Прикол, эта фигня ещё и светится!

— Флоренс, где ты шляешься, черт тебя побери? — гневно воскликнула подруга в телефонную трубку. Наверное, сейчас она по привычке барабанила пальцами по деревянной скамье, в ожидании меня. А я, как всегда, опаздываю. Хотя, нет. Еще есть пять минут. Быстро сложив зонтик и запихав его в полиэтиленовый пакет, я вошла в здание. Надо поспешить. Сняв куртку и повесив ее на железный крючок, что охранники ВУЗа называют вешалками, я со всех ног ринулась в аудиторию. Четвертый курс, нельзя ни опаздывать, ни пропускать. Я вошла в помещение, где мы занимались. Трибуна с учительским столом, заваленным разными плакатами, книжками и различной канцелярией и сто парт расположенных лесенкой. Подруги сели посередине, и добраться туда будет трудно, что уж говорить о том, чтобы выбраться. Сентябрь. Начало года, поэтому учащихся будет навалом. Через месяц-другой численность студентов уменьшится примерно вдвое, и заниматься будет легче. Нет шума — прекрасно слышишь лектора. — Эй, Блэк, ты не потерялась, случаем? — услышав свою фамилию, я невольно улыбнулась, пытаясь отыскать знакомые лица в серой толпе невыспавшихся зевак. Прошло три минуты, как я заметила Эшли. Кое-как пробравшись меж людей, я устало плюхнулась на любезно занятое для меня место. — Ты как всегда опоздала, — пробормотала девушка, убирая падающие на лицо каштановые локоны. — Нет, еще есть минута. — Да неужели? — Эшли Мари Андерсон — моя однокурсница, а по совместительству и лучшая подруга. Брюнетка с короткими, ежиком торчащими в разные стороны волосами, нагнулась поближе ко мне и прошептала: — А ты в курсе, что у нас новый лектор? — Это с какого перепугу? — А вот с такого: наша старушка Мэйбл ушла на пенсию. — Эх, а я была у нее в любимчиках, и она мне ставила всегда автомат. — Все, халява прошла. — А почему шепотом? — вместо ответа подруга пальцем указала на только что вошедшего в аудиторию человека. Я изумленно подняла брови, взглядом спрашивая: «Это лектор?», девушка кивнула. Он представлял собою высокого мужчину лет тридцати, с черными, аккуратно зализанными назад волосами. Четко выраженные скулы придавали ему некой грозности и внушали благоговейный трепет. Тонкие бледные губы и очки в темной оправе, через которые цвет глаз было невозможно рассмотреть. Черные классические брюки, белоснежная рубашка и галстук-регат. — Красавчик! — сдавленно охнул кто-то позади. А ведь где-то я его уже видела. — Добрый день, — начал новый лектор, опираясь о стол, рассматривая свой «класс» на ближайшие полтора часа. — Для вас я мистер Лафейсон и ныне я буду преподавать у вас мифологию. — А где мисс Мэйбл? — послышался выкрик из зала. — На пенсии. — Итак, пожалуй, начнем, — мужчина принялся что-то спешно карябать на доске, но я на это уже внимания не обращала. — Слушай, у меня такое ощущение, что я где-то его уже видела, — Эшли растерянно кивнула, доставая из сумки планшет. Подняв вверх указательный палец, подобным образом попросив подождать минутку, она принялась усердно что-то искать в многочисленных электронных папках. А я все не могла оторвать взгляда от нового лектора. Не слишком ли он молод для того, чтобы преподавать? Из размышлений меня вывел толчок со стороны Андерсон. — Ну? — Фло, помнишь, что случилось в прошлом году в Нью-Йорке? — Ты о нашествии инопланетян? — Угу. — Ну и? — Присмотрись, — мне протянули планшет, который я послушно взяла. На экране был изображен черноволосый мужчина с расцарапанным лбом, в позолоченных доспехах и с каким-то светящимся жезлом. — Узнаешь? –я отрицательно мотнула башкой. Эшли тяжело вздохнула и насильно повернула мою голову. — А теперь? Ух… наш, так называемый лектор — никто иной, как зачинщик всей той прошлогодней стычки! Его потом восемь месяцев искала полиция! — Игогока… — Эй, девчонки, вы чего застыли? Танцующий стриптиз гриб увидели, что ли? — мы с Эшли синхронно повернули головы. Кэтти Стюарт. Мы с ней неплохо общались в прошлом году. Я у нее списывала на зачете по французскому языку. Девица умная, но шуточки у нее немного странные. — Кэтт, и тебе привет, — я сдавленно улыбнулась, пытаясь не выдать свою тревогу. Но тщетно. Настроение неумолимо спускалось до отметки «минус», а беспокойство росло. Нет, ну вы представьте: тот, кто год назад пытался завоевать мир, читает тебе лекции. В горле встал противный ком. Хотелось как последней истеричке, подскочить на месте громко и пронзительно заорать и выбежать вон из аудитории. Так, соберись, тряпка. Может быть, это просто фанат того умалишенного сделал себе пластическую операцию, чтобы быть похожим на своего кумира? Черт, я начинаю мыслить как Стюарт. Встряхнув головой, я припала лицом к деревянному столику. Я никогда не учила мифологию, а предыдущий преподаватель ставил мне зачет автоматически, ибо на истории я блистала как могла, притом не зная предмета. У нас долгое время не было нового лектора, поэтому мисс Мэйбл приходилось заниматься ненавистным делом: рассказывать о Богах древней Греции, языческих божествах и о многих других, хотя по образованию она историк. Женщина противоречивая, как политика Екатерины II, так что логика отдыхает. Каждый раз эти полтора часа я спала, поставив перед собой книжку так, что и моей макушки не было видно. Мастер маскировки — что тут скажешь? — И что теперь делать, Ватсон? — на ухо зашептала мне Эшли. — Сидеть на попе ровно и не рыпаться, авось пронесет. — Я серьезно, Ватсон! Он государственный преступник! — А может, он исправился? — Такие как он, не исправляются! — возразила подруга, пощипывая пальцами мои плечи. — Ну и что ты от меня хочешь? — Девочки, у меня есть для вас одно предложение, — в нашу беседу вмешалась Кэтти, чему я была, несомненно, рада. Конечно, «темное прошлое» нашего нового лектора будоражило сознание, однако, в подтверждение его старой жизни, служила одна лишь фотография, причем не факт, что настоящая, поэтому мне было… плевать. У меня и без того хлопот хватает. — Помните старую традицию? — Ты про посвящение в студенты? -Гы-ы-ы, бегать голышом около университета и пугать голубей, — гоготнула Андерсон, прикрывая рот рукой. — Нет, — Стюарт немного приподнялась на локтях, стараясь находиться к нам как можно ближе. — В прошлом году, когда к нам пришла мадемуазель Жё Петит, человек эдак двадцать следило за ней вплоть до самого дома, где, во время сна, устроили ей такую пакость… — Ты про туалетную бумагу в раковине и классический номер с краской? — Да, да, про это. — Стоп, а где я была? — я наконец-таки подняла голову, с вызовом уставившись на девушек. — В Европе с Жаном. — А-а-а, черт. — Старушка, амнезия совсем уже… — Эшли не успела договорить, как я несильно, в шутку, выписала ей подзатыльник. — Девушки, — по аудитории эхом разнесся холодный, твердый голос лектора. Я невольно вздрогнула. Он несколько секунд, не моргая, глядел на нас троих, а затем, удостоверившись в том, что наше внимание обращено на него, продолжил свой рассказ, в суть которого я даже не пыталась вникнуть. Нафиг? — … так вот, — шепотом продолжила Стюарт, не сводя взора с жестикулирующего мужчины. — Предлагаю сегодня сделать то же самое. — Забраться в дом препода и устроить ему проблемы с канализацией? — краем глаза я заметила хитрую улыбку подруги. Ее серые глаза зажглись азартом, а это не предвещает ничего хорошего, я вам отвечаю. — Ага. — Ватсон, ты с нами? — Эм… я сегодня собиралась порисовать, — глупые отмазки, они все равно меня уговорят. Это лишь вопрос времени. — Эх, ладно. Во сколько и где?