The Game Begins

POV Спайк Я стоял у двери в комнату Баффи и все никак не решался постучать. Этот момент даже вызвал у меня чувство дежавю, а мой желудок при этом неприятно сжался. Я снова не понимал, что мне мешало. Что же все-таки было не так?.. Баффи будто бы прочитала мои мысли. Стоило мне потянуться к гладкой поверхности металлической двери, как она открылась и за ней на меня уставились ее удивленные зеленые глаза. — Я как раз собиралась к тебе, — тихо сказала она и отошла в сторону ровно настолько, чтобы я смог пройти внутрь, что я и сделал. Мы сели на край кровати, и мне хотелось задать ей кучу вопросов, но я не знал, с чего начать. Она опередила меня: — Ты тоже заметил, да? — Что именно? — Что у тебя больше нет… силы… Я сделал круглые глаза: — То есть ты не… — Нет. Похоже, здешняя я — не истребительница, а обычный человек. — А я — не вампир, как ты могла догадаться. — Я догадалась… когда увидела тебя в толпе под палящим солнцем. Правда, сначала я не придала этому значения… — А ведь иронично, как считаешь? Ты хотела быть обычной, и ты ей стала. А я… — Мечтал быть человеком? — она усмехнулась. Как-то горько. — Мечтал, глядя на Ангела, — мрачным тоном сказал я и, поднявшись с кровати, повернулся к Баффи. — Что будем делать? — Не знаю, у меня нет никакого плана, — нахмурилась она. — Я не вижу другого выхода, кроме как продолжать играть по их правилам. Для чего-то же нас сюда закинули. Знать бы еще, для чего именно… — Если бы знали, все было бы слишком просто. Для начала нужно разузнать об этом мире как можно больше, чтобы понять, как действовать дальше. — Пока что мне известно только то, что здесь 74 года назад было восстание, которое породило масштабную войну, а эти… Голодные Игры — это итог этой войны, своеобразное наказание. — Ну, значит, на двоих мы знаем не так уж и много, — вздохнул я. — Я надеюсь лишь, что к концу этого дня мы будем знать больше. Раздавшийся вдруг громкий стук в дверь заставил нас чуть ли не подпрыгнуть от неожиданности. — Мы ждем вас к ужину! — голос принадлежал Эффи. — И вам пора познакомиться со своим ментором. — Хорошо, — хором сказали мы и, бросив друг на друга настороженные взгляды, вышли за дверь, последовав за звонкими шагами нашей проводницы. *** Нашим ментором оказался немолодой, светловолосый мужчина с небольшим брюшком. Звали его Хеймитч Эбернети, он невозмутимо сидел в кресле со стаканом чего-то крепкого. Судя по запаху, это был бурбон. — Ага, вот и вы, — слегка пьяным голосом сказал Хеймитч, поигрывая стаканом в руке, — кандидаты на выбывание. Баффи прищурилась. Не к добру все это. — Не стоит так быстро сбрасывать нас со счетов, — сказал я, хмуро уставившись на нашего ментора. — Да ну? И почему же? — безразличным тоном спросил Хеймитч. Мои губы вдруг растянулись в самодовольной ухмылке: — А вот, почему. Не успел Хеймитч сообразить, в чем дело, как я, в два прыжка очутившись рядом с ним, молниеносным движением выбил стакан у него из рук. Но и Хеймитч оказался не из робкого десятка: он огрел меня по спине бутылкой с начатым бурбоном, разбив ее и вылив остатки жидкости мне за шиворот. Не дав мне прийти в себя, он заломил мне руки за спину так, что я не смог шевельнуть даже пальцем. — Ха, а ты не промах, — сказал он, и я понял по его голосу, что он улыбается. Хеймитч отпустил меня и повернулся к Баффи: — Ну, а ты чем впечатлишь? В ответ он получил лишь ее взгляд, полный презрения. — Ну же, солнышко, не заставляй меня просить. Ох, это он зря. По ее лицу я уже сообразил, что Хеймитчу не поздоровится. Баффи оказалась проворней меня: все, что я успел заметить — это то, как она повалила нашего ментора на лопатки, воспользовавшись парочкой обманных движений и перебросив его в итоге через себя. «Что ж, хоть у нас и отняли сверхъестественные силы, но зато оставили наши навыки. Это радует», — подумал я. Хеймитч, охнув, сел на полу, и удивленно посмотрел на девушку: — Знаешь, тебе удалось меня переубедить. Теперь я уверен, что тебе хватит духу выбраться живой, солнышко. — Не зови меня так, — поморщилась в ответ Баффи, — хватит и одного полоумного с дурацкими прозвищами. «Это она обо мне, что ли?» — Что тут происходит? — в комнату заглянула Эффи, до этого пропадавшая где-то в недрах вагона. — Ничего. Всего-то проверяю наших трибутов на прочность, — усмехнулся в ответ Хеймитч и поднялся на ноги, потирая ушибленное мягкое место. Эффи подозрительно покосилась на осколки бутылки на полу, затем на мою мокрую рубашку, и неодобрительно покачала головой: — В Капитолии мы будем через два часа. Ужин, кстати, готов. — Спасибо, Эффи, — сказал я и обратился к Хеймитчу: — будут какие-либо наставления? Ты же как-никак наш ментор. Тот задумчиво потер подбородок и изучающе посмотрел на нас с Баффи. — Вы мне оба нравитесь, так что, пожалуй, будут, — сказал наконец он. — И вот вам мой первый совет: не лезьте на рожон и не раскрывайте карты раньше времени. На этом пока все, разрешите откланяться. С этими словами, прихватив с собой стакан с недопитым бурбоном, он шатающейся походкой удалился, оставив после себя плотный шлейф перегара. Не удержавшись, я ухмыльнулся. Похоже, у нас все-таки появилась, хоть и мизерная, но надежда на выживание. *** Оставшееся время мы проводим за ужином, во время которого мы все едва ли обмениваемся парой-тройкой слов, а позже — за просмотром трансляции церемонии Жатвы, проходившей в остальных дистриктах. Теперь нам представился реальный шанс оценить наших будущих противников. Смотря на все эти лица, мелькавшие по телевизору, мне в голову упорно лезло лишь одно слово — дети. Все наши соперники в будущей игре на выживание внушали чувство уважения и страха, они были сильными, но в то же время они были всего лишь… детьми. В груди появилась странная тяжесть от пугающего осознания: я больше не вампир, не всесильный демон ночи. Теперь я — обычный человек из плоти и крови и, чтобы выжить, мне придется убивать таких же, как я, людей. Мой взгляд скользнул по сосредоточенному лицу Баффи. Она никогда еще не убивала людей, а тем более — детей. Черт… она же не сможет! Ее треклятый кодекс истребительницы просто не позволит ей это сделать. Похоже, мне придется побыть монстром за нас двоих, а этого мне бы совершенно не хотелось… Из мыслей меня вывел голос Хеймитча: — Ну, что скажете? — Что скажем? — дрогнувшим голосом произнесла Баффи. — Они же все еще дети. — Это я и сам прекрасно вижу, — проворчал Хеймитч. — Тем не менее, вы упускаете суть. Не в этом главное. В чем же? — Они — машины-убийцы, — тихо сказал я, и от этих слов мне стало дурно. — А вот это верно. Они — профессиональные бойцы, их всю жизнь готовили к Играм. Однако, — на лице ментора появилась ухмылка, — они умеют только драться, но не выживать. — Все равно, — пробормотала Баффи, — я не смогу убить этих детей… Хеймитч фыркнул. — Вы мыслите так, словно вы жертвы, а нужно быть охотниками, — он потер ладони и пристально посмотрел на нас. — Расскажите мне, что вы умеете лучше всего. Я недоуменно уставился на него. — Мы разве не показали Вам, что умеем? — Вопрос в другом. Что вы умеете еще, помимо тех ваших трюков? Не поймите меня неправильно, это было впечатляюще. Однако этого недостаточно. Нужно что-то еще. — Что, например? — хмуро спросил я. Меня вся эта ситуевина начинала раздражать. — Стрелять из арбалета, — вдруг стала перечислять Баффи, — метать колы, истреблять вам… животных, — споткнулась она на последней реплике, вовремя сообразив, что Хеймитч вряд ли поймет реалии их мира. — Хм, это все? — спросил Хеймитч, нахмурившись. — Вроде того. — Что ж, весьма неплохо. Но что у тебя получается лучше всего? Баффи смутилась: — Не знаю… наверное… — Она великолепна в рукопашном бою, фехтовании, — встрял я, поддавшись внезапному желанию защитить ее, — а ее коронный хук с… — Спайк тоже хорош! — резко повысила голос девушка. — Истинный воин, а уж какие пытки организовывает, Вы бы только видели… — Так, стоп! — прервал нашу перепалку Хеймитч с широкой улыбкой, глаза его при этом странно блестели. — Уж защищать друг друга вы точно умеете, я это заметил. Остальное, что вы перечислили, надеюсь, вы мне покажете на тренировках. Баффи заметно оживилась: — Будут тренировки? — Естественно. Перед Играми к вам приставят стилистов, затем отправят на обязательные тренировки, далее вы покажете свои умения распорядителям Игр, где вас будут оценивать. Все это — обязательные этапы. После вас ждет традиционное интервью на телевидении, вас после этого точно полюбят, я это обещаю… — Подождите, — прервал я ментора, — у меня все это не укладывается в голове. Зачем это все? Для чего нам оценки, интервью, стилисты? Неужели нельзя просто дать нам время подготовиться к состязанию и сразу отправить на арену? — Таковы правила, Уильям, — ответил Хеймитч, наливая себе очередную порцию алкоголя. На этот раз, кажется, это портвейн. — Все просто: без всех этих процедур вы не сможете завоевать симпатии зрителей и спонсоров, а без спонсоров вам ни за что не выжить на арене. Вам со временем потребуется элементарная вода, еда, необходимые лекарства и прочее. Большинство участников на аренах умирают от естественных причин — обезвоживания, голода, яда животных или насекомых, невыносимого жара или холода. Спонсоры могут сделать так, что время вашего пребывания на арене продлится как можно дольше. Я вдруг ощутил черную пустоту безысходности, крепко обнявшую мое нутро. Я всю жизнь сторонился людей, избегал всякого проявления публичности, а теперь… теперь от них зависела моя жизнь. И не только моя. Жизнь Баффи точно так же зависела от них. От ненавистных мне людей. И что, теперь придется плясать под их дудку, словно я какая мартышка в цирке? От накатывавшего отчаяния захотелось взвыть. Мы не заслужили всего этого. — Похоже, подъезжаем, — произнесла Баффи, подойдя к огромному панорамному окну. Я уставился на открывшийся вид сияющей, футуристической столицы Панема — Капитолия — и ощутил почти первобытную ярость. Они нас не получат. Все эти разодетые фрики с их немыслимыми прическами и сделанными пластическими хирургами лицами по последней моде, телевизионщики, зрители, спонсоры, топтавшиеся на платформе, махавшие нам руками с этими фальшивыми улыбками — все они. Они ничего не получат. Я обещаю им это.