Меня еще никто никогда...

1 Я перешла в отдел, где начальником была Марина, не так давно – пару-тройку месяцев назад. Сначала, пока я не успела ее поближе узнать, то даже боялась заговорить – она казалась немного строгой. Может, это было напускное. Однако спустя несколько дней я поняла: коллектив очень любит ее и уважает. Она общалась с нами на равных, мы всегда ходили обедать вместе, а мне поначалу она уделяла особое внимание, т.к. видела, что я стесняюсь и чувствую себя не комфортно в новом коллективе. Но я быстро привыкла и к ней, и ко всем остальным коллегам. У нас были свои шуточки, свои темы для обсуждений, и никто из других отделов нас не понимал. Я очень давно не испытывала чувства влюбленности, которое кружит голову и заставляет тебя витать в облаках: мне двадцать четыре, я уже два года как замужем и люблю своего мужа, но, конечно же, со временем чувства притупляются и ты привыкаешь к присутствию любимого человека рядом с тобой настолько, что оно не вызывает «бабочек» внизу живота. И вот случилось на работе что-то неожиданное; мне понадобилась помощь, а Марина кинулась быстрее всех мне помогать. И что-то во мне щелкнуло: я посмотрела на эту невысокую женщину с каштановыми волосами и в голове у меня все поплыло. Я поняла, что попала. По правде говоря, до замужества я всегда знала, что мне одинаково нравятся и мужчины, и женщины. Не могу поделиться богатым опытом ни с теми, ни с другими: мои чувства в большинстве случаев ограничивались лишь односторонним обожанием или поцелуями. Как-то не шло. Когда я познакомилась с нынешним мужем, все развивалось стремительно, и я была уверена, что вот он – человек, с которым я проживу всю жизнь. И в общем-то, пока мы жили мирно, просто чувства увяли, а мне необходим был адреналин, будоражащие кровь чувства, вдохновение и сумасшествие. Может, поэтому я позволила себе не убить симпатию к Марине на корню?.. Я не собиралась ей ничего об этом говорить – у нее своя семья, муж и двое мальчишек, и уж точно никак сорокалетней женщине не нужна была подобная головная боль. Я хотела просто наслаждаться ею, ее добротой, улыбкой, голосом, взглядом, искринками в глазах. Она помогала всегда и во всем, интересовалась моей жизнью, поддерживала в трудные минуты и была мне и всему коллективу не только хорошим начальником, но и семьей. И я наслаждалась ее присутствием в своей жизни. 2 Спустя какое-то время наша Компания решила, что Марине и троим сотрудникам ее отдела необходимо ехать в Москву в командировку. Необходимо было присутствие сразу на двух мероприятиях – на тренинге и на открытии нашей новой торговой точки. Марина долго выбирала, кому стоит ехать, и выбрала меня, Юру и Сергея. Я ликовала. Поехать мы решили на автомобиле Юры. Дорога занимала около шести часов, поэтому мы выехали после обеда, чтобы к вечеру быть в отеле, выспаться и отдохнуть к следующему утру. Компания забронировала нам две комнаты в отеле – одну для парней, другую – для меня и Марины. Если честно, я очень волновалась, потому что мне необходимо было провести три ночи с Мариной в одной комнате, и это рисовало в моей голове сотни красивых романтических картинок. Я понимала, что фантазия моя слишком разыгралась и пора бы ее остановить, но была не в силах этого сделать. Было десять вечера, когда мы подъехали к отелю. Поужинав в ресторане на первом этаже, мы, утомленные дорогой, разбрелись по комнатам. - Милана, ты будешь ложиться спать сейчас? – спросила Марина, когда мы оказались в своем номере. Я разбирала вещи, и, посмотрев на нее, отрицательно мотнула головой: - Нет, в дороге вздремнула. Повтыкаю в телефон, а может, выйду прогуляться и подышать воздухом. - Как насчет посмотреть фильм? – она слегка улыбнулась, даже виновато, как бы говоря «прости, что мое предложение нарушает твои планы». - Отличная идея! Тогда я быстренько сгоняю в душ, а ты пока выбирай, что будем смотреть - пусть будет на твое усмотрение. Вещи были разложены, мы обе сходили в душ, переоделись в пижамки и теперь стояли и взирали на нашу комнатушку: дивана не было, только две кровати, стоящие по разные стороны комнаты, да стол со шкафом. Мы пытались придумать выход из ситуации – как же нам устроиться поудобнее, чтобы смотреть фильм. - Я придумала, - сказала Марина, - сдвинем кровати, тогда точно будет удобно. - А это не… Мою фразу заглушил шум двигающейся кровати – решение уже было принято Мариной и не обсуждалось. Я помогла ей перетащить мебель и мы улеглись – каждая на своей половине, но очень близко друг к другу, чтобы было удобно смотреть – и Марина включила фильм. Я еще никогда так не смущалась при просмотре фильма, даже в детстве, когда актеры целовались на экране, а родители в это время сидели рядом и просили меня не смотреть. Здесь были и откровенные постельные сцены, и пошлые шуточки, и даже целующиеся женщины. Да, именно то, что необходимо мне в данный момент, чтобы полностью потерять голову. Если меня после просмотра фильма спросили бы, о чем он, я бы не смогла внятно ответить. Я все это время думала о Марине, волосы которой соприкасались с моим плечом, а левый локоть упирался в мой бок. Я прислушивалась к ее дыханию, незаметно вдыхала запах волос – они были еще влажные после душа и пахли шампунем, ловила каждое ее движение и украдкой наблюдала за длинными ресницами. - Любишь такие штуки? – спросила я, после того как фильм закончился, имея в виду жанр. - Я люблю все хорошие фильмы, не важно, в каком стиле они сняты и о чем они… - Марина зевнула, - мне фильм понравился, все-таки отзывы не врут. А тебе? Тебе понравился? - Фильм?.. а…да, он… необычный. - Постельные сцены, «запретная» любовь – это все добавляет такого шарма в обычный, казалось бы, фильм о любви богатого мужчины и бедной женщины. - Ты когда-нибудь влюблялась в женщину? – вдруг спросила я. Боже, что я несу? Я даже вздрогнула от собственного голоса – ничего подобного я спрашивать у Марины не собиралась. Последовала пауза. - Почему ты спрашиваешь? - Просто так. - Нет, не приходилось. Я даже никогда об этом не задумывалась. А ты? Ваше поколение относится к подобным вещам более спокойно. - Я бы не сказала, что все мои ровесники считают это нормальным. Однако, знаешь, Марина, мне приходилось влюбляться в девушек. Она молчала. Я даже решила, что она уснула, но нет, в свете уличного фонаря я видела, что глаза у нее открыты и взгляд задумчиво устремлен в окно. - Наверное, пора спать, - пробормотала я, неожиданно смутившись, что мы зашли так далеко в обсуждении такой темы. Я хотела встать, чтобы отодвинуть кровать, но Марина жестом руки меня остановила. - Завтра еще что-нибудь посмотрим, зачем каждый вечер двигать мебель по комнате? Пусть остается. Если ты сама не против. И я, согласившись, легла обратно. Марина убрала телефон и, отвернувшись к стене, засопела. А я еще лежала на своей стороне постели и думала о ее пахнущих персиком волосах, изогнутых ресницах и мягком шероховатом голосе. 3 Весь следующий день мы без продыху присутствовали на открытии нового магазина – помогали организаторам, выступали с речью, устраивали конкурсы для посетителей. Вымотались так, что часам к шести, когда нас отпустили, еле добрались до ближайшего кафе, чтобы перекусить, отдохнуть от шума и перевести дух. Парни потом ушли гулять, но мы с Мариной поплелись в отель, сил куда-то идти развлекаться не было вообще. Уже стемнело, когда мы зашли в свой номер и обе плюхнулись поперек кровати. - Я очень устала… - пробормотала Марина, как бы разговаривая сама с собой, - но спать сейчас нельзя, еще и девяти нет. - Почему? Отдохни, ты сегодня поработала на славу. - Если я усну раньше одиннадцати, мне будут сниться кошмары. - Не бойся, я не дам кошмарам тебя напугать. Буду охранять твой сон. Что за бред я сейчас сказала??? Да еще и с такой глупой улыбкой. Боже, провалиться бы сейчас сквозь землю! Марина внимательно посмотрела на меня, без улыбки, но взгляд ее немного потеплел. - Не сомневаюсь, Милана. Догадывалась ли она, что каждый ее взгляд, устремленный в мою сторону, вызывал во мне желание кричать от восторга? Я уже лежала в кровати и выбирала фильм на сегодняшний вечер, когда Марина, слегка раскрасневшаяся, вышла из душа и улеглась рядом, снова сокращая расстояние до минимума. Я заметила, что сегодня она несколько раз устремляла на меня странные взгляды, они были изучающие, сосредоточенные, но в то же время будто бросали мне вызов. При этом на губах Марины играла еле заметная улыбка. Сейчас, в кровати, я снова заметила эту прозрачную улыбку, и по коже пробежали мурашки. Она заметила это: - Ты замерзла? - Нет, с чего ты взяла? - У тебя все руки в пупырышках, - она дотронулась до моего предплечья, и меня словно током ударило. Она не могла не заметить, как я вздрогнула. - Я все еще не выбрала фильм, - почему-то прошептала я сокрушенно. - Давай выберем что-нибудь вместе, - так же шепотом ответила мне Марина. Почему ее поведение меня так заводит? Она намеренно это делает? Негодница… Выбор пал на отечественную драму о войне. Я в целом не люблю фильмы, а особенно отечественные, но этот мне понравился и даже зацепил, так что я следила за сюжетом. И успевала поглядывать за Мариной – сегодня ее голова почти лежала на моем плече, она абсолютно не пыталась разграничить пространство между нами. При желании я могла бы дотянуться губами до ее лба. Сегодня она затянула волосы в высокий хвостик, сняла сережки, а вместо вчерашней пижамки на ней была майка, открывающая взор на плечи и ключицы, и длинные шорты на ладонь выше колена. - Какая она красивая, - выдохнула Марина в тот момент, когда главную героиню, молодую девушку, поцеловал один из солдат, а она залепила ему пощечину. Смущение и гнев сделали ее и без того зачаровывающее лицо еще прекраснее. - Да, очень, - согласилась я. - Ты бы ее поцеловала? – глаза Марины устремились на меня, я это видела боковым зрением. Она спрашивала всерьез, без улыбки. - Поцеловала бы, - я отвела глаза от экрана телефона и посмотрела на нее. - В губы?! - Да, куда же еще, - я улыбнулась, хотя внутри у меня все сжалось от смущения, а по спине пробежал холодок. Я понимала, куда вел этот разговор. Была почти уверена, что она пытается подтолкнуть меня сделать первый шаг. Ей было интересно, любопытно – сработает ли? Хотелось убедиться, что она мне нравится, хотелось одержать надо мной победу, властвовать моим существом. А вдруг я все не так поняла и это – простое человеческое любопытство? Я боялась даже пошевельнуться, боялась просто погладить ее по щеке, ведь я могла разрушить одним движением наши дружеские и искренние отношения. - Ты целовалась с женщиной? – прозвучало спустя несколько секунд паузы. Голос ее звучал сдавленно и хрипло, будто пересохло в горле. Ей нелегко дался этот вопрос. Воздух около нашей постели наэлектризовался, стал тяжелым. Мне было жарко. - Да. - С кем? - Она работала в моей школе, на десять лет старше меня. Кажется, Марина не поверила. - Я не вру. Мне было семнадцать, ей – двадцать шесть. Она просто развлекалась, я это прекрасно понимала, но и мне самой было интересно. Тем более, меня к ней тянуло. - Как далеко вы зашли? - Мы только целовались, закрывшись в лаборантской после уроков, а потом шли гулять или пили чай. Один раз она полезла ко мне под кофту, но я струсила и оттолкнула ее. Я видела, как много вопросов хочет задать Марина, но не знает за какой ухватиться. И еще она боялась спросить лишнего и разрушить минуту искренности, которая царила между нами. Звук моего сердца отдавался в ушах, меня бросало то в жар, то в холод, но внешне я оставалась совершенно невозмутимой. Я так хотела к ней прикоснуться. Хотя бы просто прикоснуться… Меня тянуло прижаться губами к пряди каштановых завитушек на ее виске. Уткнуться носом в шею и почувствовать биение пульса под кожей. Но я держалась, смотрела ей в глаза и отвечала – искренне и смело. - Ты не прикасалась к ее телу? - Нет… Я никогда не касалась женского тела. И меня никогда не касались женщины. И тогда я почувствовала, как ее теплые худые пальцы касаются моей шеи. Я была в панике, тело мое было скованно, и я будто забыла, как дышать. Еще немного – и я бы взорвалась, как пороховая бочка. Звуки фильма, который мы так и не выключили, доносился до меня как сквозь толстое стекло. Пальцы Марины медленно опустились чуть ниже, до ключицы. Я вгляделась в Маринино лицо: она боялась, причем очень сильно боялась. Дыхание ее сбилось не столько от страсти, сколько от страха. А в глазах читалась неуверенность. И наконец оцепенение прошло. Она одна не справится, мне надо помочь. Сейчас я могу свести ее с ума, показать, какой может быть любовь женщины. Я взяла ее руку в свою, поднесла к своим губам и одарила легким поцелуем. - Ты хочешь меня коснуться? – шепотом. В ответ лишь короткий взгляд, наполненный смущением и страхом. Я села. Одним движением сняла с себя мешковатую футболку и осталась лишь в шортах и бюстгальтере. Мои глаза не отрывались от лица Марины ни на секунду, мне было страшно спугнуть ее лишним движением или словом. Она смотрела на мою грудь. Откровенно, пугливо, с приоткрытыми пересохшими губами и сбившимся дыханием. Я стала расстегивать бюстгальтер. - Мы в браке… - тихо прошептала Марина. Жалкая попытка остановить то, чего уже не остановишь. Мы обе хотели друг друга. Марина и сама не желала останавливаться. Но быть неверной женой ей тоже не хотелось. Я сейчас так хорошо ее понимала, потому что сама была в том же положении. Однако желание обладать этой женщиной не было сравнимо ни с чем. - Марина, не бойся. Молчание. Песня из фильма и ее частое дыхание. - Марина, ты в любой момент можешь мне сказать, что хочешь остановиться, и мы прекратим. Слышишь? Я боялась, что она захочет прекратить прямо сейчас. Но она лишь кивнула, не отрывая взгляда от моей груди. - Марина, посмотри на меня, - я легонько взяла ее подбородок и заставила поднять взгляд, - я не причиню тебе вреда. Ее взгляд смягчился, больше не был таким колким и пугливым, как у загнанного оленёнка. Марина теперь смотрела на меня пытливо, опять бросая вызов. И я почувствовала теплую ладонь на своей правой груди. Я вздрогнула, задохнулась воздухом и закрыла глаза. Я еле держала себя в руках, мне хотелось наброситься на нее и терзать эти приоткрытые губы своими. Вторая ее ладонь легла на другую мою грудь. Она изучала мое тело медленно, осторожно, но очень тщательно. Грудь, соски, ключицы, шея, снова грудь, ребра… Она разглядывала меня бесстыже, откровенно, с искренним интересом и нежностью. Поцелуй в ложбинку между грудей, в шею, подбородок. У самых моих губ она остановилась и отстранилась назад. Мои руки потянулись к ней и я стянула с Марины майку, а затем и шорты, оставив лишь в одних трусиках. Я приблизилась к ней на максимально короткое расстояние, наши груди соприкоснулись, я почувствовала, как бьется ее сердце. - Ты невероятно красива, Марина, - прошептала я ей в самое ухо. Ее руки поглаживали мою шею. Мы сидели, прижавшись друг к другу.. Она больше не боялась, лишь немного робела. - Могу я распустить твои волосы? Мне так нравится, когда они распущены. - Можешь, Милана… Я любила эти каштановые, слегка вьющиеся и непослушные пряди. Я прошлась по ним ладонью, посмотрела, как свет играет на них, поцеловала. На заднем фоне были слышны звуки войны. Мы так и не выключили фильм. Я одарила лицо Марины легкими невесомыми поцелуями – лоб, висок, глаза, щеки – избегая, однако, губ. От каждого моего прикосновения она вздрагивала, чем доставляла мне неземное удовольствие. Губами я спустилась ниже, к нежной коже на шее, затем насладилась худыми плечами, выпирающими ключицами, и добралась, наконец, до груди. Чем ниже опускались поцелуи, тем сильнее вздрагивала Марина. Когда мои губы сомкнулись на ее соске, тихий, подавленный вздох вырвался из нее, оглушил меня и пропал, оставив после себя звенящую густую тишину. Мне самой уже было сложно сдерживаться и я стонала, так тихо, как могла. Никогда не думала, что целовать, ласкать женскую грудь будет настолько приятно. Марине тоже нравилось – она подтвердила мои догадки, когда положила руку на мой затылок, прижав к своей груди, и ее спина изгибалась от удовольствия. - Марина, я хочу тебя поцеловать. Зеленые глаза смотрели в упор на меня, грудь подымалась и опускалась от частого дыхания. - Так целуй… И я накрыла ее губы. Мягкие, теплые, немного сухие… она податливо отвечала на мои движения, вздрагивала, почувствовав кончик моего языка. Я обезумела от происходящего, целовала Марину то грубо, то нежно и медленно, одной рукой зарывшись в ее волосы, а другой опускаясь к низу живота. Я не знала, что мне необходимо делать, когда трусов на Марине не будет, но была твердо намерена довести ее до судорожного наслаждения. Сознание Марины включилось в момент, когда мои пальцы отодвигали резинку трусов. Она открыла глаза, слегка уперлась мне рукой в грудь и прошептала: «Нет». Я не шевелилась. Не убирала руку, но и не продолжала, лишь выжидательно наблюдала за Мариной. - Ты уверена? Короткий кивок. - Марина, я очень тебя хочу… - Милана, ты обещала… Обещала, что остановишься. И конечно, я остановилась. Я понимала ее. Простые поцелуи и ласки могли как-то сойти за баловство. Но полноценного секса она допустить не могла. И я позволила ей остановиться. Когда я легла рядом, она всхлипнула и прошептала тихое «Прости». В уголках ее глаз проступили слезинки. Я смахнула их, провела пальцами по ее губам и сказала, что ей не за что извиняться. Что все хорошо. Что она очень красивая, хорошая и замечательная. Я говорила и говорила, вылила ей все свои чувства, до единого, делала комплименты, целовала, бесконечно и нежно целовала, пока, наконец, не уснула, прижавшись щекой к ее плечу. Последнее, что я помню, это тихий голос Марины: - Спасибо тебе, Милана. Меня никто никогда так не любил…