Дело на миллион

      Год спустя. Осень 2013 . Пригород Берлина.       «Так вот как устроился главный буржуй нашего квинтета», — мимо Черновой за окном такси маячили живописные парки, деревья которых переливались всеми оттенками осенней палитры: жёлтые, оранжевые и огненно-красные листья вздымались под дуновением ветра, создавая атмосферу приближённую к какому-то фэнтези. Архитектурные строения по обе стороны автобана напоминали со стороны музеи, но едва ли можно было самому догадаться, что там обитают люди. И вилла Артура не стала исключением из правил. Даже насыщенно оранжевый гранитный забор с изумрудно зелёными воротами, на которых отображалась какая-то причудливая роспись, не мог спрятать за собой тот циклопический дворец, который получил Балабан после своей удачной сделки со спецслужбами.       — Данке шон, — поблагодарила Евгения таксиста, когда тот остановил машину возле указанного адреса.       — Оооо!!! А вот и наша гроза спецназа! — вся «банда» уже была в сборе и Шульга поспешил заключить гостью в свои объятия. Довольно крепкие, как отметила про себя Евгения. Скорее всего жизнь бывшего милиционера также удалась, и его здоровье пошло на поправку, — а мы думали ты быстрее всех домчишь!       — Да я вообще-то тоже так думала… — Морена несколько смущённо почесала затылок. Почти год в безопасности, сытости и достатке таки сказался на профессионализме бывшего «бордового берета», сделав её ленивой, невнимательной и непунктуальной.       — Ей, консультант великий, ты впустишь смердов в свои хоромы или как?! — Гавриленко в своём репертуаре попрыгал перед видеокамерами, размахивая руками, словно на утренней разминке, — иначе мы ж люди упрямые, вход динамитом проложим!       — О Боже… — Евгения сделала демонстративный фейспалм. После чего на пару с Шерханом поспешила натянуть на лицо максимально располагающую к дружбе народов улыбку, когда мимо их компании проходил, а точнее уже тихонько просачивался какой-то местный бюргер. Судя по тому, что мужчина пробубнил себе под нос коронное «швайне», получилось не очень.       — Да иду я, иду! — послышалось за воротами за минуту до того, как они отворились и компании предстала идеально вычищенная плиточная дорожка, по бокам которой расположилась аллея всевозможных кустов, а справа ещё и небольшое озеро, — видите пузо отожрал от пива, к земле клонит и ходить быстро мешает, — первое что сказал Артур рефлекторным движением поправляя оправу очков, а через секунду сощурившись добавил, — я надеюсь, про динамит это прикол такой? Мне проблемы с местными копами как-то не очень нужны.       — Ну мы ж не отморозки какие! Не совсем во всяком случае, — подмигнул Николай, Олтяну тем временем задорно снёс хозяина особняка с прохода, прокладывая гостям путь на территорию.       В банкетном зале квинтету уже накрыли пышный стол. Гроздья сочного винограда, вина, производства нескольких стран на выбор, тарелка всевозможного сыра, фирменные немецкие сосиски, разумеется. Центр же стола украшало сразу два блюда: зажаренные целиком поросёнок и утка.       — Я же знаю, что у нас тут два атлета, которым нечистая свинья вредна для формы, — Артур улыбнулся во все тридцать два зуба Морене и Шерхану. Мол, смотрите какой я внимательный.       — Можете быть свободны, Ян, — Балабан отпустил домой какого-то слугу. По всей видимости толи поляка, то ли чеха.       — Спасибо Артур Владиславович, — домработник благодарственно кивнул, снимая фартук и уже через минуту удалился.       — Столько знакомы, а я только сейчас узнала твоё отчество, — задумчиво произнесла Евгения, отщипывая виноградину.       — Не тот человек, который достоин упоминания, — отмахнулся учёный, его лицо ненадолго приобрело серый и мрачный оттенок. Однако всё вернуло на круги своя неожиданное заявление самого младшего из гостей:       — А почему часть сыра плесневелая?! Это чё за кидалово!       — Это деликатес, prost (дурак), — отчитал своего несведущего напарника Шерхан. По залу разнесся лёгкий смешок.       — Да чё обзываться то сразу… — с выражением набасурманился Гавриленко, но уже через минуту полезший открывать вино. Испанское, как заметила Чернова.       — И так, дамы и господа, предлагаю тост! — Балабан взял наполненный бокал, — каждый из нас прошел через многое. Гонения, лишения, презрение, — голос мужчины стал очень серьёзным и сам воздух, казалось, становился тяжелее с каждым его словом, — недооценка, непонимание, боль… Но не боясь показаться банальным, я констатирую тот факт, что мы справились с преградами, достигли своих целей, во всяком случае, я на это надеюсь, — лицо Артура полоснула озорная улыбка.       — Ну лично я вполнеее, — деловито протянул Шульга, складывая руки на груди.       — И дожили до памятного дня, годовщины наших общих приключений, что тоже дорогого стоит! Ура, ура, ураааа!!! — вмиг торжественно огласил Артур, стукнув свой бокал с бокалами товарищей, — ну, а теперь… рассказывайте, — Балабан потёр ладоши в предвкушении.       — Сначала ты давай, — сказал Шульга, набивая рот сосиской, — мы с парнями через полтора месяца из Зоны свалили и явно вовремя.       — Да, я в новостях слышала какое в ЧЗО торнадо поднялось, — вставила ремарку Чернова, отщипывая кусок от утки.       — Однако вместе с этим торнадо поднялся и Я, — пафосно огласил Артур, сложив губы трубочкой, но поняв, что сейчас его спустят с небес на землю броском винограда в лоб, продолжил более серьезно, — мои показания приняли к сведению не только СБУ. Спонсорской, агентурной и так сказать, клиентской базой «О-Сознания» в силу её весьма интернационального состава заинтересовались также ФСБ, ЦРУ, МИ-6… Были произведены заморозки счётов и взятие под стражу целого ряда бизнесменов, политиков и руководителей дурно пахнущих полулегальных организаций. После того, как «О-Сознание» было разгромлено в правовом поле, спецподразделения Украины, России и НАТО провели одну из самых масштабных антитеррористических операций современности. В кратчайшие сроки группировка «Монолит» лишилась всех контролируемых территорий и была почти полностью истреблена. Досталось на орехи также «Свободе», бандитам и синдикату наёмников тоже! Так что придётся Жениному GRS заниматься в Зоне мирным исследованием флоры и фауны. Дабы хоть как-то вложенные бабки отбить.       — GRS уже давно не мои, — безразлично заметила Морена.       — Вот и хорошо, — резонно заметил учёный, — Юрасик же мой драгоценный, как-то прошмыгнул из оцепленного центра Зоны, выйдя на Кордон с поддельным удостоверением сотрудника украинских спецслужб, однако в последний момент его афера провалилась, и он пал от пули «морских котиков» США, отстреливаясь аки в ковбойском вестерне.       — Сколько верёвочке не виться — всё равно придёт конец, — подытожил Шульга, — а с тобой то что случилось? Откуда такие золотые горы? — Николай обвёл рукой помещение.       — Несмотря на то, что история Зоны криминальной подошла к концу, работы там ещё непочатый край. Аномалии, мутанты и прочие чудеса никуда не делись. Вот и была создана международная научно-исследовательская организация со штаб квартирой в Берлине, занимающаяся исключительно ЧЗО. Ну, а я там, как вы уже знаете, главный консультант! Ну и немножечко, так, самую малость, учредитель… — по помещению разнесся кашель подавившегося сыром Петро. На Артуре сошлись четыре пары глаз, — что вы на меня так смотрите? Я не будучи садистом, сдал лишь самых одиозных представителей этого людоедского заговора. А остальным решил дать шанс, вот они и отблагодарили.       — Ты часом не из евреев? — Морена вопросительно выгнула бровь.       — А хоч бы и из евреев! Вы шото имеете против этого сказать? — Балабан театрально упер руки в бок.       — У бедного Лебедько не было не единого шанса, — съязвил бывший милиционер, поднимая бокал, — если Бог есть, то он явно покарал генерала не за преступления, а за тупость.       — Касательно генерала, — резко вспомнил хозяин виллы, — после упразднения группировки «Долг», Воронину вашему предложили солидную должность в первой создаваемой в России ЧВК. У неё ещё название смешное. От какого-то, почему то, немецкого композитора. Так что вполне возможно, ваш старик успеет под конец жизни стать звездой больших экранов.       — Русское ЧВК, названное в честь немецкого композитора? Действительно надо будет почаще врубать телик, — искреннее удивился Николай, — у нас же с парнями всё прозаичнее. Решили мы не разбегаться после Зоны. Вместе открыли в Греции на берегу моря ресторан украинской и румынской кухни! Петро воплотил свою детскую мечту, став шеф-поваром, а Гавриленко у нас типо охранник. Впрочем, весьма символичный, ибо главные наши стражи — это местные мусорские генералы, да полковники ставшие завсегдаями.       — Меня, например, всё устраивает! — заявил немного подвыпивший бывший лейтенант патрульно-постовой службы.       — Да кто б сомневался! — заржал подполковник.       — Обязательно загляну, — пообещала Евгения, после чего добавила, — а у меня всё совсем тоскливо… — Морена тяжело вздохнула, характерно безысходно наливая новую порцию вина.       — Да ладно… Не верю… — воззрился Олтяну. Взгляды всех остальных так же выражали ожидание подвоха.       — Правильно! Не верьте! — вмиг ожила бывший «бордовый берет», поняв, что розыгрыш удался, — GRS, как и обещала, синтезировала из Живы препарат, сделав мою сестру первой испытуемой. Сейчас она в порядке. Пару месяцев назад даже выдала её замуж за нефтяную шишку из ГНКАР которую когда-то спасла моя группа от похищения и перевозки за границу одной вражеской спецслужбой. Мужик нормальный. Далеко не старый, начитанный, в хорошей физической форме. Сама же я тяну лямку начальника службы безопасности одного банка в Баку, подобное предложение мне и из Анкары поступало, но как-то дома лучше. Рутинная работёнка, доложу я вам. И денег платят больше, чем мне есть куда потратить, так что скоро окончательно заплыву жиром. Но и воевать я больше просто не могу… — в зале повисла гробовая тишина. Все молча слушали исповедь человека с самой нелёгкой судьбой из здесь собравшихся.       Пока наконец-то Артур не встал… и не отвесил Морене увесистый хлопок по спине, от которого, казалось что душа девушки покинет тело.       — Не прибедняйся! Тебе жиром ещё заплывать и заплывать! Меня во всяком случае точно не переплюнешь, — после этих слов зал буквально взорвался от смеха. Все его гости стали живым воплощением пословицы «хорошо смеётся тот, кто ржёт как конь». Через гогот, какие-то истеричные слёзы, алкоголь и анекдоты происходила разрядка оставшейся негативной энергии, что копилась долгие годы. И посему за общим праздником товарищи не заметили, как мужчина с наполовину обожжённым лицом, в куртке с капюшоном, ввёл через шприц в провода камер кислоту, отключая их. Не заметили, как он с разбегу перемахнул через забор, убивая единственного охранника. И не заметили, как он уже две минуты стоял на пороге, наблюдая за ними.       — Веселитесь, твари! — взревел нападавший, делая выстрел в лампочку под потолком, заставляя присутствующих вздрогнуть от неожиданности, — узнали меня?!       — Кто ты, чёрт возьми?.. — сглотнул Артур.       — А так? — мужчина снял капюшон.       — Кремень… — невольно выскочило изо рта Евгении. Судя по всему, «свободовец» стал свидетелем гибели большей части своего клана под ударами международный коалиции и сам едва пережил это события. Непонятно как он вычислил людей, с которых всё началось. И пришёл платить по счетам.       — Молодец. Память на лица зачёт. Хорошо мерки тебя натренировали, — зло похвалил анархист. После чего направил на наемницу пистолет и взвел курок. Время замерло. Весь мир и вовсе словно исчез. В нём остались лишь Морена — хищник, и Кремень — жертва. С этими мыслями, как уже приходилось делать не раз, Чернова метнула в противника столовый нож. Промах. Год гражданки взял своё. Ответный выстрел. «Свободовец» готовился к этому дню очень долго. Обжигающая боль и бывший «бордовый берет» со звоном в ушах падает на пол, потянув на себя скатерть, громко разбивая вдребезги посуду.       «Свободовец» ядовито улыбается, отвлекаясь от остальных жертв. И это ошибка дорого ему стоила. Шерхан уловил краем глаза висящий на стене помповый дробовик. Артур, как всегда, ждал удара и не прогадал. Секунд хватает, чтобы офицер «Альфы» добежал до оружия, нашпиговав мстителя дробью сперва в живот, а затем в сердце.       — Морена! — Артур первым склонился над самой живучей участницей их квинтета, взгляд которой с каждой секундой становился всё более пустым. — Капитан Чернова, мать твою!       — Чё ты сидишь, придурок! Скорую вызывай скорей! Никто же кроме тебя не знает номер местных коновалов! — не находил себе места Шульга. Для девушки окружающие крики становились похожими на отдаленный звон, и она уже не понимала значения слов. В голове крутилась единственная мысль:       «О милосердный Боже, я просила тебя даровать мне счастье и умиротворение, и ты дал мне его почти год. Без каких либо условий. Я целый год была хозяином своей жизни и судьбы. Спасибо тебе».       Но озвучить её вслух боец так и не успела… Чернова умерла с улыбкой на лице. Похороны были скромными, впрочем Женя никогда и не страдала звёздной болезнью.       Присутствовали те, кто и должны были. Мария, уткнувшаяся в грудь своему мужу, сослуживцы из двух подразделений, которым Чернова отдала много лет своей жизни, и, конечно же, команда из ЧЗО. Никто из собравшихся не проклинал судьбу за несправедливость, не кидал пафосные фразы подобно «Всевышний забирает к себе лучших», лишь Мария немного дрожала, а из глаз её стекали тоненькие струйки слёз. Наоборот, все собравшиеся гордились тем, что имели возможность называть такого человека своим товарищем. Вышедший вперёд капитан турецкого спецназа с позывным «Хаким» выразил отнюдь не только свою мысль сказав:       — Мы не собираемся расстраивать тебя, как ты бы сказала «наматывая сопли на кулак». Мы благодарим судьбу за то, что свела нас с тобой. Твоя сила, твоя целеустремленность и несгибаемый дух останутся не только в наших сердцах, но и будут переданы нашим детям, дабы они потом передали их нашим внукам. Пусть и в узком кругу, но память о тебе не угаснет никогда.