Спасение
6 мая 2020 г., 16:19
Бэкхён уже давно не чувствовал себя героем какого-нибудь второсортного фильма или компьютерной игры про апокалипсис, как это было первые пару недель или около того. Ему давно пришлось осознать, что всё это реальность, в которой ему лишь повезло задержаться чуть дольше, чем многим другим. И это «чуть дольше» вот-вот могло закончиться.
Он принял неверное решение. Так глупо ошибся. Недостаточно осмотрелся. И теперь заплатит за это свою самую большую цену.
Он пробежал ещё один лестничный пролёт и, уткнувшись в стену, растерялся, бессмысленно потратив и без того драгоценные секунды на спасение. Всё не так, совсем не так. У здания оказалось всего три этажа, и этот был последним. Теперь единственным путём для спасения был длинный коридор, который как назло тоже не был пуст.
Назад было уже никак, там будет мучительно больно, оставалось только бежать вперёд по коридору, что он и сделал, на повороте чудом увернувшись от очередного ходячего, уже успевшего потянуть к нему свои мерзкие пальцы.
Он перепрыгнул через чьё-то местами обглоданное тело, но почти тут же упал, поскользнувшись на огромной луже из отвратительно густой крови, чёрт знает сколько дней назад залившей и без того грязный пол. Боли он не почувствовал, но вот поднялся с трудом, едва не завалившись обратно, но вовремя схватился за ручку одной из ряда одинаковых дверей.
Дверь не поддавалась. Другая тоже. Он бежал по коридору, наваливаясь на чертовы двери всем своим телом, пытаясь открыть хоть одну, но все они были заперты, а коридор, изначально казавшийся таким длинным, в итоге закончился слишком быстро.
В голове мелькала лишь одна мысль — это конец. Он столько боролся, так отчаянно цеплялся за жизнь все эти недели, чтобы сейчас так просто попасться в этом гребаном отеле, где он всего лишь хотел раздобыть немного еды.
Да, это был тупик. В конце коридора даже не оказалось окна.
— Чёрт, чёрт, чёрт, — он уперся спиной в стену и беспомощно уставился на кучку монстров, жаждущих его плоти. Он мог бы справиться с одним или двумя, учитывая, какими медлительными и тупыми они были, но не с таким количеством. Его просто завалят и сожрут.
— Отвалите от меня! Я не хочу!
Он нащупал за спиной биту — своё единственное оружие в последние дни — и, выхватив её из рюкзака, принялся бессмысленно размахивать ею перед собой, а затем просто запустил её в них от безысходности. Вот только они на это почти не обратили внимания, продолжая приближаться всё быстрее и быстрее, очевидно почуяв, что жертве от них никуда не деться.
Бэкхён чувствовал, как к горлу подступает ком, а на глаза наворачиваются слёзы. Руки дрожали, а ноги подгибались сами собой. Это уже не было паникой, это была обреченность. Он вдруг вспомнил, как совсем недавно гулял с друзьями по улице, весело обсуждая последнюю игру, водил свою новоиспечённую девушку в кино и навещал родителей в их старом доме. Казалось, будто с тех пор прошла целая вечность. Он больше никогда их не увидит. Он сейчас просто исчезнет так же, как и они. Или того хуже — станет одним из этих монстров.
Уж лучше сдохнуть.
Они приближались. Можно было сделать всего несколько шагов вперёд и всё бы закончилось. Всего несколько шагов…
Он хотел закончить всё быстрее. Вот только сделать ему этого не дали.
Внезапно дверь в конце коридора справа от него распахнулась и две сильные руки, схватив его за грязную, заляпанную кровью куртку, грубо втащили в одну из комнат.
— Чёртов придурок, — услышал он над своим ухом, прежде чем осознал, что только что произошло.
Высокий парень, что втащил его, мощным рывком забаррикадировал дверь тяжелым шкафом, а затем вдруг прижал его к стене, заткнув рот рукой.
— Тшшш… — прошептал он, прислушиваясь, — у них отличный слух.
Бэкхён хотел сказать, что знает об этом, но разумно промолчал, уставившись на незнакомого парня, только что спасшего его от мучительной смерти. Или не смерти… там уж как вышло бы.
Этот парень на вид был чуть старше него. Короткие чёрные волосы, тяжелый взгляд и кривой порез на щеке — первое, что бросалось в глаза. Бэкхен чувствовал тепло его тела и от этого ему вдруг захотелось плакать. Вот только возня за стеной и скрежет ногтей по двери по ту сторону отвлекали. Долго они там ошиваться не будут. Днём они никогда не топчутся на одном месте, постоянно выискивая добычу. К тому же они не были настолько умными, чтобы понять, что их жертва всё ещё тут и надо всего лишь выломать дверь, чтобы утолить голод.
Наконец, за дверью всё стихло, парень, мгновением раньше державший его в руках, отстранился и вдруг с силой дёрнул его куртку вниз. Бэкхён не успел опомниться, как тот начал стаскивать с него и футболку.
— Какого?.. — не сдержался он, когда парень уже принялся за его штаны. Он попытался оттолкнуть его, но вместо этого лишь завалился назад, приземляясь на стоящую позади кровать.
— Раздевайся, — приказал парень, грозно уставившись на него сверху вниз.
— Я не заражен, — воскликнул Бэкхён, ежась от холода и зачем-то пытаясь прикрыться.
— Откуда мне знать, — продолжал тот, — у тебя кровь на одежде, я должен убедиться.
Бэкхён насупился, но парня прекрасно понимал. К тому же тот только что спас его жизнь. Пришлось раздеться, как бы позорно это не было.
Парень заставил его подняться и внимательно осмотрел со всех сторон, особенно пристально всматриваясь в его раны. Даже пальцами зачем-то обводил вокруг. Наконец, очевидно поняв, что его не обманывают, протянул ему его одежду обратно.
— В ванной комнате есть аптечка и горячая вода, — как ни в чём не бывало сказал он. Будто бы только что не раздевал его и не обсмотрел со всех сторон.
— Горячая вода? — Бэкхен давненько не натыкался на место, где была бы горячая вода, а потому даже не поверил услышанному.
— Да, и поторопись, а то от тебя несёт на метр.
Бэкхён никогда не был так счастлив услышать о горячей воде, как сейчас, поэтому, не медля ни секунды, направился в ванную, аккуратно прикрыв за собой дверь. Помимо того, что ему и правда хотелось вымыться, он ещё и ужасно хотел спрятаться от этого парня. Он ведь совсем его не знал. Да и не мог понять, что чувствовал, встретив кого-то спустя столько времени. Да ещё и так. Уж точно было неловко.
В ванной комнате была целая душевая со слабым напором, что не было проблемой, учитывая наличие горячей воды. Только теперь, смывая с себя грязь и запах чьей-то давно сгнившей крови, Бэкхён, наконец, осознал, что только что произошло. До этого он был словно в ступоре и только теперь начал понимать.
Его только что чуть не сожрали. Всего мгновение отделяло его от мучительной смерти или ещё чего похуже, если бы этот парень не спас его. Вот только Бэкхён не был уверен, был ли он благодарен за спасение и продление своих мучений в этом мире или нет. Скопившееся напряжение, наконец, нашло выход, и Бэкхён сломался. Разревелся, как какая-то девчонка. Плакал ли он от облегчения или от осознания, что это еще не конец, он и сам не мог понять. Он просто сотрясался в рыданиях, с силой зажимая себе рот рукой, чтобы не издать ни звука.
Почему? Почему он не сдох ещё в самом начале? Так было бы намного проще…
Внезапно нахлынувшая на него истерика прошла так же быстро, как и появилась, и вот он уже спокойно продолжал смывать с себя остатки трехдневной грязи.
Закончив, он достал из рюкзака сменную одежду, которую, кажется, не стирал с последнего раза. Однако она была явно лучше, чем та, в которой он только что извалялся в чьей-то крови. Её он попытался промыть под водой, но осознав, что это бесполезно, решил всё же избавиться от неё. К тому же новую одежду раздобыть было не так сложно, как еду.
Теперь надо было обработать раны, что сделать оказалось не так-то просто, учитывая, как больно было касаться их. К тому же в ванной не оказалось зеркала — оно было разбито и осколки лежали прямо в углу под раковиной, куда их наверняка запнул этот незнакомый парень, чтобы не мешались. Но Бэкхён справился и без зеркала. Продезинфицировал и даже наконец забинтовал стёртую кожу на обоих запястьях, которая вот уже как два дня отзывалась болью при каждом движении от соприкосновения с одеждой.
Поставив аптечку обратно на полку, он осторожно вернулся в комнату.
— Спасибо, — выпалил он, усаживаясь на край кровати, прямо напротив сидящего на стуле у окна и что-то выглядывающего там парня.
— Будешь должен, — бросил тот, не обернувшись.
Бэкхён неуверенно прикусил губу.
— Как тебя зовут? — решил всё же не отставать он. Этот парень, казалось, не особо был заинтересован в нём.
— Чанёль, — он вдруг всё же повернулся к нему и тут же нахмурился. — Лицо чего не обработал?
Бэкхён не знал, что у него с лицом — зеркало ведь было разбито. Он потянулся было пальцами потрогать раны, но Чанель оказался быстрее, ловко перехватив его руку в воздухе.
— Не трогай.
Он вдруг направился в ванную, а вернулся уже с аптечкой, усаживаясь на кровать рядом с ним. Всё это было так странно. Бэкхён давно не был так близко с кем-то здоровым, с кем-то настолько живым, а оттого по всему телу разбегались мурашки. Ещё и этот запах…
— Ты не спросил моего имени, — прервал он неловкую тишину, облизав вдруг пересохшие губы.
Парень молчал, сосредоточенно обрабатывая его порезы. Было больно, но Бэкхён терпел, лишь изредка несдержанно жмурясь от боли. Или от того, как неловко было смотреть на этого парня так близко.
— Я Бэкхен, — продолжил он, так и не дождавшись реакции на свои слова — этот парень был каким-то странным, — спасибо, что спас.
Аккуратно приклеив пластырь вдоль длинного пореза на шее, Чанёль наконец отстранился, убирая аптечку на прикроватную тумбочку.
— Ты один? — спросил он, проигнорировав ещё одну благодарность. Но хоть что-то сказал…
— Сначала я был с другом, — Бэкхён неосознанно поморщился от воспоминаний, — но он... не выдержал. Я как-то проснулся утром, а его не было. Я только потом нашёл записку и его тело. Это было почти месяц назад.
Парень понимающе кивнул, а Бэкхён не понимал, почему рассказывал это незнакомому человеку. Наверное, ему просто хотелось хоть немного выговориться.
— А ты? — снова продолжил он, пытаясь хоть как-то вывести этого парня на нормальный разговор. — Давно ты один?
— Примерно как ты, — он продолжал смотреть на Бэкхёна, пристально, будто изучая черты его лица. — Я был с друзьями, но они все мертвы. Или не совсем, — горькая усмешка искривила его губы, — в любом случае я остался один.
Бэкхён внезапно почувствовал, будто в его груди образовалась дыра и что-то провалилось туда. Да, он и сам потерял своих близких, о судьбе большинства даже не имел представления, но почему-то слышать, что кто-то другой прошёл через то же самое, было для него болезненно. Он сочувствовал этому незнакомому парню, который прошёл через то же, что и он, за эти тянущиеся словно вечность недели.
— А здесь ты давно? — Бэкхён окинул взглядом комнату отеля, давая понять, что имел в виду, и только сейчас заметил настоящий автомат, лежащий на столешнице рядом с большой чёрной сумкой. — Откуда это у тебя? — удивленно воскликнул он. В их стране не так-то просто было раздобыть оружие, даже сейчас, когда пробраться в оружейные магазины и склады не составляло большого труда — их было мало и они все просто были уже пусты.
— Я здесь дня три, не больше, — спокойно ответил Чанёль, проследив за его взглядом, — а к этому не прикасайся, если хочешь ещё пожить.
— Я уже даже в этом не уверен, — он опустил взгляд и принялся рассматривать свои колени. Действительно ли он хотел жить такой жизнью дальше?
— Это заметно, — хмыкнул Чанёль, — зачем днём шатался по городу? Вроде как-то прожил столько времени, а ещё не понял, что днём опаснее?
Бэкхён вскинул на него недовольный взгляд.
— Я прекрасно это знаю, — выпалил он, — мне нужна была еда. Так вышло, что за ночь я не смог найти ни одного места, где бы их не было, — он смущённо потёр живот, вспомнив, что не ел уже больше суток. — Только утром наткнулся на этот отель. Он казался пустым, да и выбора особо не было.
— Ты голоден? — Чанёль склонил голову набок, заглядывая ему в лицо. — Можешь, взять что-нибудь в сумке на столе.
— Спасибо, — тихо выдохнул Бэкхён, чувствуя, как краснеют его уши — было так неловко выглядеть слабаком, не сумевшим ни еды найти, ни спасти себя от этих тварей. Однако есть хотелось всё же больше.
Он подошёл к столу и, раскрыв большую дорожную сумку, уставился на консервные банки. У Чанёля было из чего выбрать, но Бэкхён не хотел настолько наглеть, поэтому взял что попроще.
— Дай помогу.
Чанёль оказался рядом слишком неожиданно, заставив Бэкхёна вздрогнуть. Он забрал из его рук банку, поставил на стол и, вытащив из кармана складной нож с открывалкой, принялся ловко вскрывать крышку. Бэкхён разглядывал нож в его руках — армейский, с гравировкой. Бэкхён вот в армии отслужить не успел, а Чанёль видимо уже. Может, он находился на службе, когда всё это случилось? Это бы объяснило, откуда у него оружие. К тому же он говорил, что был с друзьями, возможно, армейскими.
В любом случае, задавать ему вопросы совсем не хотелось. Да и тот явно не горел желанием что-либо о себе рассказывать.
— Держи, — Чанёль всунул ему банку обратно, откуда уже торчала дорожная ложка, и вернулся обратно на стул рядом с окном.
— Спасибо, — в очередной раз поблагодарил Бэкхён.
Сидеть ему было негде, кроме кровати, поэтому он вернулся туда, снова усаживаясь прямо напротив парня, и принялся за еду, стараясь есть помедленней, хоть и хотелось начать жадно заглатывать такую желанную еду, ради которой он чуть не погиб часом ранее. Подумать только — совсем недавно он жил обычной жизнью, а сегодня чуть не умер за еду.
— Зачем ты постоянно смотришь в окно? — спросил Бэкхён, наконец, закончив опустошать банку. — Они сюда не доберутся.
— Я изучаю, — просто ответил тот, — больше здесь всё равно нечем заняться.
— Изучаешь ходячих?
Чанёль бросил на него насмешливый взгляд.
— Ты их так называешь? Они ведь не мертвецы, как во всех этих фильмах про зомби. Они всего лишь заражены. Все процессы в их организме замедлились, но они ещё живы.
— И что? Думаешь, это обратимый процесс?
Чанёль покачал головой.
— Их организм слишком поражён, чтобы можно было его восстановить.
— Поэтому я и называю их ходячими мертвецами, — Бэкхён вдруг почувствовал сильную усталость, хотелось упасть спиной на кровать и проспать до самой ночи. — Они всё равно рано или поздно умрут, если не смогут найти еду.
— Они способны прожить без еды как минимум месяц.
Бэкхён удивлённо приподнял бровь.
— А как максимум?
— Пока не знаю, — покачал головой Чанёль, — поэтому и наблюдаю за ними.
— Было бы неплохо, если бы они все сдохли от голода, — Бэкхён всё же не выдержал и завалился на кровать.
— Это вполне вероятно, но до этого надо будет как-то дожить.
— Сложно протянуть так долго одному.
Чанёль вдруг замолчал, прерывая их только-только наладившийся разговор, и Бэкхёну в этой тишине ещё больше захотелось спать. Но это было бы как-то грубо с его стороны.
— Я слышал по радио, что на границе с Севером есть здоровые, — вдруг снова заговорил Чанёль.
Бэкхён задумчиво прикусил губу. Он тоже это слышал. Вот только надежд у него осталось мало. Он прошёл пешком через весь город в сторону севера и за всё это время не встретил ни одного здорового человека. Пару раз он встречал тех, кто уже почти превратился, и всё. Ему вообще уже казалось, что он единственный живой в этом городе. Он надеялся, что, добравшись за его пределы, найдёт хоть кого-нибудь, но тоже ошибся. Хотя нет, он нашёл Чанёля, но на этом всё. Не очень обнадёживало.
— Думаешь, это правда?
— Я ни в чём не уверен, но сидеть здесь вечность тоже не получится. Ты ведь и сам постоянно куда-то двигался, я прав? Иначе бы не выжил.
Бэкхён кивнул, оставаться на одном месте всегда было опасно. Тебя замечали ходячие во время вылазок, к тому же их привлекал всё больше концентрирующийся запах, и, даже если они не могли обнаружить твоё укрытие, их всё равно с каждым днём становилось всё больше. Лучше было искать новое место.
Очевидно Чанёлю просто нужна была цель, куда двигаться. А Бэкхён просто больше не хотел оставаться один.
— Можно мне с тобой?
Чанёль молчал. Бэкхён не мог видеть его реакцию, да и не хотел. Он не был уверен, что тот захочет взять его с собой, но надеялся, хоть вдвоём перемещаться и было сложнее, чем одному.
— Если ты не спал всю ночь, можешь поспать до вечера, — наконец прервал молчание Чанёль, проигнорировав его вопрос, — только выбрось банку и помой, чем ел.
Бэкхён послушно поднялся с кровати, взял банку и, всё так же не смотря на парня, скрылся в ванной. Из-за него атмосфера в комнате стала немного напряжённой, поэтому он чуть дольше, чем надо было, провёл в ванной, отмывая дорожный прибор.
Когда он вышел, постель была уже расстелена, а Чанёль всё так же сидел у окна.
— А ты когда будешь спать? — спросил Бэкхён, сбрасывая с себя рубашку и оставаясь в одной футболке. Ему было немного неловко спать, пока тот будет сидеть рядом. Всё же он слишком отвык быть с кем-то. До этого с другом они тоже спали по очереди днём, а вечером с наступлением темноты выдвигались.
— Тут всего одна кровать, — ответил тот, даже не обернувшись.
Бэкхён заснул почти сразу же, как накрылся тёплым одеялом, впервые за долгое время чувствуя себя в безопасности. Ему снилось, будто он снова дома со своей семьёй, проводит очередной спокойный вечер. Картинка постепенно сменялась на другую. В ней он стоял на пороге пустого дома, который явно покидали в спешке. Вещи были разбросаны по полу, одно окно в гостиной разбито. И никого не было. Он стоял посреди пустого дома и не знал, куда идти. Он слышал лишь где-то отдалённо чей-то голос, мерзкие звуки, издаваемые ходячими, и внезапный выстрел.
Бэкхён распахнул глаза и поднялся в кровати, испуганно оглядывая комнату. Всё тот же номер отеля, за окном ещё было светло, но вот Чанёля не было. Бэкхён поспешно соскользнул с кровати и выглянул в окно. За ним оказалась пожарная лестница, за которой всё же было видно кучку ходячих, явно приметивших какую-то добычу — уж слишком целеустремлённо они куда-то двигались.
Недолго думая, он протиснулся в окно и осторожно спустился на пролёт вниз, где к своему облегчению обнаружил Чанёля, наблюдавшего за тем, что происходило внизу перед отелем.
Какой-то мужчина в полицейской форме пытался убежать от этих тварей. У него явно почти не осталось сил, а одна его рука висела плетью вдоль его тела, рубашка была в крови. Другой же рукой он держал пистолет, делая очередной выстрел и привлекая всё больше ходячих.
— Ему надо помочь, — выпалил Бэкхён, но, наконец заметивший его Чанёль, вдруг схватил его за руку и потянул вниз. Теперь они оба сидели на железной поверхности пожарной лестницы, скрытые за решёткой. Чанёль крепко держал его рукой поперёк живота, будто сдерживая, а второй рукой зажимал ему рот.
— Ему уже не поможешь, — прошептал он ему на ухо, — он уже заражён, посмотри на его руку.
Бэкхён ещё раз взглянул на мужчину, спрятавшегося за одной из колонок автозаправки, стоящей напротив отеля. На что он надеялся? Они же вот-вот доберутся до него. А его рука… может, он был просто ранен?
— Посмотри на кожу его пальцев, — будто прочитав его мысли, снова зашептал Чанёль.
Бэкхён снова присмотрелся. Кожа его пальцев была странного оттенка, какого-то серого, явно нездорового, но это не было похоже на то, как выглядели заражённые. Те были бледными, кожа синеватого оттенка.
Чанёль хотел сказать ему что-то ещё, но в этот же момент мужчина, очевидно осознав, что ходячие уже близко, снова выстрелил в них из-за своего укрытия, но промахнулся. Пуля попала прямо в одну из бензоколонок.
Яркая вспышка, последовавшая за взрывом, заставила Бэкхёна зажмурить глаза, а жар — отпрянуть назад, насколько позволял продолжавший удерживать его сзади Чанёль. Запах жжёного мяса наполнил лёгкие и то, что было съедено парой часов ранее, запросилось наружу.
На бензоколонке сработала пожарная сигнализация и из уцелевших разбрызгивателей полилась вода, тут же туша почти всё возгорание. Жаль только, что на тревогу никто не приедет.
— Пойдём отсюда, пока нас не заметили.
Чанёль поднял его на ноги, а затем потянул вверх по лестнице. На третьем этаже, он первым подтолкнул его к окну и помог забраться внутрь.
— Мы могли помочь, — выдохнул Бэкхён, опускаясь на кровать и запуская пальцы в волосы.
— Не могли, — Чанёль залез следом и плотно закрыл окно, морщась от успевшего заполнить комнату неприятного запаха. — Я же сказал, что он был заражён.
— Но это не было похоже на их кожу…
— Ты никогда не видел, как заражаются? — Чанёль опустился на стул у окна.
Бэкхён покачал головой.
— А ты видел?
Чанёль вздохнул, будто решая, говорить или нет, но всё же решил сказать.
— Я проходил службу, когда всё это началось. Мы были одними из первых, кого отправили в город разобраться с проблемой, — он засунул одну руку в карман и вынул оттуда свой армейский нож. — Мы думали, там было что-то вроде бунта, но больше было похоже на какое-то помешательство. Когда власти объявили карантин и заставили всех сидеть по домам, нам было приказано продолжать отлавливать заражённых. А когда мы осознали, что всё бесполезно и приказы больше не имеют значения, было уже слишком поздно, — он покрутил ножом последний раз и снова спрятал его в кармане. — Половина моих друзей заразилась, других сожрали. Мы все хотели добраться до своих семей, но никому из нас так это и не удалось.
Бэкхён снова ощутил, будто вернулся в те дни. Когда всё это только начиналось. Он старался не вспоминать то, чего уже не вернуть, но каждую ночь всё равно видел свой пустой дом.
— Я тоже не знаю, что с моей семьёй, — да, определенно было больно вспоминать, — мне удалось добраться до их дома, но там уже никого не было.
Чанёль понимающе кивнул.
— Они могут быть ещё живы.
Бэкхён горько усмехнулся.
— Если их не сожрали, то расстреляли ваши, — он вскинул на Чанёля взгляд, — вы ведь расстреливали тех, кто нарушал карантин.
Чанёль смотрел на него в ответ нечитаемым взглядом. Этот вопрос будто даже не застал его врасплох и глаз он не отвёл.
— Расстреливали.
Бэкхён неосознанно сжал пальцы в кулаки.
— Скажешь, что это был приказ?
— Это был приказ, — спокойно ответил тот, — зараза распространялась быстрее из-за таких нарушителей.
— И ты считаешь это нормальным? — Бэкхён чувствовал, как вскипает. — У нас закончилась еда, мы хотели жить, а вы расстреливали нас, как каких-то животных.
Чанёль вдруг поднялся с места и двинулся в его сторону.
— Успокойся, — сказал он, вглядываясь ему куда-то в район шеи. — У тебя рана снова открылась, надо поменять повязку.
Бэкхён увернулся от его руки и хотел было подняться, но Чанёль толкнул его обратно, усаживаясь рядом. Он взял аптечку с прикроватной тумбочки и, заставив Бэкхёна сесть смирно, принялся отклеивать испачканный в крови пластырь от его шеи. Было больно, так как где-то рана уже успела покрыться корочкой, которая прилипла к пластырю и теперь отходила прямо вместе с ним, снова открывая рану.
— Я учился и снимал квартиру с парой друзей, когда объявили карантин, — заговорил он, стараясь не обращать внимания на саднящую боль, — сначала мы сидели дома, как положено, потому что на улице творилось чёрт-те что. Потом у нас, как и у всех, стала заканчиваться еда. Мы с одним моим другом решили раздобыть немного, но нас поймали. Обратно я вернулся один.
Чанёль рядом молчал, аккуратно обрабатывая его рану. Зачем-то очень тщательно и долго.
— Мне жаль, — наконец сказал он, — мы и сами были напуганы, ты ведь знаешь, что тогда творилось на улицах.
Бэкхён посмотрел Чанёлю прямо в лицо и почувствовал укол совести. Тот выглядел так, будто и правда сожалел, а он тут устроил ему сцену. Обвинил во всём, будто это он был виноват в том, что всё так произошло. Будто он лично спускал курок, целясь в грудь его друга. Нет, Бэкхён ничего не знал об этом Чанёле, но почему-то подумал, что тот и правда не был виновен ни в чём. Его самого послали в город, как кусок мяса. Наверняка он тоже был напуган и тоже потерял своих друзей и близких.
— Прости, — выдохнул Бэкхён, опуская взгляд, — я не хотел.
Чанёль аккуратно приклеивал пластырь вдоль длинного пореза, а затем вдруг подался вперёд и грубо сжал его в своих объятиях. Так, словно это было чем-то обычным для них.
Бэкхён почувствовал, как его бросило в жар. Он так давно не был рядом с кем-то живым, что эта близость буквально будто взорвала внутри его груди ядерную бомбу. Вот только всё это было уж очень неожиданно и так неправильно, поэтому он почти сразу отстранился, удивлённо уставившись на парня перед собой.
— Прости, — сказал тот, как ни в чём не бывало продолжив расправлять пластырь на его коже, — давно не… — он замялся, но растерянности или хотя бы смущения в его голосе не было, — ты очень тёплый.
Бэкхён не знал, как реагировать, поэтому предпочел промолчать и сделать вид, будто ничего и не было. Нужно было для начала заставить своё сердце перестать биться так быстро.
Чанёль собрал ненужную больше аптечку и унёс её обратно в ванную. А когда вернулся, снова уселся на стул у окна.
— Тот человек подорвал половину магазина на заправке, — к облегчению Бэкхёна сменил тему он. — Думаю, там осталось не так много, так что долго здесь сидеть мы не сможем.
Бэкхён не знал, что сказать, тот ведь так и не ответил ему, можно ли пойти с ним.
— Предлагаю в следующие пару ночей собрать, что там осталось, — продолжил Чанёль, — будет неплохо, если уцелели полки с лекарствами, нам нужно больше антисептиков и обезболивающего. Повезло ещё, что машину не задело взрывом.
Бэкхён бросил на него удивлённый взгляд.
— У тебя есть машина?
— Стоит под лестницей, — он кивнул в сторону окна.
Бэкхён тихонько присвистнул.
— И как? Удобно на машине?
— Я ещё не успел нормально ею воспользоваться, — пожал плечами он, — раздобыл недавно. В городе она была бы бессмысленной из-за шума и беспорядков на улицах. Но за городом дороги почище, да и расстояние между возможными укрытиями увеличивается.
— Так мы… — Бэкхён всё ещё ни в чём не был уверен, а оттого чувствовал смущение, спрашивая снова, — мне можно с тобой?
Чанёль молча кивнул, а у Бэкхёна будто камень с плеч спал и даже дышать как-то легче стало. Было бы вовсе не преувеличением сказать, что он испытал что-то похожее на эйфорию.
— Ты так и не поспал, — сказал Чанёль, возвращая его в реальность, — поспи ещё, позже поменяемся.
Бэкхён мотнул головой.
— Давай лучше ты, я сейчас не смогу заснуть.
Бэкхён сидел у окна и смотрел на голубое небо, совсем не изменившееся, такое же, каким оно было и раньше. Остались ли ещё под этим небом не заражённые места? Если на севере и правда есть выжившие… была ли у них ещё надежда на спасение?
Он обернулся и посмотрел на спящего в кровати парня. Тот хмурился во сне и иногда что-то говорил. Или скорее будто о чём-то просил… Бэкхён не хотел вслушиваться. Не хотел знать ещё больше того, что причиняло ему страдания даже во сне.
Он снова посмотрел в окно. Через несколько часов они в очередной раз будут рисковать жизнями, чтобы добыть себе еды, а потом отправятся в ещё более опасную дорогу. Бэкхён почти привык к этому, но теперь он хотя бы будет не один.
Вот только надолго ли?
