Дело на миллион

      — У меня в команде есть один неглупый, не то что захватившие тебя остолопы, человек. Бывший подполковник украинской милиции… — Воронин обошёл сидящую на коленях девушку с тыла.       Связанные за спиной руки уже начали наливаться синевой. От эмоционального напряжения наемница должна была сжать их в кулаки, но, скорее всего, она уже потеряла часть чувствительности из-за перекрытого кровоснабжения. Тугая повязка на ноге была сделана качественно и однозначно спасёт Чернову от заражения крови, но в тоже время причиняла сильную боль. Воронин на секунду задумался, после чего якобы случайно задел рану девушки носком…       — Рррггх… — наемнице пришлось закусить губу до крови, чтобы не сорваться в отборную брань.       — Так вот, — как ни в чём не бывало мужчина продефилировал к графину с водой, — этот человек задал вопрос, показавшийся мне интересным. А именно, почему элитный спецназовец прислуживает уркагану?       — Я ему не прислуживала, — Морена едва подавила в себе попытку попросить, чтобы ей дали попить или хотя бы прополоскать рот. Это гарантированно привело бы к очередному издевательству, — вертолёт с моей группой был сбит над Болотами агентами «О-Сознания» из неизвестного оружия. На борту были одиннадцать бойцов вместе со мной и один сталкер. Он прошёл четырёхмесячную спецподготовку и должен был консультировать нас в вопросах местной флоры и фауны. Все погибли. Меня чудом выжившую подобрали бандиты, а дальше ты знаешь… — Морена решила до последнего стараться избегать упоминания о сыне Воронина. Всё происходящее было игрой в кошки-мышки. От того насколько наемница будет стойкой, внимательной и рассудительной зависела, конечно, не её жизнь. Здесь главный «долговец» уже всё для себя решил. А вот со степенью содержания Евгении под стражей и с карательными мерами ещё колебался.       — Кто заказчик и каковая цель заброски? — Воронин продолжал допрос, вальяжно усевшись на софе.       — Моим заказчиком является американская научно-исследовательская корпорация GRC…       — Подожди, подожди, — перебил Воронин, — это те чудики, которые на девяносто девять лет арендовали у правительства территорию Зоны?       — Да, — кивнула наемница.       — Значит это не просто зажравшиеся придурки, как те, что носятся с колонизацией Марса… Интересно. Возможно у меня появился сильный противник, о котором я даже не догадывался, — командующий «Долгом» помассировал виски, переваривая поступившую информацию, — каково влияние этих америкашек на синдикат наемников? То есть, сколько в процентном соотношении заказов от них поступает?       — Я не знаю. Это было моё первое боевое задание вне службы в армии.       — Насколько я могу судить, правду в этой сфере ты мне всё равно не расскажешь. Несмотря ни на какие пытки. Ты железной хваткой держишься за жизнь… — последние слова заставили Морену нервно сглотнуть. На секунду ей показалось, что если бы генерал захотел, то выпотрошил бы её ещё живой, — если ты сдашь этих парней, то твои шансы уцелеть упадут с нуля, как сейчас, до минус сотни.       «Чёрт, чёрт, чеееерт!!! Как же он давит! Боже! Я боюсь!!!»       — Надеюсь, ты не накажешь меня за столь общечеловеческое желание выжить? — наемница вопросительно выгнула бровь.       Ничто не выдавало подступившего приступа паники. Лишь ступни сжались с такой силой, что раздался хруст. Но обувь надежно скрыла это от генерала.       «Не прибедняйся. Общечеловеческое желание у тебя реализовано очень даже не общечеловечески. Большинство людей, попав впросак, начинают визжать как свиньи, которые чувствуют что их вот-вот пустят под нож. И их пускают ещё быстрее, чем планировалось. Никому не охота жрать провонявшее ужасом мясо и терзать свой слух звериными истериками, обычно их хватает от домочадцев. Твой же, Женька, страх вкупе со злостью и букетом других не менее разрушительных в руках дебилов эмоций, создает ядерную батарейку от которой можно зарядить силой взвод таких уродов как Петро или Бориска» — но вслух Воронин сказал иное:       — Тебя уже есть за что наказывать.       «Какой добрый орк выискался», — мысленно съязвила Чернова.       — Вернемся к сути твоего задания, — генерал достал из тумбочки вафельную шоколадку.       С нескрываемой издевкой перед давно не евшим человеком он медленно вскрыл её обертку и начал поедать, делая акцент на каждом «хрум».       «Я не люблю сладкое, козёл…»       — Главным интересом GRC в Зоне являются брошенные здесь в начале девяностых разработки в области генной инженерии, фармакологии, военного дела. Конечно, проведенные при Союзе исследования к нашему времени уже безвозвратно устарели, — упреждая вопрос Воронина ответила Чернова, — но в 2006, после второй катастрофы, их начало доводить до ума «О-Сознание»…       — Я не стал перебивать тебя когда ты сказала, что эти люди сбили твою вертушку, понимая что до них история ещё дойдёт. Вот это и случилось… И теперь я спрашиваю: в появлении Зоны нет никакой мистики? — в погоне за местью нельзя было забывать, из-за какой идеи Тимофей вообще оказался здесь и в итоге сложил голову.       — Именно так, — как и требовалось кратко ответила пленница, — я не знаю, каким конкретно способом «О-Сознанию» это удалось. Но никаких мистических целей они не преследуют. Деньги, признание в научных кругах и власть.       — Власть?       — Ну да, — наемница инстинктивно попыталась пожать плечами, но ей помешали связанные руки. Оставалось только качнуть головой от раздражения, — дай пятьдесят винтовок, которыми можно с одного выстрела сбить вертолёт или боевой самолёт и при этом спокойно уйти от возмездия, как с обычной снайперской лежки, какому-нибудь коммунистическому подпольщику в Латинской Америки, и он запросто свергнет действующее правительство. А затем до конца своих дней или правления будет готов сделать что угодно для тех кто так в него «вложился».       — Ясно. Продолжай.       «Если девчонка не врёт, а врать ей смысла нет, то всё даже упрощается. Виновными в возникновении Зоны являются обычные люди со вполне человеческой мотивацией. И какими бы влиятельными они не были, им не пережить лишней дырки в черепе».       — Конкретно моему отряду было поручено найти в некой лаборатории X9 в Припяти искусственно созданный артефакт "Жива". Считается, что на его основе можно создать медицинский препарат, восстанавливающий самые сильные физические повреждения, за которые уже не берётся хирургия.       — Всем известная шизанутая группировка «Монолит» имеет отношение к этому «О-Сознанию»?       — Это их служба безопасности. А недавно отключенный Выжигатель мозгов использовался не только для защиты центра Зоны от посягательств, но и для вербовки новых боевиков. Люди со слабой нервной системой обращаются сразу в зомби, а те, кто покрепче, пополняют «Монолит».       — Даже так… — девушка оказалась неоценимым источником информации. При других обстоятельствах Воронин сделал бы её своей правой рукой. — Что ты ещё знаешь?       — Больше ничего, — пленница грустно покачала головой. Скоро ей снова будут причинять боль.       — Почему не пытаешься соврать и потянуть время?       — Не хочу, — слова Евгении прозвучали настолько искренне и откровенно, без задней мысли, что Воронину на секунду захотелось казнить девушку быстрым способом. Но только на секунду.       — И последний вопрос… — произнёс Воронин, исподлобья взглянув в округлившиеся в этот момент оловянные глаза Евгении, которые очень органично смотрелись на фоне мертвенно бледного лица.       — Ааа… — тело пленницы подвело её и из пор на лице скатилось несколько капель пота.       — Какой твой личный интерес?       — Я наемник… — попыталась возразить Чернова.       «Чёрт, да почему он вообще спросил?! "       — Врешь! — рявкнул генерал с такой силой что девушка на секунду закрыла глаза опасаясь как бы пленитель в них не вцепился, — я знаю выражение лица и поведение тех, кто готов продать тело и душу за возможность жить в золотой клетке…. — голос генерала стал немного тише, но почти осязаемый исходящий от него пар говорил о том, что буря вернется в любой момент, — ты ДРУГАЯ. Так скажи мне, ТВАРЬ! — в этот момент командующий «Долгом» подскочил к своей жертве, и что есть силы сдавил её челюсть, лишая возможности даже скулить. — За что именно ты убила моего сына? За какие такие свои идеалы?! ОТВЕЧАЙ!!! — в следующею секунду Морена рухнула на пол, едва успевая выплюнуть выбитый зуб перед тем как последовали удары в живот, детородный орган. Девушка попыталась сгруппироваться, но получила за это удар в раненую ногу. Вместо крика боли изо рта вырвался лишь горячий вздох, — говори, сучка… Говори… — Воронин шипел, по видимому, сорвав голос.       После удара между лопатками по позвоночнику, который вызвал в теле пленницы чувство сродни электрическому разряду, генерал наконец-то успокоился. Отойдя от избитой девушки он вновь съел вытянутую из ящика конфету. Ускользающим из-под контроля сознанием Чернова предположила, что этот человек так борется со стрессом.       — Хорошо… Слушай… — из последних сил Морена обратила взор оловянных глаз в сторону своего мучителя. Генерал едва не подавился конфетой увидев этот взгляд. Не потому что он был каким-то страшным, нет, глаза девушки уже потускнели, и металлический блеск из них пропал. Здесь было другое… С искренним удивлением Воронин понял, что Евгения …не ненавидела его. Злилась, где-то даже обижалась, наверняка её уже давно так не унижали, и скорее всего она убьёт командира «Долга» если освободится. Но ненависти она не испытывала. Неужели она раскаивалась?       — Генерал… — помещение потряс всё ещё твердый голос наемницы, за которым правда последовал прерывистый сухой кашель и кровавый плевок.       — Что? — тут уже «долговец» встал как вкопанный.       — Выйди из прострации… Я уже не могу… говорить… в пустоту…       «Она всё ещё способна внимательно следить за окружающей реальностью? Да сколько же силищи в этом хрупком теле? Черепанов сбросит килограммов двадцать, когда будет её обрабатывать»       — Не выёбывайся. Говори по сути, иначе последние дни своего существования проведёшь с обоссаной тряпкой во рту, — естественно вслух Воронин не собирался петь этой девчонке дифирамбов. Хотя про тряпку он не шутил. Почему бы и нет?       — Я не утомлю твой слух… Это короткая история… У меня есть младшая на два года сестра… Мария… Она спортивная гимнастка… Была… Она сломала себе позвоночник… в ходе одного из каких-то своих трюков… Операция не поможет… А я очень… Очень… Её люблю, — впервые из глаз пленницы брызнула скупая слеза. Но совладав с собой, девушка продолжила: — я не хотела говорить тебе… потому что … ты бы… либо не поверил… решив… что я… чёрт… — вновь приступ кашля, боль от которого отдавала в позвоночник, и, казалось пробьёт его насквозь. Горло пересохло настолько, что Морена уже не чувствовала его. Каждое слово давалось с невероятным трудом, — пытаюсь выкрутиться… давя на больное… для тебя… Либо… Применил бы ко мне… Ещё более жесткие меры… чем пла… планировалось… — Чернова уже стучала зубами от поднимающейся температуры, — Дабы забрать у меня тоже… что я забрала… у тебя… Прости… — эти слова стали последними перед тем как наемницу окутала чернота.       — Живая? Конечно живая, — довольно пробурчал под нос Воронин, проверяя пульс бессознательного куска мяса в своих покоях, — ты весьма неглупая девочка. Видишь меня насквозь.  Борис, — генерал вызвал Черепанова через КПК. — Забери из моей комнаты девчушку, отнеси её в подвал Арены и делай с ней всё что хочешь. Совсем что хочешь. Только не убей. Я хочу чтобы ты её сломал. Чтобы она плакала, унижалась, готова была отдаться по кругу всей базе, чтобы выжить — с нескрываемым предвкушением перечислял командир «Долга», — действуй, Борис. Если всё пройдёт гладко, ты получишь под командование базу на «Янове».