Не было и не будет

Самым крупным обломком оказывается маска. Взрыв настолько исказил отлитые в железе правильные черты женского лица, что она стала похожа на изображение одного из африканских божков. Нельзя не признать, что это даже несколько символично. Маска все еще теплая, даже горячая, когда Жанна прикасается к ней. - Как же ты теперь, Спасительница? – голос Хао звучит спокойно и даже подчеркнуто равнодушно, но определенный намек на издевку, тем не менее, нельзя не заметить. – Без постоянного самоистязания? Трудно, наверное, будет отвыкнуть… Жанна проводит кончиками пальцев по немыслимо искривленной линии рта, очерчивает изуродованные скулы, изо всех сил стараясь не заглядывать в пустые глаза – их взрыв почему-то совершенно не затронул. Теперь перед ней лицо не ангела, но демона. - Не стоит жалеть о том, что безвозвратно утеряно. - Она упускает тот момент, когда Хао оказывается рядом, а Дух Огня исчезает, растворяется в сухом раскаленном воздухе. – Теперь это просто бесполезный кусок металла. - Жанна не высказывает никаких возражений, когда маску у нее забирают – но только лишь, потому что голосовые связки онемели и ей не удается выдавить из себя ни звука. - Впрочем, я не сказал бы, что раньше от него было так уж много пользы. Он подносит маску к своему лицу и на какую-то секунду Жанна видит его – высшего из существующих демонов. В застывших глазах горит адское пламя, а уродливый рот кривится в улыбке – он победил. Очередная Спасительница не справилась со своей ролью. - Наверное, одного только телесного самоистязания недостаточно, - то ли он читает ее мысли, то ли мотив его рассуждений случайно совпал с ее настроением. «Что же еще? – думает Жанна. – Что же еще, кроме боли и смерти, кроме страданий и постоянного самоограничения, кроме чистоты и отрешенности? Какие еще Тебе нужны жертвы?..» Не глядя на своего страшного собеседника, она медленно опускается на землю. Мертвыми глазами за ней наблюдают обожженные трупы людей, так исстово веривших в Спасение. Но Хао не дает Жанне встать перед ним на колени. Он удерживает ее за плечи и улыбается – нежно и зло. - Хочешь узнать, почему у тебя не получилось, Спасительница? То, что он сейчас называет ее именно так – это настолько изощренная пытка, что железные шипы саркофага в сравнении с ней, пожалуй, показались бы блаженством. - Ты слишком мало знаешь о той силе, которую хочешь олицетворять – в этом твоя слабость. Он проводит рукой по спине Жанны, посылая свою фурьоку сквозь ее призванные доспехи. Латы исчезают, и Железная Дева остается перед ним обнаженная и совершенно беззащитная. Но она уже смирилась со своей участью, а значит начало падению положено – теперь ей просто больше не за что цепляться. - Спаситель простил людям их грехи и вознесся на небо, - тихо произносит Хао; его ладони лежат теперь на ее талии, но это прикосновение совершенно лишено интимности. – Ты забываешь о милосердии. И в этом вторая твоя слабость – ты стерла границу между нами. Он легко приподнимает ее, совершенно без усилий удерживает в воздухе, как будто Жанна совершенно ничего не весит. Целует в лоб, как мог бы целовать отец, в щеку, как мог бы целовать брат, и в губы, как мог бы целовать трепетный возлюбленный, в чьем сердце больше нежности, чем страсти. Лежащая на земле железная маска едва слышно дребезжит под порывами ветра.