Прикол, эта фигня ещё и светится!

— БАНЗАЙ! Судя по всему, кричала Кэтти. Мы с Эшли переглянулись и, мигом позабыв о светящемся предмете, который подруга продолжала держать в руках, ринулись прочь из комнаты, уже не соблюдая правила диктованные Стюарт. Вылетев в коридор, мы превратились в свидетелей удивительной картины, как Кэтти, Кроули и Шеен подпирали большую дверь, ведущую в спальню лектора, при этом громко кряхтя. Андерсон резко потянула меня за руку. Ноги заплетались; по дороге к окну, нашему единственному выходу, мы неоднократно спотыкались и если бы не диваны, то давно бы уже растянулись на полу. А сердце отбивало бешеный ритм, сравнимый с чечеткой. — Говорила же я! Говорила… чуяла, что добром не кончится! Тем временем, пока подруга изо всех сил тащила меня к окну, ребята разом отскочили от двери, за которой стоял лектор, и рванули в нашу сторону. Никогда бы не подумала, что Майк и Ник умеют так быстро бегать! Если мне не изменяет память, эти двое освобождены от физкультуры. Ну и зря, отличные бы из них легкоатлеты получились бы. Но лектор оказался ловчее. Он, преодолев в два-три шага расстояние, разделявшее его и Кэтти, и схватил перепуганную до смерти девушку за локоть. Та, с расширенными от ужаса глазами, попыталась было вырваться, но эта попытка была тут же пересечена — мужчина, облик которого в темноте было трудно разглядеть, прижал рыпающуюся Стюарт к себе. Я затормозила Андерсон. Нельзя Кэтти оставлять одну, раз палиться, то всем вместе. Завидев мою реакцию, попавшаяся девушка громко закричала: — ДУРА, ВАЛИ ОТСЮДА! Последнее, что я видела, это как мистер Лафейсон закрыл ладонью Стюарт рот. Эшли вытащила меня за шиворот на лестничную площадку и неожиданно отпустила. Находясь в смятении и шоке, парализующем разум, я, опираясь о кирпичную стену, сделала пару шагов вперед и, перегнувшись через перила, полетела с пожарной лестницы вниз. Сердце пропустило удар. — Фло! — в исступлении вскрикнула Эшли, так и застыв на месте. Боль медленно распространилась по телу. Возникло такое ощущение, будто я лежу на затупленных кончиках игл. Чувство не из приятных, однако, вполне терпимо. Послышался хруст и звук приближающихся шагов. — Фух… я уже думала, что ты умерла! — перед глазами замаячила испуганная физиономия Андерсон. Брюнетка помогла мне подняться. Как оказалось, упав со второго этажа, я угодила прямиком в стриженые прямоугольником кусты, что смягчили падение и, буквально, спасли меня от сотрясения мозга и нескольких переломов. — Признаться честно, это было феерично. Голова немного кружилась, а тошнота подступала к горлу. Понимание того, что может случиться, если лектор засечет нас, заставило наплевать на ужасное самочувствие и ринуться прочь за остальными ребятами, пятки которых так и сверкали в темноте. Эшли бегала отлично, не зря же еще взяли в сборную университета; я же, умела бегать только на короткую дистанцию, увы. Наша компания виляла меж различных закоулков, опасаясь того, что лектор начнет преследовать, но, видно, вместо того, что бы разыскивать непутевых студентов, Лафейсон принялся за допрос Кэтти. Я жутко сомневаюсь, что он так просто отпустит Стюарт. Но она девка умная, своих не сдаст. Дойдя до ближайшего перекрестка, мы, наконец-таки, разделились. Парни сели на троллейбус, а две третьекурсницы вызвали такси. Мы с Эшли остались вдвоем. Только сейчас я вспомнила про тот загадочный осколок, покрывающийся снежными узорами, но разговаривать на улице, где, несмотря на ночь, полно людей, не хотелось. Пришлось подождать. Ох, чуяла же я, что ничем хорошим вся эта затея с порчей канализации не закончится. Мало того, что напакостничать никто не успел, так еще и Кэтти поймали. Не знаю, у меня такое странное состояние: я вообще ничего не чувствую, а осознание всего что произошло никак не доходит до разума. Входная дверь с противным скрипом затворилась. Щелчок шпингалета, облегченный выдох. Здесь мы в безопасности, здесь наша крепость. Эшли сняла кроссовки и бросила их куда-то в угол, проигнорировав мой недовольный возглас. Ну, не люблю я беспорядок, что поделать? Приосанившись, она спешно зашагала в комнату, видно, желая поближе рассмотреть находку. Первые десять секунд я стояла на месте как вкопанная, боясь присоединиться к подруге, но решив, что хуже уже точно не может быть, засеменила следом. Мы уже больше трех лет снимали двухкомнатную квартиру, сумму платили пополам; так же у нас был конверт, куда мы складывали деньги на общие затраты. Я подрабатывала в весьма приличном отеле, в котором жили одни лишь только иностранцы; Эшли занималась рекламой на дому. Она придумывала различные слоганы и создавала эскизы, в общем, потребности ежедневно находиться в офисе у нее не было. Войдя в гостиную, мы даже не включили света. Мне казалось, что я разучилась дышать. Ожидание томило, но торопить Андерсон, я не смела. В помещении повисла напряженная тишина. Бледные пальцы Эшли осторожно скользили по картонной крышке, коготки со скрипом царапали гладкую поверхность. Я нетерпеливо цокнула языком. Наконец-то девушка приподняла крышку, и нашим глазам предстал окутанный сиянием осколок, поверхность которого была так же, как и прежде покрыта незамысловатыми морозными узорами. По коже пробежался холодок. Зря мы стащили эту фигню, от нее так и тянет… опасностью. Глаза Эшли блестели азартом, и даже полумрак не мог помешать разглядеть этот нездоровый проблеск любопытства. Не знаю, за что я больше боялась в этот момент: за нее или за непредсказуемый итог тщательного изучения неопознанного объекта. Один его вид не внушал доверия, а что говорить уж о неизведанных свойствах. — Что это такое? — тихий шепот подруги заставил вздрогнуть. — Не знаю… Очень похоже на осколок… — На осколок чего? Я отрицательно покачала головою, но этот жест, разумно предположить, не был замечен. Положив коробку на колени, девушка отложила крышку в сторону, и хотела было коснуться этого странного предмета, как я поспешила предупредить ее: — Может, не стоит? — Почему? — Знаешь, я поражаюсь твоей глупости. Один только вид этого объекта настораживает! Тебя не смущает, что эта штука светить и источает холод?! Согласись, такое не каждый день встретишь. Стоит, для начала, включить свет, взять щипцы, а уж потом тыркать в эту фигню пальцами… Вдруг ее химический состав аналогичен кислоте? — Это я еще глупая? Если кислоту заморозить, то она перестанет разъедать материю. Разве трудно определить агрегатное состояние этого объекта? Твердое! — четко выговаривая каждое слово, продолжая не сводить взгляда с осколка, сказала Андерсон, — если не хочешь, тебя никто не заставляет трогать это. — Я же за тебя беспокоюсь… — Не стоит, не маленькая же. Я поджала губы, от злости сжимая кулаки. Успокойся, Флоренс, успокойся. Она просто расстроена тем, что сегодняшняя выходка не удалась, ибо она возлагала на это большие надежды. — Прохладно, — проведя рукой в трех сантиметрах от поверхности осколка, констатировала факт Эшли, на что я лишь флегматично фыркнула, но вслух ничего не сказала. — Такое двойственное чувство… этот холод опьяняет, — словно находясь под гипнозом, спокойным ровным голосом пробормотала Андерсон, — …власть. — Ты что несешь?! — А? Ты о чем? — девушка будто пробудилась ото сна; она встрепенулась и подняла на меня полные недоумения глаза. Я судорожно вздохнула. -Ты что-то бормотала себе под нос… Эшли поморщилась и снова вернулась к изучению неопознанного объекта. Это чем-то напоминает сумасшедшего коллекционера, осторожно накалывающего на тонкую булавку бабочку. Подобное поведение не предвещает ничего хорошего. Женские пальчики осторожно коснулись осколка. По костяшкам сию минуту пробежались несколько голубых искорок; они скользнули вдоль руки и скрылись за рукавом футболки. Андерсон тихо заскулила, широко раскрывая рот. — Что? Что случилось?! — засуетилась я, вскакивая с места. Девушка подняла руку, жестом приказывая замереть и не предпринимать что-либо. Мое сердце бешено заколотилось, наровясь вот-вот выпрыгнуть из груди, дыхание сбилось, а в глазах возникла молочно-белая дымка. Эшли тихо захрипела. — Господи… — я замерла, не в силах пошевелиться, — у тебя… у тебя кровь изо рта… Я резко схватила подругу за плечи и развернула к себе. Крик застрял у меня в горле. Все ее лицо мертвенно побледнело, окровавленные губы посинели, а глаза превратились из серых в иссиня-черные, без зрачков, без белков. Хрип повторился, и ее тело неожиданно задергалось в конвульсиях, так похожих на предсмертную агонию. Я вскочила на ноги. В голове пусто, ни одной мысли. Что делать?! Что делать?! Эшли рухнула на пол, корчась от боли. Ее рот исказился в немом крике. Она вся тряслась, хрипела. От страха на глазах навернулись слезы. Это все сон, это все неправда! Я слишком сильно приложилась головой! — Н-надо… скорая… — я ринулась к телефону, но девушка ухватилась за мою ногу, не позволяя выбежать из гостиной и громко, не своим голосом прорычала: — Не надо. — Но… но… — Воды, принеси мне воды… Хватка ослабла, и я немедля понеслась на кухню за графином. Сейчас я начинала понимать какого это, просто существовать, без желаний, без потребностей, без мыслей и чувств. Я была похожа на куклу, способную видеть, говорить и двигаться, но не более. Наверное, все это всего лишь шок, но придти в себя никак не удавалось. Через несколько секунд я была уже в гостиной с пузатым графином воды в руках. Андерсон, лежа на полу, выхватила у меня его из рук и облила водой лицо. В ее легкие со свистом проник воздух, и она громко прерывисто задышала. Я упала на колени рядом с ее телом, теребя за щеки. Ну же, ну же! Открой глаза! — Фло-о-о-о… — Скорую? — Нет, не надо… не надо, пожалуйста… — У тебя кровь изо рта! — Плевать… принеси, принеси мне соды… НЕМЕДЛЕННО! — Эшли сорвалась на крик. Я поспешила выполнить ее приказ. Она схватила пачку и высыпала белоснежный порошок на пол, растворяя его в луже воды, а затем, перевернулась на живот и припала губами к этой жиже. Зрелище не из приятных… Всю ночь напролет я сидела у ее постели. Она пила воду и употребляла соду; наблюдать за этим зрелищем было выше моих сил, поэтому, я периодически покидала комнату. Только с рассветом симптомы этой странной болезни исчезли, и девушка смогла заснуть. Задремала и я, невзирая на нервное возбуждение и жуткий испуг.