После всего

Припять, 25 апреля 1986 года, 17:30 Сергей Костенко сидел за столом в своем кабинете, пытаясь сосредоточиться на документах перед собой. Мысли настойчиво возвращали мужчину к событиям сегодняшнего дня. Странный паренек никак не уходил из головы, перед глазами отчетливо стояло воспоминание об отъезжающем желтом москвиче Борисыча. Мальчишка больше ни разу не посмотрел на капитана и отчего-то это факт неприятно кольнул прямо в сердце. «Что я мог сделать? У парня явно проблемы, не должен же я был его оставлять без помощи, испуганного и потерявшегося…» — подобные мысли по кругу промелькали в голове. Со вздохом Костенко отодвинул от себя бумаги и снял трубку телефона. Должно быть, Борисыч уже доехал. В ухо раздались длинные гудки. — Да? — Алло, Илья Борисыч, это капитан Костенко. Хотел узнать о парне, все в порядке? — Сергей зажал трубку между ухом и плечом, скидывая пиджак. За день прогретый теплым апрельским солнцем кабинет начал давать о себе знать. — Да, Сереж, здравствуй еще раз. Все в порядке, он в палате, выделил ему отдельную. Парень сильно устал, я выписал ему пока успокоительное, завтра проведу осмотр и думаю, что уже назначу лечение. — Хорошо, держи меня в курсе — дождавшись утвердительного ответа на свою просьбу, Костенко положил трубку. Взгляд устремился в окно. Он не понимал, как относится к услышанному сегодня от парня. Да, он сделал то, что требовала от него ситуация — оказать помощь. Но так ли нужна эта помощь, как показалось в первые часы? Борисыч хороший мужик и замечательный специалист, но почему же так тяжело на душе? Сомнения, поселившиеся было в душе на мгновение после отъезда желтого москвича, к этому часу разродились целым цветущим букетом. По долгу службы капитан должен был быть знаком с практикой карательной психиатрии, но здесь был совсем другой случай. Паренек вряд ли готовил диверсию на станции, однако это не отменяет того, что кое-какие доказательства своим словам он все же Сергею предоставил. И вновь вопрос — что же должен делать капитан КГБ в такой ситуации? Почему-то идея допроса с пристрастием сразу же пришлась не по душе. Сообщить начальству тоже не было первой мыслью. Что-то внутри настойчиво сопротивлялось этой идее и самым верным и правильным казалось сделать то, что в итоге и было сделано. По крайней мере, парень будет в безопасности и никак не сможет навредить себе. Стрелки на больших настенных часах приближались уже к половине восьмого, пора было закругляться, дома уже заждался пустой холодильник. Вечер этого странного теплого апрельского дня прошел на удивление спокойно. *** Киев, 26 апреля 1986 года, 0:45 Павел Вершинин проснулся от холода. Вокруг него была тьма, на мгновение создавшая мираж — он находится в своей комнате. Но глаза быстро привыкали и из мрака постепенно появлялись очертания больничной палаты. Сквозь приоткрытое окно дул ветер, послуживший причиной пробуждения. Паша сел на кровати, прижав острые колени к груди. Связь с реальностью уже давно была утрачена, в его жизни не осталось ничего за что можно было бы зацепиться как за спасительный круг в этом океане безумия. Ему хотелось бы поверить, что он просто спит, но внутренний голос противно подсказывал, что это вовсе не так. Москва казалась такой далекой, словно находилась на другой планете, в другой галактике. Из личных вещей ему оставили часы и нательный серебряный крестик. Паша был уверен, что он здесь на правах пациента с привилегиями — насколько он знал о подобных заведениях все личные вещи должны были забрать, во всяком случае в советской психбольнице уж точно. Вывода было два — либо над ним будут проводить опыты, либо все дело в том кгбшнике, что запихнул его сюда. Паша почти физически почуствовал горечь, вспоминая. Нашел с кем трепаться. Случайная мысль кольнула, вызвав противный прилив жара, мгновеннно распространившемуся по всему телу. Вдруг он правда сумасшедний? Вдруг на самом деле он родился в условном 1968 году и потерял рассудок, решив что жил почти всю жизнь в 21 веке? Открывшаяся перспектива вызывала леденящий душу ужас, как же он мог так запутаться в собственном разуме. И телефон его с фотографиями, вдруг на самом деле это не более чем плод его воображения, а кгбнишник лишь подыграл ему, опасаясь приступа безумия… Запустив пальцы в короткие волосы, Паша с силой дернул. Боль была вполне настоящая, как и больничная палата. Значит, это не сон и он на данный момент не в бреду. Человеческий разум подобен хрупкой конструкции, что в любой момент может рухнуть, сведя ее носителя с ума. Как распознать тонкую грань, за что же ему зацепиться? Горячие непрошенные слезы полились по щекам. Паша ощутил пустоту, словно вся его жизнь сдулась за один миг как воздушный шар. Все его достижения, мысли, переживания в один миг потеряли всякий смысл. Авария. Спасительный круг находился все время с ним. Авария на станции станет для него спасением, спасением для его разума. Она придаст смысл. Он притворится, что все в порядке. Он будет пить лекарства и не будет спорить с врачами. Он выйдет отсюда через несколько недель. Паше бы только узнать — случилось ли.

***

Ночь была теплой, лишь небольшой прохладный ветерок беспокоил листву за окном. Сергей никак не мог найти удобное положение, ворочаясь в кровати. Целый рой мыслей поселился у него в голове. Наконец не выдержав, мужчина нетерпеливо откинул одеяло и прошел босыми ногами на кухню. За окном мягким светом мелькали фонари, Припять спала. Достав сигареты из кухонного шкафа, Сергей закурил, прислонившись к раковине. На часах было 2 часа ночи, завтра выходной. Из открытого окна на кухне выходил сигаретный дым, растворяясь в ночном воздухе. В соседних домах ни в одном из окон не горел свет, на долю секунды ему показалось будто время замерло и все вокруг вымерло. Вздрогнув от собственных мыслей, Сергей дотянулся до выключателя и желтый свет лампочки озарил небольшую кухню. «Поеду завтра в Киев, давно пора проверить мамины растения, а то зачахли уж небось совсем. И пацана проведаю заодно» — сделав последнюю затяжку, он бросил окурок в мусорное ведро и закрыл окно. Окна квартиры выходили на двор и капитан не видел как вдалеке по дороге к станции пронеслось с десяток пожарных машин.