шуршанием и отдающимися эхом голосами.       — Куда этих?       — В подвал, пока запри. Но дай им соломы, тряпья, они нам нужны здоровыми!       — Да где я тебе солому…       — Кто-нибудь видел мою жену? — нервно выкрикнул Родольфус Лестрейндж, проталкиваясь сквозь толпу и оглядываясь по сторонам.       Никто ему не ответил.

***

      — Я приведу его в порядок, и ты сможешь с ним поговорить. Сейчас для вас обоих это будет… — Северус не договорил.       Он сбросил промокшую мантию на пол и, отстранив Нарциссу, зашёл в ванную, притворив за собой дверь. Леди Малфой не стала сопротивляться и осталась ждать в спальне в одиночестве. Видимо, она понимала, что Северус был прав — она не была готова видеть Люциуса таким.       Здесь было тепло, и негустой пар собрался под высоким потолком. Люциус полулежал в большой мраморной ванне. Казалось, он спал. Глаза — закрыты, голова — откинута на бортик. Спутанные волосы мокрыми прядями свисали вниз, касаясь поверхности воды. Кожа казалась почти прозрачной, черты лица обострились, скулы теперь выделялись сильнее прежнего. А ещё — синяки. Один на виске, другой на шее — это был явный отпечаток чьей-то руки.       Два домовика эльфа суетились вокруг него, осторожно смывая губками грязь с его тела. Их тихое бормотание и робкие движения вызвали Северуса раздражение. Наконец он не выдержал и шагнул вперёд.       — Достаточно, — велел он домовикам. — Убирайтесь.       Ушастые существа переглянулись между собой, но не посмели возразить. Поспешно поклонившись — не ему, а Малфою — они беззвучно испарились в воздухе.       Снейп опустился на колени, взял оброненную одним из домовиков губку, обмакнул её в тёплую воду и пену, замер в нерешительности. Люциус смотрел на него из-под ресниц. Серьёзно, внимательно и как-то изучающе, словно к нему в ванную вошёл совершенно незнакомый мужчина.       — Позволишь? — спросил Северус и, не дожидаясь ответа, отобрал у него руку. Принялся намыливать предплечье, тереть локоть и острое исхудавшее плечо. Он уловил запах огневиски — кто-то додумался оказать Люциусу первую помощь. Вот и причина его расслабленности.       Малфой шевельнулся — с тихим вздохом подался вперёд и провёл влажной ладонью по лицу Северуса, словно желая умыть его. Затем скользнул большим пальцем по его губам. Снейп отстранился и одарил Люциуса нарочно злым, возмущённым взглядом. Тот хрипло рассмеялся, а затем зашёлся нехорошим кашлем — практически каждый из освобождённых узников был нездоров.       — Я много пропустил, не так ли? — шёпотом спросил Малфой, ложась обратно и сползая чуть ниже — так, чтобы вода доходила ему до подбородка.       — О чём ты говоришь?       Северус отнял у него левую руку. Кожа предплечья была воспалена — метка была чёткой, яркой и явно болела. На протяжении года Люциус чувствовал каждый вызов Тёмного лорда, чувствовал и никак не мог облегчить эту пытку.       — С кем ты спутался, Северус? — усмехнулся Малфой.       У него не хватало верхнего резца, и Снейп мысленно добавил в список дел на завтра варку Зубороста.       — Ты бредишь, у тебя жар, — Северус нашарил на полу медный ковш, зачерпнул воды и бесцеремонно окатил Люциуса сверху. Тот только продолжил хрипло посмеиваться, заторможенно утирая глаза.       — Ты весь пропах мужчиной, — констатировал Малфой. Потянувшись к вентелю, он добавил горячей воды. У него и вправду был жар, ему было холодно.       — А ты мочой и плесенью, — зло выплюнул Северус. — Повернись, я не буду сидеть здесь вечность.       Малфой послушался — повернулся к нему спиной и позволил намылить шею, острые лопатки и вдоль позвоночника. Северус совершенно намочил рукава, но снимать сюртук ему не хотелось.       Несколько минут они молчали — за это время Люциус стал чище и спокойнее — его клонило в сон, но он изо всех сил боролся с этой липкой, тягучей усталостью. Знал — закроет глаза, позволит себе провалиться, и в следующий раз откроет глаза только через пару дней.       — Странное дело… — тихо заговорил Малфой, добавляя себе ещё горячей воды — пальцы его не сразу смогли ухватить вентель. — Мы могли быть братьями, знаешь? Родными, кровь от крови, плоть от плоти… Какой бы ты был? Какой бы был я?       — Что ты несёшь? — Северус выключил шумящую воду. Малфоя было пора вытаскивать — его совсем развезло от виски, тепла и усталости. Он бредил. Совсем как Генри и как половина всех, прибывших сегодня. Воспаление лёгких, видимо, сопровождалось у них воспалением мозга.       — Мой отец, твоя мать… — Люциус неопределённо повёл рукой. — Она не рассказывала? Своенравная молчунья, ты весь в неё… Секреты, секреты, ты весь из них…       — Кто бы говорил, — прошипел Снейп, заставляя его подняться и набрасывая на него полотенце. Малфой прильнул к нему и с трудом сделал два шага, переступив бортики ванны. — Сейчас я отправлю тебя к жене. А когда ты придёшь в себя, ты расскажешь мне всё.       Люциус посмотрел ему в глаза — мрачно, напряжённо и внезапно совершенно трезво.       — Всё — понятие растяжимое, мой дорогой, — прошептал он.       — Ты постараешься сузить рамки. И расширить горизонты, — ядовито ответил Северус. — Всё как ты умеешь… Мой дорогой.       Высушивающее — наверное, сотое за этот вечер, затем попытка трансфигурировать халат и тапочки из двух полотенец. Люциус — чистый, но едва стоявший на ногах, был выдан супруге. Северус же, не сказав им ни слова, отправился дальше по коридору — ему нужно было дать Эйвери несколько зелий.       Из восточного крыла — того самого, куда перебралась Белатрисса после рождения дочери, слышались крики и грохот, откуда-то явно тянуло дымом. Лестрейнджи радовались воссоединению после долгой разлуки.