Глава 11
7 ноября 2020 г., 08:42
— Ну ни черта себе… — Черепанову потребовалось некоторое время, чтобы отдышаться, прислонив руки к коленям. — Восемь двухсотых… Половина личного состава.
Остальные бойцы воздерживались от комментариев. Этот день был слишком неожиданным, слишком непредсказуемым даже для них. Не так часто деятельность, к которой они привыкли относиться как к просто работе, дабы не свихнуться, напоминала, что есть вещи и похуже. Например, возможность по ускоренной программе попасть в небытие или в геенну огненную. Хрен редьки не слаще.
— Скажу банальную вещь, но лучше поторопиться, пока пленница не очнулась и не подняла вой на всю округу, — Олтяну первым нашёл в себе силы для возвращения дара речи. — Нам ещё возвращаться через блокпост бандитов. Командир у нас фактурный, думаю, его там запомнили и вопросов задавать не будут.
— Не подымет, — прохрипел полковник после чего снял со своей руки ненавистную, уже порядком загрязненную землей и пылью розовую тряпку и методично затолкал её беспамятной наемнице в рот.
Убедившись, что цель нормально дышит, и ему не придётся обламывать удовольствие, ограничиваясь гуманной полоской скотча, командир «долговцев» взвалил пленницу себе на плечо. Разница в росте была сантиметров тридцать, а в весе и того больше, из-за чего Морена невольно вызвала у Шерхана ассоциацию с принцессой, похищенной драконом.
«Хотя кто из них на самом деле ящерообразный, поймёт даже ребенок, если увидит дневную выработку здешней скотобойни под открытым небом».
Первое, что почувствовала девушка, придя в себя — была резкая судорожная боль в ноге. Попытка пошевелить конечностью не увенчалась успехом. Казалось, мышцы сократились до предела и по чей-то указке получили запрет на даже минутное расслабление. Спазмами отдавало до самой пятой точки, и если бы Евгения захотела справить большую нужду, ей бы потребовалась помощь клизмы. Всякие мысли из головы выветрились напрочь, и наемница не сразу вспомнила, что с ней вообще случилось. Лишь прыжок на каком-то ухабе и последующий удар головой об стенку вызвали «короткое замыкание», которое расставило всё на круги своя. Напомнило о полном фиаско.
Впервые в жизни сил человека, которого обозвали в честь богини смерти, не хватило, чтобы проломить очередное препятствие. На мгновение девушка почувствовала, как из солнечного сплетения поднимается эмоциональный огненный шар, который, казалось, буквально испарял кровь и был таким же болезненным, как вполне физическое сжигание отпечатков пальцев. Из глаз на секунду брызнули слёзы боли, а из глотки вырвался заглушенный кляпом рёв.
— Заткнись, скотина! — послышалось из салона автомобиля. Впрочем, это были излишние меры предосторожности.
Морена и так мысленным импульсом «отфутболила» огненную сферу в брюшную полость, где она взорвалась, растекаясь языками пламени по всему телу. Чернова вновь была спокойной как удав на солнце. В этот момент её рассудок словно отделился от стремительно уродуемого тела. Он будто наблюдал за происходящим со стороны.
«Не стоит тешить себя иллюзиями, что Воронин провернул такое ледовое побоище, дабы с понтом на морде посмотреть убийце своего сына в глаза. Даже в пафосной японской анимации давно принято прессовать говнюков в Башне осуждения. Душещипательная история про мою сестру, которая без меня проведёт всю жизнь в инвалидном кресле, только подольет масло в огонь.
Ковать железо надо было пока горячо. Олтяну, сука! Так… Тааак. Отставить личную неприязнь, не эта цыганская морда будет тебя шинковать. Не для таких вещей держат элитных бойцов. Как это прискорбно ни звучит, моя единственная надежда на спасение заключается в том, что меня убьют не сразу. Если жестокость человека идёт не от ума, а от сердца или тем более места ниже пояса, он обязательно допустит ошибку»
Машина неожиданно остановилась, прервав раздумья пленницы. Девушка как могла напрягла единственный доступный анализатор — слуховой.
— Вы уже всё? Быстро управились.
— Тех посиделок, что были уже, для вашего бугра хватило. Хлипкий он у вас, несмотря на габариты, — в машине раздался легкий смешок.
— Вот, блин, теперь понятно, чего с базы ни ответа, ни привета.
«Вдруг это мой шанс!»
— Мгхх… Ммм…. Пумахите…
«Проклятье. Этим писком разве что стакан воды на смертном одре клянчить!»
Судя по всему, даже из сидящих в машине никто не услышал. Молить о спасении громче не получалось. Адская боль вкупе с пылью в багажнике, забившей одну ноздрю и землей из-под кляпа, которую приходилось постепенно сглатывать, чтобы не подавиться, отнимали все силы. Но пленница не сдавалась, со всей дури врезав здоровой ногой по багажнику.
— Чё это у вас там? — эффект был достигнут.
— Это нам ваш пахан Морену продал. Говорит такой: «забирайте сучку, бо вже заколебала».
— Мгх! — от неожиданности глаза наемницы готовы были вылезти из орбит.
Просто и гениально. Избавиться таким унизительным способом от порядком надоевшего соратника (тем более бабы) было вполне в духе этой публики. Ври на половину, тогда верить будут. И опять гвоздь в крышку гроба вбил Шерхан. Жалей теперь людишек…
***
Примерно в это же время, в другой части Болот, на заросшем осокой островке земли копошился сбежавший пленник долговцев. — Вот вам, падлы… Думали взяли Зуба? А хрен вам по самые гланды! — бандит методично раскапывал оставленный на черный день схрон с оружием и боеприпасами. Таких нычек у него было ещё с десяток по всей Зоне, но эта оказалась ближе всех и хранила ни много ни мало НК G 36. Немецкая штурмовая винтовка, принятая на вооружения в 1997 году сперва Бундесвером, а затем десятками вооруженных сил по всему миру. Отличалась высокой надёжностью при любом климате: в горах и пустынях, при сильной запылённости, при длительном отсутствии надлежащего обслуживания и смазки, что вкупе с высокой пробивной способностью, точностью и настильностью превращали эту железку в одну из лучших машин смерти и уничтожения. Но порадоваться этой «игрушке» Зубу будет не суждено. Он не сразу понял, почему резко так стало больно в боку. Не сразу догадался, из-за чего ему на руку вдруг вылилась густая струя крови словно пена шампанского. — Какие люди и без охраны! — наигранно поприветствовал Балабан, после чего театрально направил Калашников в сторону Зуба и произнёс «паф», из-за чего бандит не удержался на ногах и рухнул в болотную грязь. — Ты всё не так понял… Это ошибка! — Зуб сам не верил в силу этих клишированных фраз, которые к тому же выходили из его рта крайне дрожащим голосом, но ничего более на ум не приходило. От страха сам себе затянешь петлю на шее… — Ожидал от тебя нечто более оригинальное, — док подтвердил опасения бандита, — знаешь, я даже не буду спрашивать, подцепили тебя на чём-то или, взяв в плен, пытали аки Зою Космодемьянскую. Мне не интересно… — Артур угрожающе склонил голову на бок, — расскажи лучше, кто, зачем и почему устроил весь этот сыр бор? — Женьке вашей с Боровом спасибо скажите! Это из-за неё произошёл весь этот кипиш! «А вот это уже интересно», — Балабан кивнул, требуя продолжения. — Среди двух «долговцев», охранявших конвой, один был сыночком генерала Воронина. И ладно, хрен бы с ним, налетели, загасили и ищи ветра в поле. Но ведь нет, второй оказался то ли сослуживцем, то ли корешем нашей курицы воинственной. И та его отпустила, ибо «честь»! — Да… Братва рассказывала за эту чудасию. Хочешь сказать, это он её и сдал? — Так тут и говорить нечего! Надо же было перед батей оправдаться за чадушко преждевременно загубленное! А Морена небось и не знала, кого там учпокала! «Женя, Женя… Противоречивое ты существо. Вроде и интересное, а вот сейчас как дал бы ремнём… Хотя что-то мне подсказывает, что ты и не сильно против будешь». — Артур… Артур! — секундное замешательство доктора пришлось бандиту не по нраву, — я кровью истекаю! Хочешь, я заплачу тебе?! — А… Платить не надо, — отмахнулся Балабан, — а касательно крови… Вся не вытечет, скоро начнёт свертываться, — с этими словами он нафаршировал тело уголовника свинцом, — а вот пукалка твоя мне пригодится, — добавил он напоследок.***
— Смотри, смотри! Бабу связанную в комбезе наемника через КПП тащат! — один из сталкеров, сидящих у костра, по-детски тыкнул пальцем в сторону «долговцев», которые вели под мышки почти не сопротивляющуюся пленницу. — Молчи, дурень… — зашипел на него напарник — Воронин сейчас как с цепи сорвался! Ещё не хватало чтобы нас из-за твоего длинного носа из Бара выперли. Если вообще не вынесли вперёд ногами. — Типун тебе на язык! — вольный ходок раздраженно отмахнулся от своего сглазливого собрата. Хотя всё же послушался его совета и больше к этой теме не возвращался… К моменту, когда Чернову затолкали в здание штаба, она уже не могла делать самостоятельные шаги и просто позволила волочь себя по коридору, представляя, каким «незлым и тихим» словом её будут вспоминать «должники», отвечающие в этот день за чистоту помещения. Несмотря на своё почти обморочное состояние, боец сумела рассмотреть охранников и их вооружение. Сумела рассмотреть даже то, что лишь один из них, самый близкий к «царским покоям», стоял ровно как струна, не позволяя окружающим понять, какая нога у него длиннее, и, следовательно опорная. Возможно, просто сверхдисциплинированный солдат, а быть может он изучал биомеханику тела и является непосредственным коллегой… Коридор сменился ступенями вниз, где каждый пролёт отдавал резкой болью, инстинктивно заставляя прикусывать кляп. И вот наконец-то пришло время встретиться лицом к лицу со своей судьбой. Первый же брошенный в сторону пленницы взгляд, первое же очертание мимических мышц выдавали бульдожью сущность этого человека. Чернова не сомневалась, что стоило политику с таким выражением лица предложить какой-то законопроект, как парламент принял бы его уже в первом чтении. — И это об тебя, красавица, убилось семеро моих лучших бойцов? — риторически спросил генерал. Точнее, он ожидал возможность попытки ответа. Но его не последовало. Евгения не стала унижаться, сотрясая помещение пошлым мычанием. Вместо этого она твердо выдержала на себе давящий взгляд. Более того, генерал заметил, что развяжи Женю сейчас, она бы попыталась убить его или взять в заложники. И это не было бы глупостью с её стороны. Физическая боль притупила самоконтроль пленницы, и Чернова не смогла скрыть, что её глаза рыщут по комнате подмечая слабые места — Верю… — огласил вердикт генерал, взявшись рукой за подбородок. Его голос был спокойным и даже отстраненным. Морена понимала, что это лишь затишье перед бурей. Ожидание смерти всегда страшнее самой смерти. В этот момент Евгения была рада, что рот утрамбовывала тряпка, иначе из гортани вырвался бы стон, продемонстрировавший страх… — Какие-то вы, мужики, не галантные! — настроение Воронина резко переменилось от философско-медитативного до раздраженно-саркастического, — видите же, девушке стоять тяжело! Нет чтобы помочь! Вот так например… — Чернова поняла что сейчас будет, но прежде чем она сгруппировалась, последовал удар, от которого лишь чудом не разорвался мочевой пузырь. Девушка рухнула на колени, сокрушенно наблюдая, как под ней растекается теплая желтая лужица. — Ай-яй-яй… — командующий «Долгом» пожурил пленницу пальцем. — Ну и кто вытирать будет? Вам что, в Азербайджанском спецназе забыли рассказать, что писать нужно в специально отведенных местах? Девушка лишь исступленно опустила глаза в пол, тщетно пытаясь скрыть красные от стыда щёки. — Товарищ генерал, — обратился всё это время прикидывающийся предметом интерьера Олтяну. — Можно я пойду отсюда? Это вырвалось инстинктивно. Молдованин сам не верил, что его отпустят. Очевидно, что генерал будет заставлять его смотреть и запоминать каждую деталь, чтобы это не оставило спецназовца даже во снах, где вместо Черновой он уже будет видеть себя. — Да, конечно, можешь идти! — неожиданно и даже как-то компанейски, выпалил генерал. — Только приберись сперва за невоспитанной подопечной. — Я?.. — Шерхан указал на себя пальцем, не веря своим ушам. Похоже, Воронин никогда его не простит. — Тряпка в коридоре, — командир «Долга» властно указал на выход. Вернувшись, боец аккуратно сел на колени рядом с Черновой. Его взгляд невольно пересекся с потускневшими глазами пленницы. — Прости меня, Женя… — Угу, — лирическая ботва закончилась так же быстро, как и началась. Недолго думая Морена обрушилась лбом в переносицу Шерхана, милосердно обрывая его душевные стенания. Через несколько секунд «долговец» уже лежал на спине, не столько прикрывая, сколько пытаясь собрать розтрощенный нос. Обоссаная половая тряпка театрально спикировала на корпус своего незадачливого владельца, а сама лужица была вполне прилежно вытерта его ботинком. — ХА-ХА-ХА!!! Вот это по нашему!!! — мужчина продолжал смеяться, хлопая себя по коленям, не обращая внимания на удивленные взоры окружающих. — Пошёл вон отсюда, кретин, — он вновь стал серьезным так же быстро, как до этого вышел из себя. Шерхана после этих слов вынесло из помещения словно вихрем — Все вышли дышать свежим воздухом! — гаркнул Воронин бойцам, оставшимся в коридоре. — Ну что же, Морена, так тому и быть. Дам тебе пять минут высказаться. Облегчи душу. — Кха… Спа… Спасибо… — первое, что выдавила из себя пленница, когда мерзкая тряпка покинула её ротовое отверстие. — Не подлизывайся, всё равно опять заткну. Итак, — указательным пальцем Воронин поднял подбородок Жени, позволяя наемнице смотреть себе в лицо, — из уважения к твоему характеру и твоим боевым навыкам я позволю тебе говорить в следующем формате: мой вопрос — твой ответ. — Лаконично и только по делу. Начну растекаться мыслью по древу — ты меня заткнешь. Сорвусь на эмоциях — выбьешь все зубы, — дополнила Евгения, снизу вверх буравя командующего «Долгом» своими оловянными глазами. — Молодец, смышлёная девочка.
