The Game Begins

POV Баффи Мне снился сон, и он был слишком реальным. Я лежала с закрытыми глазами на чуть влажной земле, чувствуя, как теплый ветер ласково овевал мою кожу, а трава щекотала мои пальцы. Я слышала, что где-то высоко, среди крон деревьев, листья которых размеренно шелестели на ветру, щебетали сотни птиц. Все было слишком безмятежно, чтобы быть правдой. Но что, если… Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, и резко открыла глаза. Плохая идея. Яркий свет тут же ослепил меня, и заставил зажмуриться. Я села на земле, встряхнула головой, и снова сделала попытку открыть глаза. На этот раз удачно. Я заметила, что нахожусь на опушке незнакомого, густого леса. Неподалеку виднелась высокая ограда, отдаленно напоминающая тюремный забор из-за колючей проволоки, бегущей по верху. Я медленно встала на ноги. Они не сломаны, что очень меня радует. Я проверила руки, пальцы, шею — все в порядке, хоть у меня и было ощущение, что меня скинули этажа с десятого, не меньше. Также я заметила, что моя одежда другая: вместо джинсов — темно-коричневые брюки, заправленные в кожаные сапоги до колен, такого же цвета куртка, и черная рубашка. Мои волосы тоже изменились — они потемнели и теперь слегка вьются. — Чертова игра… лучше бы это был сон, — пробормотала я. — Интересно, где же Спайк? Какое-то странное чувство побудило меня пойти прямо в лес и я, не заметив причин сопротивляться, перебежками направилась туда, оглядываясь по сторонам. Не знаю, что или кого я пыталась обнаружить, но что-то мне подсказывало, что здесь нужно быть начеку. Думаю, я все делала правильно. Я продиралась сквозь чащу, стараясь не пугаться собственных шагов, как вдруг кто-то окликнул меня сзади: — Эй, ты не это потеряла? Я медленно повернулась, внутренне приготовившись атаковать, и увидела какого-то высокого, темноволосого парня. Внутренний голос подсказал мне, что бояться его не нужно, и я позволила себе чуть расслабиться. В поднятой руке парень держал большой деревянный лук. — Возможно, — ответила я, не трогаясь с места. Он подошел ко мне ближе, протягивая оружие: — Тогда бери. Я осторожно коснулась лука кончиками пальцев и, удостоверившись, что никакая опасность мне не угрожала, забрала оружие из рук незнакомца. Он слегка нахмурился: — Ты сегодня какая-то странная. Это не из-за Жатвы? — Какой жатвы? — спросила я, изо всех сил стараясь не выдать своей неосведомленности. — Баффи, — он подошел вплотную ко мне, и я еле подавила в себе желание тут же убежать, — сегодня День Жатвы. В два часа дня у Дома Правосудия состоится церемония отбора трибутов для участия в Играх. Это происходит каждый год всю нашу жизнь здесь, в Двенадцатом. Ты часом не заболела? Взгляд его серых глаз был внимательным и взволнованным. Откуда он вообще знает меня? Я сделала попытку выкрутиться из неловкой ситуации: — Я… кое-что припоминаю. Кажется, я утром сильно ударилась головой… думаю, это произошло, когда упала… с кровати. Кажется, сработало. На его губах появилась тень доброжелательной улыбки: — А мое имя-то хоть помнишь? Я отрицательно покачала головой, напустив на себя виноватый вид: — Нет, извини. — Гейл. Сильно же ты ударилась. Что-то знакомое шевельнулось в моей памяти при звуках этого имени. Мне кажется, что я знала его, очень хорошо знала. Но не ложные ли это воспоминания и стоит ли мне им доверять? — Привет, Гейл, — сказала я, широко улыбаясь. — Ну вот, теперь ты похожа на прежнюю себя, — произнес он и вытащил из-за спины еще один лук, одновременно заряжая его стрелой. — У нас есть еще время, чтобы немного поохотиться. — Охота — это по мне, — сказала я, — только у меня нет стрел. — Уже есть, — он протянул мне колчан, который только что снял с плеча, — ты, видимо, забыла и место, где обычно их прячешь, поэтому я взял на себя смелость забрать их вместо тебя. Кивнув, я взяла колчан и так же зарядила «свой» лук стрелой. «Хорошо, что уже приходилось не единожды стрелять из арбалета», — подумала я. — «Иначе и здесь бы уже опозорилась». Какое-то время мы с Гейлом охотились в глубине леса. Он оказался отличным охотником и уже успел подстрелить пару индюшек. Что касается меня… что ж, лучше пусть он и дальше думает, что из-за моего мнимого утреннего инцидента я нахожусь немного не в форме. Поймите меня правильно: мне проще бегать с колом за вампирами, чем с луком за дичью. Знания стрельбы из арбалета мне тоже не очень-то помогли, принцип ведь в корне отличался. Правда, в итоге, мне все же удалось подстрелить белку. Я попала ей прямо в глаз, чем страшно горжусь. Похоже, это было исключением из правил или просто маленьким утешением, дарованным мне свыше. Называйте, как хотите. Даже такая моя маленькая победа придала мне сил и вселила каплю уверенности. Мы еще немного побродили по лесу, проверили ловушки, которые поставил Гейл, выудили пойманных куропаток и направились к месту, где я «обычно» хранила свое охотничье оружие. Как следует спрятав луки и колчаны со стрелами, мы, крадучись, побежали в сторону забора, который, вопреки предупреждающей табличке, оказался не под электрическим напряжением, и мы спокойно ускользнули наружу. — Ты… не думала сбежать отсюда? — вдруг тихо спросил Гейл, замедлив шаг. «Интересно, какой ответ ты ожидаешь услышать от меня в нынешней ситуации?» — подумала я и остановилась, обдумывая, что сказать. — Конечно, — сказала я и внутреннее чувство, которое я уже мысленно окрестила «проводником», заставило меня выдать, по его мнению, наиболее правильный ответ, — но я не могу. Как же семья? Почему-то я чувствую, что семья у здешней Баффи — самое важное в ее жизни, поэтому не смогла не упомянуть это. — Твоя мама и Дон поймут. И я уверен, они тоже захотят пойти с нами, — не уступал он. «Дон… моя сестра?! А она-то что тут делает?» — мысленно удивилась я, а вслух сказала: — Я не стану подвергать их такой опасности. Поэтому… — Хорошо, я тебя понял. «Как-то быстро ты сдался. Почему?» Гейл бросил на меня странный взгляд: — Идем, нужно еще заглянуть в Котел перед Жатвой. Я еле сдержалась, чтобы не спросить, что такое «Котел», и ограничилась только молчаливым кивком. Котлом оказался местный черный рынок, где можно найти и продать практически все, что угодно, без опаски, что тебя могут арестовать за это. Мы обменяли нашу дичь на еду и кое-какие необходимые вещи, затем Гейл проводил меня к «моему» дому. — Удачи тебе, — как-то сухо произнес он и ушел. — Спасибо, — сказала я ему в след, но вряд ли он меня уже слышал. Внутрь меня закралось какое-то мерзкое чувство, будто бы я обидела его. Я поджала губы, и со вздохом открыла дверь «своего» видавшего виды дома. *** Я смотрела в зеркало, не узнавая себя в отражении. Это вроде бы я, но, одновременно, и не я вовсе. На мне были слегка выцветшее, но симпатичное голубое платье до колен и удобные черные туфли. «Моя» здешняя мама, к слову, очень красивая и приятная женщина и, при этом, нисколько не похожая на мою настоящую маму, только что закончила заплетать мои волосы в простую косу, закрепив ее невидимками на затылке, чтобы не мешалась. — Ну вот, ты готова, — произнесла она. Я заметила ее слегка отрешенный, измученный взгляд, гадая, что же могло произойти с ней и со всей этой семьей. Что вообще произошло с этим миром? Ко мне подошла маленькая девочка, которая очень похожа на мою сестру Дон, но только со светлыми волосами и зелеными глазами, и крепко обняла за талию. Я, слегка растерявшись, обняла ее в ответ, поглаживая ее мягкие волосы. — Ты очень красивая, ты ведь это знаешь? — тихо сказала она, поднимая голову. Я невольно улыбнулась. Мне вдруг захотелось оберегать эту девочку, спрятать ее от этого жестокого мира. Она до боли напоминает мне мою собственную сестру, и от этого мне стало не по себе. — Ты тоже красивая, Дон, — сказала я, — и у тебя хвостик, уточка. Я аккуратно заправила край ее выбившейся рубашки обратно в юбку. — Это моя первая Жатва, — проговорила она. Я заметила, что Дон готова расплакаться и поспешила сказать: — Не бойся, твое имя впишут всего один раз и шанс, что выберут именно тебя, очень мал. Тем более, что это твоя первая церемония. «И откуда только я это знаю?» — мельком подумала я. Она посмотрела на меня благодарным взглядом, ее глаза при этом засияли. Мысли продолжали беспорядочно крутиться у меня в голове: «Я же ничего такого не сказала, правда ведь?» — Идем, — сказала «моя» мама, и мы послушно вышли вслед за ней на улицу. Я крепко держала Дон за руку, дав себе слово, что я ни за что не дам ее в обиду. Мои вновь пробудившиеся сестринские чувства слишком сильны, чтобы противиться им. Мы брели среди толпы таких же, как мы, детей и взрослых, мимо серых, невзрачных строений, прямиком к площади. Я непроизвольно заметила, что большинство людей, живущих в этом месте, ужасающе бедны. «Неудивительно, что здешняя я занимается охотой. Пусть это и нелегально, но зато так можно выжить», — подумала я. Мы прошли что-то типа пункта пропуска: военные или миротворцы, как я узнала позже, в белом обмундировании, фиксировали каждого вошедшего на площадь при помощи отпечатков пальцев, оставленных в журнале напротив имен. «Мою» семью пропустили, и мы заняли наши места в толпе. Потенциальные кандидаты на участие в Играх строились по возрасту: старшие во главе колонн, младшие — в самом хвосте. Я нашла Дон, заметив, что она тоже смотрела на меня глазами, полными страха. Я одними губами сказала ей: «Не бойся», и она еле заметно улыбнулась в ответ. Шум стих. Я перевела взгляд на сцену Дома Правосудия, где перед микрофоном стоял человек в строгом костюме. Он представился мэром и начал говорить вступительную речь, отмечая, что сегодня — великий, памятный день, в который 74 года назад было подавлено вспыхнувшее ужасное, кровавое восстание всех тринадцати дистриктов против Капитолия — столицы данного государства, названного «Панем». В наказание за восстание тринадцатый дистрикт был полностью уничтожен в назидание другим, и теперь каждый год оставшиеся дистрикты должны предоставлять одного юношу и одну девушку в возрасте от 12 до 18 лет, так называемых трибутов, для участия в масштабном состязании — Голодных Играх. В этом состязании трибуты должны будут биться не на жизнь, а на смерть до тех пор, пока не останется только один. Выжившего победителя наградят всяческими дарами, в том числе, он обретет возможность никогда ни в чем не нуждаться до конца своих дней, а также ему выпадет честь стать ментором трибутов, которые будут избраны для участия в следующих Играх. Слушая все это, я чувствовала, как внутри меня закипал вихрь из разных чувств: от отрицания и праведного гнева до жалости и желания отомстить Капитолию, который, собственно, ничего мне не сделал, однако… осознание всего этого привело меня в смятение и отчаяние. «Черт… в какой кошмар меня занесла эта чертова игра?!» После речи мэра на сцену энергичным шагом вышла девушка в одежде настолько кричаще ярких розовых и фиолетовых расцветок, что у меня даже в глазах зарябило. Поправив свои пышные розовые волосы, слишком неестественные и от того смахивающие на парик, она уверенно подошла к микрофону и, широко улыбнувшись, начала говорить: — Здравствуйте, здравствуйте, здравствуйте! Добро пожаловать на 74-е Голодные Игры и пусть удача всегда будет с вами! Для тех, кто не знает, я — Эффи Тринкет и, прежде чем мы начнем нашу церемонию Жатвы, предлагаю вам посмотреть фильм, который мы привезли из самого Капитолия! Далее в течение часа мы смотрели на огромном экране фильм о восстании, породивший эти жуткие Голодные Игры. Мне не хотелось смотреть на это, но все же, я не могла отвести глаз. Крики, стоны умирающих, звуки пальбы, руины тринадцатого дистрикта — все смешалось в моем мозгу в один огромный ком ужаса, обуявшего меня. Фильм, как я понимаю, должен был вызвать патриотические чувства у зрителей. Однако у меня он вызвал лишь болезненные спазмы в груди и желудке. Я закрыла глаза и старалась не слушать, и фильм спустя мучительное количество времени наконец-то закончился. Эффи говорила еще что-то, но смысл ее слов ускользал от меня. Наконец, мне удалось сфокусироваться. — По традиции, дамы вперед! — произнесла эта розовая леди и, опустив руку в стеклянный шар с именами потенциальных участников, выхватила кончиками своих наманикюренных пальцев свернутый листочек бумаги. Она развернула его и, откашлявшись, огласила на всю площадь: — Дон Саммерс! Я не сразу поняла, что произошло, но тут мое сердце ухнуло вниз. Я невидящим взглядом смотрела на маленькую светловолосую девочку, нетвердым шагом направлявшуюся к сцене, где Эффи жестами подзывала ее подняться. Не осознавая, что делаю, я выскочила вперед и побежала к Дон, отчаянно схватила ее за руку, и заставила остановиться. Затем подняла глаза на Эффи и громко крикнула: — Я пойду вместо нее! Эффи растерянно захлопала длиннющими ресницами: — Доброволец, надо же… — Я хочу участвовать в Играх! — твердо сказала я, оттеснив сестру в сторону, где ее незаметно увел в толпу Гейл. Дон уже не сдерживалась и громко плакала, крича мое имя. Я и сама готова была расплакаться, но держалась. В первую очередь, ради себя, потом уже ради нее. Я не чувствовала страха, когда поднималась на сцену, не чувствовала его и тогда, когда Эффи обратилась ко мне: — Впервые у нас доброволец, это так волнующе! Как тебя зовут? — Баффи Саммерс, — ответила я бесцветным голосом. — Держу пари, это — твоя маленькая сестренка? — Да. — Что ж, поаплодируем нашей бесстрашной Баффи Саммерс и пожелаем ей удачи! По толпе прокатился легкий шумок и люди вдруг начали подносить к губам три средних пальца левой руки и протягивать ее в мою сторону. Мой «проводник» зашептал мне, что это добрый знак, и что меня таким образом поддерживают, как бы говоря: «Мы с тобой». Я не знала, как на это реагировать, поэтому просто стояла, не двигаясь, во все глаза смотря на происходящее. Эффи откашлялась и с лучезарной улыбкой произнесла: — Очередь мальчиков! Спустя секунду она подцепила ногтями очередной листочек и прочитала имя, написанное на нем: — Пит Мелларк! Мой взгляд блуждал по толпе и выхватил невысокого, светловолосого юношу с выражением полнейшего ужаса на лице. Он вышел из колонны людей и направился к лестнице на сцену, как вдруг произошло неожиданное: кто-то в толпе резко поднял руку и я услышала знакомый голос: — Я вызываюсь добровольцем! Пит в недоумении остановился и из толпы вышел, кто бы мог подумать, Спайк. Его вид тоже претерпел изменения: его белые волосы взъерошены, на нем нет его неизменного кожаного плаща, и одет он только в черные брюки и светлую рубашку, а вот ботинки, похоже, остались прежними. Пока Пит возвращался на место, Спайк беспрепятственно поднялся на сцену, в его взгляде не было ни грамма страха, как и у меня. Эффи выглядела вконец озадаченной: — В первый раз такое, чтобы добровольцы, да еще и два сразу… как тебя зовут? — Уильям Пратт. — Что ж, поприветствуем наших трибутов — Баффи Саммерс и Уильяма Пратта! Можете пожать друг другу руки. Мы послушно сжали друг другу ладони, а я неотрывно смотрела на него. Его губы были плотно сжаты и, кажется, он выглядел еще более бледным, чем раньше, но в его глазах застыла холодная решимость. Он еле заметно кивнул, и я ответила ему тем же. Мы разжали руки, и нас повели в Дом Правосудия, где, как сказала Эффи, нам предстояло попрощаться с «родными». Много времени это не заняло. За отведенные нам две минуты на прощание я пообещала Дон, что буду сильной и что постараюсь вернуться обратно. «Моей» маме мне, если честно, и сказать-то нечего, но я ограничилась долгими объятиями, пока миротворцы не увели их за дверь. Следующим пришел Гейл, с которым меня также ничего не связывало, но парочкой теплых слов мы все же обменялись. Далее зашла девушка в дорогом на вид белом платье, которую я еще не видела. Она отдала мне свою брошь с изображенной на ней летящей птичкой, сказав при этом, что трибуты могут взять с собой на арену какую-нибудь одну вещь, которая напоминала бы им о родном доме. Я с интересом рассматривала птичку и эта девушка — Мадж — объяснила мне, что это — сойка-пересмешница. Птичка держала в клюве стрелу, и я невольно вспомнила утреннюю охоту. Интересно, будет ли подходящее для меня оружие на арене? Я поблагодарила Мадж за подарок, и она спешно убежала, подарив мне на прощание ободряющую улыбку. Я почувствовала замешательство. На меня навалилось столько всего сразу, а я ведь даже не успела подумать о том, как нам отсюда выбираться. Существует ли вообще способ вернуться или мы застряли здесь навсегда? Вошедшая в комнату Эффи вывела меня на улицу, где мы сели в бронированный автомобиль наподобие микроавтобуса, и далее держали путь на железнодорожную станцию. На станции нас уже ждал скоростной поезд. Спайк подал мне руку, которую я приняла, затаив дыхание и с невероятным облегчением, и выдохнула уже тогда, когда за нами молниеносно закрылись двери, и поезд тронулся с места, быстро набирая нужную скорость. Эффи говорила нам, что в Капитолий мы прибудем менее, чем за день, а пока мы можем отдохнуть каждый в своей комнате. Надо же, нам даже выделили отдельные комнаты с отдельными душевыми и гардеробными. Не слишком ли роскошно для тех, кому буквально через несколько недель суждено сдохнуть на арене на потеху зрителям? Осознав всю иронию ситуации, я подумала, что с меня на сегодня хватит и молча удалилась к себе в комнату, где смогла наконец-то привести свои мысли в долгожданный порядок.