Птичья вишня

От цветов черёмухи тянет чем-то кислым, и Даби морщится, без единого колебания поджигая стоящие в вазе веточки. Ястреб обязательно нарвёт их снова, но сейчас его нет рядом, и Даби валится на диван, любуясь осыпающимся на чистый стол пеплом. В квартире у Ястреба на удивление чисто. Одинокое красное перо лежит на подушке у самой его головы, и Даби цепляет его пальцами, проводя подушечками по самой кромке. Она поддаётся, покорно прогибаясь – хотя могла бы прорезать его руку до самых костей. Даби усмехается, сминая перо в ладони и поджигая кулак. Он готов поставить все завалявшиеся в карманах монеты на то, что Ястреб знает, кто сейчас находится в его квартире. Перо серым пеплом оседает на светлую обивку дивана.

***

Он выходит на балкон в тот самый момент, когда Ястреб на лету ловит небольшую птичку. В голубой радужке у Даби отражается такое же голубое небо и алые брызги на нём – Ястреб стремительно теряет перья, едва не падая прямо у его ног, и сжимает руку настолько сильно, что по кривым когтям стекает кровь бьющегося в кулаке воробья. Даби хочет обматерить его, хочет взять за истрёпанный геройский костюм и пустить пламя – так, чтобы обгорел остов крыльев и остатки торчащих перьев, чтобы тошнотворно запахло палёной кожей. Но он не может даже пошевелиться, когда сталкивается глазами с пылающим бешеным взглядом. Этот взгляд его красноречиво предупреждает не делать сейчас ни шага. Ястреб смотрит на него так одно бесконечное мгновение, а затем отворачивается, поднимая руку к лицу. И откусывает голову трепыхающейся птице. Даби сглатывает густую слюну и на короткий миг прикрывает глаза, вслушиваясь в то, как хрустят птичьи косточки на чужих зубах. Пропуская неосознанный, непонятный, полный необоснованного наслаждения выдох. Крылья Ястреба мелко дрожат, когда он разжёвывает хрупкий воробьиный черепок до скрипящего на зубах крошева, а затем оборачивается к застывшему Даби и облизывается, улыбаясь ему окровавленными губами. Даби кажется, что у него сейчас позорно подкосятся колени. Вокруг них разгорается скверным пламенем кислая зелёная весна, а его трясёт всем телом от ощущения того, что это они. Они оскверняют всё, к чему прикасаются. Даби отчаянно хочет прикоснуться к Ястребу. Даби отчаянно хочет осквернить Ястреба ещё сильнее – хотя у того и так уже гниль разрастается от головы и до самых крыльев. Ястреб вязнет в мазутном болоте, ломает себе тонкие кости и хрупкие моральные устои, гниёт и дичает с каждым днём, но Даби этого безудержно мало. С подбородка у него медленно капает яркая кровь. На щеке – прямо под ямочкой – прилипло крошечное пёрышко, обречённо шевелящееся под горячим хищным дыханием. Даби не чувствует собственные занемевшие пальцы, осторожно снимающие его, зато чересчур отчётливо ощущает привкус сырого мяса на чужих губах. Ястреб целует его так же, как и пожирает бедную птицу – жадно, быстро. Голодно. Господи, какой же он голодный. Даби готов дать ему сожрать всего себя прямо сейчас. И он даёт.

***

– И что это было, птица? Ястреб проводит языком по опасным когтям, тщательно слизывая с них кровавые ошмётки, и тихо хмыкает, так и не давая ответа. Даби прижигает особо глубокий порез на плече и откидывается на диван, шипя сквозь сжатые зубы. Он здорово прихватил его когтями там, на балконе. Чуть не разорвал на части, словно ещё одного зазевавшегося воробушка. Даби почти уверен, что по пальцам Ястреба сейчас медленно сползают кусочки его собственной плоти. – Ты знал, что воробьи на вкус почти как вишня? Даби сипло кашляет, поднимая скептический взгляд на довольно улыбающегося Ястреба. У него на языке до сих пор чувствуется вкус воробьиного мяса, и Даби готов даже поспорить, но... Но. Воробьи на вкус солёные и терпкие, словно хищные поцелуи и горячий кровавый пар чужого дыхания, жарко оседающий на лице. Вот только он не уверен, что хочет говорить об этом Ястребу, который окидывает его странным взглядом. Поэтому Даби просто фыркает и отворачивается, абсолютно точно не обращая внимания на темнеющую густым кармином радужку Ястреба. Почти как вишня. Даби слышит, как тихие шаги уводят Ястреба на кухню, и поворачивает голову, бросая задумчивый взгляд за плечо. На искусанные губы ложится кривая ухмылка, и он смахивает с дивана остывший давным-давно утренний пепел. Птичья вишня, да, Ястреб? В вазе на столе белеют три свежие веточки черёмухи.