Меня еще никто никогда...

1 Решение о переводе нового сотрудника в наш отдел было спонтанным и неожиданным. Я не особо обрадовалась, потому что мы с моими подчиненными только начали налаживать рабочий процесс, а принимать нового человека и заниматься его обучением значило, что весь график работы придется перекраивать. А если еще и пришлют кого-нибудь бестолкового… И вот на пороге моего кабинета стоит Милана. Я видела ее и раньше – мы пересекались на некоторых совещаниях и списывались по электронной почте, но я представления не имела, какой она работник. Как хороший руководитель, я старалась быть с ней очень приветливой, помогать во всем, спрашивать, как дела, все ли получается. Но первые несколько дней она была как непробиваемая броня, почти не улыбалась, ни с кем не разговаривала и отвечала на вопросы коротко и сухо. Часть своего функционала Милана уже умела делать, поэтому пока нас не беспокоила вопросами, тихо сидела за компьютером и работала. Я уже было забросила попытки добиться ее расположения и к себе, и к коллективу. Как-то мы пошли обедать вместе, разговорились, я стала задавать Милане вопросы, а она отвечала на них, смотрела на меня прямо, немного смущенно улыбалась. И я поняла, что все это время она просто стеснялась нас, новых незнакомых людей. Поэтому постаралась разговорить ее посильнее, рассказала о себе, рассмешила веселой историей про своего кота. После этого девушку будто подменили – Милана участвовала в общих разговорах, шутила с нами, задавала вопросы, если было что-то не понятно и часто улыбалась. Но стеснение не пропало, оно просто перетекло в более мягкую форму. Милана была самой младшей в коллективе. Ей было двадцать четыре, в Компании она отработала уже почти год, но в отношении своих обязанностей была серьёзна и ответственна. Мне нравилась ее полукавказская внешность – темно-каштановые волосы, отливающие на солнечном свете то рыжим, то тёмно-русым, длинные чёрные ресницы, густые брови и большие серо-голубые глаза. Она была немного выше меня, редко надевала платья и каблуки, отдавала предпочтение джинсам или брюкам, блузкам и пиджакам. И очень выделялась в нашем коллективе: так уж получилось, что почти все мои подчиненные девушки были очень высокого роста и носили преимущественно платья или юбки и всегда цокали каблуками. Я тоже любила так одеваться, только была ниже девчонок аж на целую голову. Милана же не стала подстраиваться под нас – она ходила в том, в чем ей было комфортно. Ей удавалось сочетать в своем внешнем виде деловую строгость, женственную элегантность и несокрушимую мужественность. Что-то меня в ней привлекало. Но я не могла на тот момент объяснить, что именно. Но я невольно улыбалась ей, когда наши взгляды соприкасались, или спрашивала что-то неопределенное, лишь бы выудить из нее пару предложений. Всегда звала ее попить со мной кофе, но, к моему сожалению, она чаще отказывалась, чем принимала приглашение. Не стоит думать, что у меня было к Милане особое отношение: я хотела максимально ее расслабить - пусть чувствует себя в нашем коллективе комфортно. Я любила всех своих подчиненных – шестерых девушек и троих парней – и чувствовала взаимность. Мы были друг другу поддержкой и опорой и всегда работали как сплоченная команда. 2 Когда мне представилась возможность взять кого-то из коллектива с собой в поездку, я жутко обрадовалась: ездить куда-то без сопровождения я не любила. И выбирала я недолго: Милана, Сергей и Юрий были единственными из отдела, кто за последние полгода не ездили в командировки. В дороге, сидя на заднем сиденье автомобиля Юры рядом с Миланой, я незаметно за ней наблюдала: она была напряжённее, чем обычно, почти не разговаривала и смотрела в окно, а потом и вовсе задремала. Я не стала дёргать девочку: может, она просто волнуется перед завтрашним мероприятием. Ведь раньше она никогда ни в чём подобном не участвовала. После долгой дороги на машине единственное, чего мне хотелось, это сходить в душ и принять горизонтальное положение. Но спать мне не хотелось, и поэтому я предложила своей соседке по комнате посмотреть фильм. Милана согласилась. Я решила сдвинуть кровати, потому что лежать на одной было бы очень тесно, а сидеть не было сил (моя пятая точка до сих пор ныла после дороги). Лежать в одной кровати со мной смущало Милану, я видела это по её скованности. Выбор фильма был на мне, и я нашла какую-то зарубежную мелодраму о "великой и неземной" любви. Я даже не представляла, как Милана отреагирует на некоторые сцены в данном фильме и стоит ли вообще смотреть его вместе с ней, но отзывы были такие хорошие, что я рискнула. На середине фильма я почувствовала, что Милана не следит за сюжетом. Когда я спросила, понравилось ли ей, она пробормотала что-то невнятное. Тело ее было напряжено до максимума, не нужно было даже прикасаться к ней, чтобы понять это. Пальцы слегка подрагивали. Что с ней? Когда она спросила, влюблялась ли я в женщин, я не придала этому значения: мы только что смотрели сцены с целующимися женщинами, которые буквально пылали от страсти. И честно ответила Милане, что нет, не доводилось. Задав ей тот же вопрос и получив положительный ответ, я не знала, как на это реагировать. Может, глупо и по-детски я поступила, промолчав тогда и ничего не сказав? Но, наверное, именно в тот момент я осознала, что все это время не замечала многочисленных признаков влюбленного в меня человека. 3 На следующее утро нам предстояло много работать, и я делала всё возможное, чтобы вчерашние спонтанные признания и мои догадки не превратили моё с Миланой общение в сильно натянутую струну, которая может порваться от малейшего неловкого прикосновения. А про себя я замечала всё новые и новые признаки: вот она украдкой на меня смотрела, а когда встретилась с моим взглядом, сразу отвела глаза. Вот я встала слишком близко, а Милана отодвинулась на полшажочка. Вот я с ней разговариваю, а она избегает моего открытого прямого взгляда и смущенно улыбается, от чего в её глазах играют лучики света. И с каждым разом я все чётче осознаю, что рядом со мной стоит человек, который хочет найти во мне убежище, которого ко мне тянет так сильно, что для того, чтобы отвести от меня взгляд, она вынуждена перебарывать своё естество. Давайте начистоту: я не буду говорить, что я в тот день поняла, что тоже влюблена в эту девочку. Ничего подобного – никакой любви, влюблённости… Тут, наверное, другое. Стоит ли говорить, как сильно человек, который состоит в браке больше десяти лет, изголодался по срывающей крышу страсти? Когда ты так сильно желаешь человека, что у тебя подкашиваются ноги? Когда ты понимаешь, что сгоришь, но все равно лезешь в пламя… Я смотрела на Милану, на ее красивое симметричное лицо, угловатые худые плечи, острый подбородок и родинку на шее, на ее наивное выражение лица, на честные глаза – и я хотела, чтобы она показала мне всю глубину своих чувств. Я была уверена – женщина любит по-другому, не так, как мужчина. Ведь я сама была женщиной. Я хотела ощущать ее мягкие губы, чувствовать тепло от ее хрупкого тела, видеть в отражении ее глаз себя. Мне сорок один год, у меня замечательный, добрый и понимающий муж и два прекрасных сына. И я рискую оказаться в постели с молодой замужней девчонкой. Где-то внутри меня таился страх: вдруг мне это все только показалось? И я наломаю дров, пытаясь делать какие-то попытки сблизиться с ней? Но по опыту я знала, как выглядит влюбленный человек. И была почти уверена, что не ошибаюсь. Еще один момент меня очень тревожил: если даже между нами что-то и случится, не дам ли я девочке какую-то надежду? Воспользуюсь ею и её чувствами, а потом уйду в закат? Так может, стоит остановиться? Я всегда старалась быть хорошим человеком, но если сейчас я вот так просто разрушу и сломаю человека… смогу ли я после этого смотреть на свое отражение в зеркале? Поэтому решила сначала нащупать почву, а потом уже делать какие-то намеки, если буду точно уверена в том, что не причиню ей вреда. Вот почему на сегодняшний вечер я снова запланировала просмотр фильма. Мы могли бы заняться чем-то более увлекательным – пойти гулять по столице, пробежаться по магазинам, сходить в бар или на какой-нибудь маленький концерт… Но мы хотели далеко не этого. Актриса в фильме была красивой, и на одной из сцен я вслух прокомментировала ее внешность. Милана со мной согласилась: "Да, она красивая". И я перешла в наступление. Поцеловала бы она эту девушку из фильма? Что, прямо в губы? А вообще с женщинами целовалась? С кем? Как далеко зашли? Вопросы сыпались из меня, я бесстыже задавала их равнодушным голосом, смотря прямо в лицо своей собеседнице. Мы лежали в тот вечер очень близко друг к другу, и от этого напряжение в мышцах усиливалось с каждой минутой. - Она просто развлекалась, я это прекрасно понимала, но и мне самой было интересно. Тем более, меня к ней тянуло, - вот она, фраза, которая предопределила нашу ночь. Милана умная девочка, Милана понимает, когда что-то происходит не всерьёз. Она не позволит себе утонуть в безнадёжных попытках завести со мной постоянные отношения. Не позволит. Я вглядывалась в её лицо в темноте. Свет из окна освещал его наполовину, я видела, что взгляд направлен прямо на меня: Милана не прятала его, не уводила. Она впервые смотрела так смело. И стало страшно: на самом-то деле ситуацией управляла не я, а она. Я думала, что раз я старше, ответственность будет лежать на мне. Но эта смелая девчонка с легкой ухмылкой на губах и решимостью во взгляде смело взяла половину ответственности на себя и умело контролировала ситуацию. Ни одна женщина еще не прикасалась к этому хрупкому телу. Моя рука бесконтрольно дернулась и коснулась ее мягкой и горячей шеи. Приятно. Плод, которого мы обе желали, был под строжайшим запретом: нас отдаляли семейное положение, рабочие отношения, возраст и то, что мы обе – женщины… И это лишь подталкивало меня к пропасти, выбраться из которой будет уже невозможно. Пульс Миланы бился под моими пальцами всё быстрее. Рука скользнула к острым ключицам. Мне было очень страшно. И Милане тоже – она даже пошевелиться не могла. Но переборола себя, сильная девочка. Она двигалась уверенно, но очень мягко и нежно. Взяла мою руку, которой я только что гладила ее, в свою, поднесла к лицу и припала к ней губами. Я вздрогнула. - Ты хочешь меня коснуться? – ее шепот подействовал, как разряд тока. Да… да, я хочу тебя коснуться, коснуться везде, где позволишь. Милана рывком стянула с себя футболку. Моему взору открылось ее худое подтянутое тело, тонкая талия, небольшая грудь, маленькая татуировка на ребрах. В темноте я не разглядела, что там изображено. Мое дыхание сбивалось, во рту пересохло, взгляд мой вперился в грудь Миланы. Я чувствовала, что слегка дрожу. Девушка завела руки за свою спину,чтобы расстегнуть бюстгальтер, как из меня вырвалось «Мы в браке…» Я чуть все не испортила, чуть не разрушила эту волшебную атмосферу. Но она – моя смелая девочка – не позволила. - Марина, не бойся. Шумный вдох. Передо мной ее обнаженная грудь. - Марина, ты в любой момент можешь мне сказать, что хочешь остановиться, и мы прекратим. Слышишь? Шумный выдох. Киваю, хоть сказанное и не доходит до моего сознания окончательно. Ее слегка холодные пальцы касаются моего подбородка. Я приподнимаю голову и смотрю на нее. - Я не причиню тебе вреда. Я сидела, прислонившись спиной к изголовью. Она стояла передо мной на коленях и от этого была на голову выше. Смотрела на меня сверху вниз, доминировала, завладевала моим сознанием и телом. Где та стеснительная робкая Милана, которая еще полчаса назад лежала рядом и боялась пошевелиться? Где эта смущенная улыбка? Ее уверенные движения и нежные касания успокаивали. Шум в ушах пропал. Сердце забилось ровнее. Милана поглаживала меня по щеке, словно ребенка. В глазах ее плескалась нежность и забота – это совершенно не то, что видишь и ощущаешь, когда занимаешься любовью с мужчиной. Милана в первую очередь хотела, чтобы мне было хорошо, спокойно и комфортно, она думала обо мне. И я ей сейчас доверяла больше, чем самой себе. И я дотронулась до ее груди. Какая мягкая! Вздох Миланы… В голове всё снова поплыло, правая рука потянулась ко второй груди. Я гладила их, слегка сжимала, твердые соски упирались в мои ладони. Губами я потянулась к ее телу, такому горячему, желанному. Я одаривала влажными поцелуями ее ключицы, шею, подбородок. Поцеловать ее приоткрытые губы мне не хватило смелости… Вмиг я оказалась без майки и лежала перед Миланой с голой грудью и открытой нараспашку душой. Она обняла меня, прижавшись всем телом. Как я могла прожить сорок лет и не знать, насколько прекрасной может быть женская любовь, женское тело и женская страсть? Я снова почувствовала успокаивающее поглаживание. Она попросила распустить мои волосы. Я купалась в нежности, с которой она снимала резинку с волос, приглаживала пряди, проводила по ним ладонью, вдыхала запах, заправляла прядь мне за ухо… Милана расцеловала мое лицо, каждый сантиметр, кроме губ. Моя заботливая девочка, боялась сделать что-то, чего я не хочу. Губы ее скользнули ниже, и у меня чуть ноги не отнялись, когда она целовала шею и грудь. Хотелось еще и еще. Я чувствовала ее язык, теплый и влажный, на своих сосках. Одной рукой Милана вцепилась в мое плечо. Будто боялась, что я убегу, а другой поглаживала по животу. Какие у нее сильные руки… - Марина, я хочу тебя поцеловать… Она так красиво произносила мое имя. И снова эта ее безмерная забота обо мне. Когда она прижалась своими губами к моим, я чуть не задохнулась от удовольствия. У меня еще никогда не было таких чувственных и нежных поцелуев. Мое сердце стучалось о ребра, и я снова почувствовала успокаивающее поглаживание по щеке. Как тонко она чувствовала мое тело! Правой рукой Милана ласкала мою грудь, затем живот, а после – коснулась резинки трусов. Моментально вся волшебная атмосфера между нами растворилась, и я отпрянула. Нет. Нет, нельзя. Я не могу. Мы не можем. Это будет уже слишком! - Марина, я очень тебя хочу… - обречённо, почти умоляюще. - Милана, ты обещала… Обещала, что остановишься. В глубине души я надеялась, что она нарушит свое обещание. Но, конечно же, Милана этого не сделала. Я не увидела в ее глазах и тени злобы или обиды: она меня прекрасно поняла. Во мне росли благодарность и восхищение. Я чувствовала себя виноватой, но девушка не позволила: она долго что-то говорила, что-то красивое, успокаивающее, приятное, всё, что накопилось в ней за это время. Я слушала и жалела, что не могу дать ей того, что она хочет и заслуживает. Милана умела любить, умела быть нежной, умела заботиться. Искренняя, сильная, она взяла и мою долю ответственности за произошедшее на себя, оставив меня налегке. Я знала, что никогда не забуду этой ночи. Но так же знала, что никогда больше это не повторится. Поцеловав Милану, которая уже засыпала, продолжая бормотать под нос что-то сказочно приятное, я тихо проговорила: - Спасибо тебе, Милана. Меня никто никогда так не любил…