Omg, This Fucking Clown

— Соня! — голос. Этот голос повсюду. Давит на мозг, заставляет сердце сжиматься и разжиматься с бешеной скоростью. Имя отлетает от невидимых стен и отдаётся эхом в неразличимом пространстве. Крик. Хочется кричать. Но голоса нет. Как и рук, как и ног. Как и всего тела. Пустое пространство, гулкие возгласы и страх. — Соня! Соня! Соня! — слова вылетают словно из огромной бездны. Где нет начала, нет конца. Нужно сделать шаг навстречу, добраться хоть куда-то, но пола различить невозможно. Само сознание, всё существо движется вперёд, но падает на несуществующие колени. Ор и суматошные возгласы от этого лишь сильнее загоняют в рамки, напирают сверху и будто проталкивают через материю, где приглушаются и сменяются звоном уже скинутого с тумбочки будильника. — Вот чёрт, — Эдди чуть не плюхается на пол с кровати. Опять этот блядский сон. — Проваляешься ещё хоть немного, опоздаешь на пары. Покрывать перед старостой не буду, — откуда-то справа послышался сиплый голос Майка - соседа по камере, брата по несчастью и по совместительству лучшего друга парня. Эдди непроизвольно кинул уставший взгляд на настольные часы, которые точно насмехались над студентами, показывая 7:30. Вставать в такую рань в пятницу непозволительным считал даже, кажется, сам Господь бог. — Да когда я последний раз опаздывал? — Позавчера, Каспбрак, позавчера, — темноволосая макушка друга выглянула из ванной с полотенцем на голове. На самом деле Майк не был таким уж придирчивым, скучным занудой, коим его считала половина факультета. Ну, может быть, процентов на двадцать. И то с натяжкой. Он просто не любил шумных тусовок и мест с превышением лимита в 1 человека на квадратный метр. А в их шальные девятнадцать обществом это расценивалось как неуважение к священной американской культуре студенческих попоек. Собственно, так они с Эдди на первом курсе и познакомились. Жаждущие знаний в области медицинской психиатрии и быстро получившие клеймо университетских тихонь. Могло бы быть даже грустно, если бы не было так всё равно. Они нашли одобрение в глазах консервативных преподавателей, что уже не кочерыжка капусты, знаете ли. — Кстати, знаешь, что мне наша анатомичка вчера втирала? — Из туалета вновь послышался голос, на этот раз более оживлённый, с приподнятым тоном и саркастичной усмешкой. — Что я у нее лучший ученик, и на меня вся надежда. Мол, единственный пришёл сюда грызть гранит науки, а не чипсы перед телеком с пивом наперевес. "Мистер Хенлон, Вы у меня прям на вес золота", — если вы когда-нибудь задавались вопросом, насколько противно-писклявым может быть голос человека, вы обязательно нашли бы ответ в лице пародии парня на несчастную мисс Хостер - престарелую глуховатую учительницу, у которой ученики делятся на плохих и тех, кто доносит ей сумки с тетрадями через 2 лестничных пролёта. — Стандартная ситуация в принципе. Ей же надо каким-то образом подкармливать рабочих лошадок. — Чё ляпнул? Эдди залился звонким смехом и чуть было не упал, виртуозно уворачиваясь от зубной щётки, летящей прямо по траектории ему в лицо. — Ты маму опять во сне звал, — слова Майка похожи на предупреждение. Осторожное замечание, которое словно и не должно было никогда прозвучать. — Знаю. Если бы я мог контролировать свои сны. — Ты ведь знаешь, что мы в любой момент можем пойти к... — Психологу. Только чем он мне поможет? Пропишет пилюли для лучшего сна и отправит домой с жопой на голу и верой в лучшее будущее? — Как хочешь, — друг, как всегда, вовремя открещивается и заминает неприятный разговор. Потому что лучше всех знает, что тема матери - хуёвая тема.

***

Первая пара - ад, бурлящий котёл нервов, желание всех убить из-за хронического недосыпа, последний рабочий день недели, ожидание приближающихся выходных, а главное - отвращение и злость. Эти составляющие преследуют несчастных студентов каждую пятницу с 8:15 до 9:45 утра. Особенно если на смену монотонному, скучному, но спокойному профессору неврологии приходит бешеный, как бездомная собака, и яростный, похлеще математички из самой захудалой провинциальной школы, препод. Пожилой полный мужчина с видной сединой и лысиной вновь читает свои гневные тирады о важности своего предмета (с чем нельзя, к сожалению, поспорить) и безалаберности расслабившихся учеников. — Пятницу, как полностью учебный день никто не отменял, дамы и господа. Если вы хотели халявить в высшем, только задумайтесь, учебном заведении, вам следовало бы идти на экономиста, программиста, журналиста. На кого угодно, но только не на факультет психиатрии и душевной медицины! — О да. Первое и самое главное правило - не под каким предлогом не подпускать этого злобного старикашку к любым немедицинским специальностям ближе пушечного выстрела. Особенно к юристам. Они его просто засудят за неуважение к великому делу. — Глубоко извиняюсь, мистер Спроут, но если неврология и правда столь важна, не могли бы мы перейти непосредственно к изучению материала? — Кто-то особо смелый (или тупой) подал голос с предпоследней парты и прервал разошедшегося учителя. — Рад видеть хоть какую-то тягу к знаниям в этом убогом помещении, — манёвр сработал. — Записываем тему урока: "Лимбическая система. Биоэлектрическая активность головного мозга, условные рефлексы". Болтовня. Много теоретической болтовни еще на протяжении часа. До конца 10 минут, ноги гудят от неподвижного состояния на протяжении долгого времени. Гудит и голова вместе с задницей, которая, Эдди уверен, опять стала квадратной. — Майк, — шёпотом зовёт парень. Молчание. — Маайк, — чуть громче. — Маааайк, — уже отчётливо слышное шипение. Друг сдаётся и отзывается. — М? — Хочу в Хогвартс. — Что прости? — Говорю: хочу в Хогвартс. — Каспбрак, ты когда неделю назад с лестницы грохнулся, себе последние мозги отшиб? — Я на жопу грохнулся вообще-то. — А мозги у тебя, по-твоему, в голове были? — Тц, очень смешно, — короткий язычок щёлкает между зубами, и Эдди сдерживается в порыве совершенно по-детски показать его товарищу. — Спасибо, я старался. Поток язвительных шуток, уже столь привычных и необходимых, обрывается на звонке, копошении учеников, готовых идти в следующую аудиторию и причитаний профессора, который опять "не донёс самого главного и основного, ибо урок слишком короткий". "Меньше метать молнии на невинных студентов в начале пары надо было" - думает про себя Эдди и сливается с толпой широкого коридора 2 этажа университета Денвера, штат Колорадо, в 9:47 по местному времени.

***

— Ричи, сучара, а ну иди сюда, — рыжеволосая девушка с россыпью веснушек на бледных щеках и розовом носике кинула взгляд в сторону лучшего друга, опять проспавшего пару. — И тебе доброе утро, Беверли, — голос парня всё ещё отражал очередную бессонную ночь и вселенскую усталость. — Тозиер, ты даже сейчас выглядишь, как спившийся бомж. Иди сюда, хоть волосы поправлю, - девушка встала на цыпочки перед ухмыляющейся физиономией студента и осторожно начала прочёсывать в край запутанные черные волосы, под стать её, только иного цвета, время от времени задевая острыми ноготками лоб или уши. Если бы вы представили себя на секундочку несчастным заключённым в этой кунсткамере под названием "университет", вы бы непременно вошли в те 99% таких же каторжников, считающих Ричи Тозиера и Беверли Марш главной парой сия заведения. Их свадьбу здесь будто пророчат сами стены. Однако если вам удалось вырваться в этот ничтожный 1%, то вы являетесь некими братанами всеми любимой "парочки" и прекрасно понимаете, что влюблённые не станут материть друг друга через слово, бухать в 2 часа ночи за дешёвым фильмом ужасов, вести себя как 5-летние дети, подкладывая кнопки на стул нелюбимых преподов и чуть ли не сосаться в общей столовой, нарочно подогревая слухи и угорая потом с собственной тупости. Зато так непременно поступали бы лучшие друзья, пьющие дедовский самогон из одной стопки вот уже на протяжении 6 лет. — Тебе бы кофе хлебнуть, а то совсем как зомби, — попутно поправляя очки друга, говорит девушка и озирается по сторонам в поисках ближайшего автомата. — Чёрт, там наверное, как всегда, даже стаканчиков нет. — Ничего, разберёмся. Не жди меня, встретимся уже в аудитории. Брюнет не дождался ответа и рванул к кулеру с водой в конце коридора, плавно проезжая по скользкому полу, с надеждой не врезаться в облезлую стену, но всё равно впечатался в препятствие на немалой скорости, чуть не расквасив нос. Довольный жизнью и относительно мягкой "посадкой", парень достал из кармана найденную сегодня утром на полу 2 этажа неизвестную его 20-ти летнему мозгу штуковину, похожую на ёмкость с водой в клетках домашних хомячков, и одним напористым движением открутил от неё наконечник, оставив лишь маленькую колбу, из которой тут же повеяло какими-то травами и, кажется, противными лекарствами. Но Ричи Тозиер не был бы Ричи Тозиером, если бы не посчитал это посредственной, неудавшейся наркотой домашнего производства, и, убедившись в отсутствии стаканчиков у кулера, не вылил бы в ту же секунду содержимое в прикреплённую рядом раковину, там же промыв колбочку. Полностью уверенный в своей правоте и себе, студент сыпнул туда добрую половину прихваченного пакетика кофе, тут же пожалев об этом. Вместительность непонятной фиговины оказалась ничтожно мала и такое количество порошка таким объёмом воды не растворится. — Ладно, остальное потом вымою, — сказал сам Ричи, заполняя и сразу отхлёбывая половину из "чашки". Крепкий напиток бодрит, у него еще 5 минут до пары и следовало бы поторопиться, чтобы занять лучшее место на последнем ряду у окна. Следовало бы, но там есть добрая мамочка Бев, которая уже, конечно, подумала о расположении костлявой задницы своего лучшего друга, поставив рядом с собой портфель и прогоняя всех желающих пристроиться на солнышке со словами: "Не видишь? Здесь уже сидит Маркус". Почему именно Маркус? Честно, этого не знал даже Тозиер, но спорить с уверенной в уникальности своей идеи женщиной себе дороже. Кабинет встречает серыми стенами и доской во всю стену, гулкими криками одногруппников, бурными обсуждениями домашнего задания и будущей профессии. Несмотря на то, что все они учатся на программистов, очень скоро, а именно весной этого учебного года, им придётся выбирать, чем именно они хотят заниматься. Может, кто-то планирует пойти работать в программный цех офисов, кто-то создавать целые приложения и операционные системы, а кто-то ограничится разработкой сайтов и организацией настроек компьютера не разбирающихся старушек. Ричи же хочет работать над мобильными и компьютерными играми. Анимация, локации, задумка донатов и защитных программ от особо умных хакеров, решивших срубить с простой игрушки бабло. Как выражается их декан, откуда-то с Камчатки ему машет подруга, выпутывая из раздумий и приглашая сесть на своё законное место. Только принадлежит оно по ее словам всё-таки Маркусу. А Ричи так, ВИП клиент с дополнительными преимуществами. В руке всё ещё подостывший кофе, на носу сползшие очки, на ногах кроссы и темно-серые свободные брюки. На теле прилегающая черная водолазка и рубашка в клетку, свободно свисающая с одного плеча. А ещё кудри. Смоляные кудри сползают на глаза и уши, самостоятельно распределяясь по голове и не поддаваясь никакой укладке. — Кофе выпил? — Да, вот, — Тозиер кидает портфель на подоконник, приземляется рядом с Марш и слегка машет колбой перед ней. Беверли молчит. Молчит около минуты, сверля взглядом то ёмкость, то самого парня. И с каждой секундой её взгляд становится всё раздражённее. — Ричи, ответь мне на один простой вопрос: Ты долбаёб? — Эээ, с чего это вдруг? — Да потому что не будет нормальный человек пить кофе из гребаного ингалятора!— Девушки почти кричит, из-за чего на них обращают внимание остальные студенты и тон приходится сбавить. — Из чего? — удивление искреннее. — Пожалуйста, не говори мне, что не знаешь, что это такое, — он тупой. Марш никогда в этом не сомневалась, часто намеренно глумилась над отсутствием у друга мозгов, говоря всякую ерунду, в которую тот охотно верил. — Твой отец, сколько я его помню, страдал астмой. Лицо Ричи в момент изменилось. Вместо неподдельного непонимания на нём теперь играли отголоски осознания собственного идиотизма. — Но...у него он был больше и другим. — Потому что он почти никуда не выходил. А это карманный ингалятор. И он также жизненно необходим его обладателю, сколько и прибор твоего папы. И открою тебе страшный секрет - он вообще-то не открывается. Ты сломал человеку вещь, от которой зависит его здоровье, без которой он может умереть. Так ещё и со спокойной душой вылил всё, что там было. Тебя вообще ничего не смутило? — Не знаю. Я хотел спать, моему организму нужен был адреналин. Я подумал, там была какая-то наркота. Несло всякой парашей. — Это называется лекарством, а не парашей, идиот. Теперь ты должен: А-найти его хозяина, Б-купить ему новый ингалятор. Теперь физиономия Ричи выражала возмущение. Откуда у бедного студента деньги на недешёвый медицинский прибор? — А что он тогда раскидывается такими вещами по всему универу? Его могли просто раздавить. И вообще, думаю можно починить и этот. — Не знаю, умник, как ты будешь это делать, но сам заварил - сам и расхлёбывай. Девушка отвернулась и уставилась на доску, показывая, что не желает продолжать разговор. Парень насупился. Что прикажете теперь делать? Оббегать все аудитории и, как ошалелый, спрашивать у каждого прохожего, не терял ли он ингалятор и не необходимо ли ему противное горькое зелье? Или выкрикнуть в столовой на обеде? Нет, это точно плохой вариант. Он выставит себя полным идиотом. Да и не все ходят туда на одной перемене. Но первая причина, конечно же, важнее. Дверь кабинета распахивается и ученики в темпе садятся на свои местам, чтобы не пришлось выслушивать ворчание о несобранности и угрозы задержать на перерыве в качестве наказания за отнятое на сборы время. Но вместо высокого крепкого учителя лет сорока вбегает запыхавшийся паренёк, на вид ничуть не старше сидящих за партами ребят, в свободном коричневом худи с капюшоном и чуть зауженных джинсах. — Тут никто... — тяжёлый вдох, — такую голубую маленькую хрень... — надрывистый кашель, — мой ингалятор... — ещё одна попытка набрать в лёгкие воздух, — не видел? Мальчишка будто бежал марафон. И без того бледная кожа стала болезненно синей, кончики волос намокли и небрежно прилипли ко лбу, а руки дрожали, пытаясь ухватиться за толстовку. Ричи ломается. Ломается встать и признаться, что да, он тот самый дебил, который решил налить кофе в дурацкий, найденный на 2 этаже ингалятор. Ломается внутри, потому что парня становится невыносимо жалко. По его вине он сейчас задыхается. И, судя по всему, так и откинется здесь, ибо ингалятор вроде как есть, но вроде как его и нет. Брюнет срывается с места и со скоростью света несется по узкому проходу, сбивая при этом все валяющиеся на полу рюкзаки, сносит первую парту при резком повороте и сгибается пополам над беспомощным мальчиком, выдавая единственно, что пришло ему на ум: — Прости, но твой ингалятор сейчас вряд ли способен тебе помочь. Парень издаёт последний сдавленный вздох и обмякает в руках Тозиера, всё же победно цепляясь за его рубашку и отрывая хило пришитую пуговицу. Единственная месть, на которую он сейчас способен. Ну и кто там блять говорил, что день начинается не с кофе?