Одни

      — Готов?       Бэкхён затянул потуже лямки рюкзака и, похлопав себя по карманам, кивнул уже полностью экипированному Чанёлю:       — Готов.       — Как обычно, я иду первым, ты — после сигнала, — с этими словами Чанёль ловко выпрыгнул через окно на запасную лестницу и, оглянувшись по сторонам, бесшумно двинулся вниз.       Бэкхён прильнул к окну, снова неосознанно ощупав карман, где теперь всегда лежал пистолет, который дал ему Чанёль в их первую совместную вылазку. Стрелять не научил — не захотел тратить патроны, да и привлекать внимание ходячих громкими выстрелами, но всё же дал — для безопасности. Бэкхён ещё ни разу за их немногочисленные вылазки не использовал этот пистолет, но и желания особого не возникало. Зато с ним он и правда чувствовал себя в большей безопасности, даже учитывая, что, отстреливаясь от парочки ходячих, можно было привлечь шумом ещё больше.       Бэкхён глубоко вдохнул и медленно выдохнул, наблюдая за тем, как Чанёль пробирался в темноте к уцелевшей части магазина при полуразрушенной взрывом заправке, где они должны были сегодня забрать самое последнее. Выглядел он, как герой какого-нибудь боевика или компьютерной игры — весь в военной экипировке, а в руках пистолет с глушителем. Двигался он ловко и уверенно, бесстрашно. Бэкхён на мгновение ощутил какую-то нереальность происходящего, будто они и правда были в каком-то фильме. Давненько он этого не ощущал. Для него последние недели до их встречи уже даже в какой-то степени превратились в рутину. Пугающую, но всё же рутину.       Чанёль на том конце улицы заглянул внутрь помещения, а затем, снова показавшись в двери, подал сигнал рукой. Бэкхён тут же выпрыгнул через окно следом, пробежал пролёт вниз и по старой подвесной пожарной лестнице соскользнул на площадку перед отелем. Вокруг, благодаря их недавним усилиям и времени суток, никого не было, но он всё равно двигался тихо, стараясь быть в темноте как можно менее заметным. Он подоспел к Чанёлю, который всё это время внимательно за ним следил, и они вместе вошли внутрь.       Чанёль указал ему направо, а сам двинулся в противоположную сторону. Как и договаривались, задачей Бэкхёна было забрать последнюю оставшуюся здесь после всех их вылазок еду долгого хранения, а задачей Чанёля — пройти глубже и поискать что-нибудь ценное вроде горючего для машины в завалах после взрыва, которые они ещё не осматривали. Сегодня ночью они планировали сделать три-четыре захода, в отличие от предыдущих разов, когда совершали по одной-две более продолжительных вылазки за ночь. Тогда они в основном обследовали местность и отгоняли ходячих подальше — бросали что-нибудь тяжёлое на большие расстояния, после чего те сбегались на шум. Зато теперь они могли чувствовать себя свободнее и в относительной безопасности разгребать остатки запасов в окружавших гостиницу зданиях.       Однако Бэкхён, скорее по привычке, всё же внимательно прислушивался, осторожно вышагивая в конец самого крайнего ряда полок прямиком к кладовой, дверь в которую они взломали прошлой ночью. У порога лежала пара зловонных трупов этих тварей, с которыми они тогда же и разделались — парень и девушка, которые либо прятались внутри до того, как обратиться, либо были заперты в кладовой кем-то другим, уже будучи больными. Бэкхён натянул на нос повязку, морщась от неприятного запаха, и шагнул внутрь маленькой комнаты, где всё ещё были остатки нетронутой никем еды вроде консервов и пакетов с едой быстрого приготовления. Стараясь реже дышать, он поспешно собрал всё, что мог уместить, в рюкзак. Банки немного гремели внутри, но с этим он ничего поделать не мог.       Чанёль явно ещё не закончил, а без него возвращаться Бэкхёну было нельзя, как бы сильно не хотелось убраться отсюда подальше, поэтому он вышел из кладовой и снова медленно вернулся к двери, откуда должен был теперь наблюдать за улицей, где всё было тихо и спокойно. Он снял повязку и, глубоко вдохнув свежий уличный воздух, блаженно прикрыл глаза. Он не знал, как долго Чанёль будет копаться в завалах, он его даже не слышал, так как тот был в другом помещении, ведущем к заправке, точнее к тому, что от неё осталось, но договаривались они максимум на час, поэтому Бэкхёну примерно столько времени предстояло следить за улицей.       Прошла четверть часа в почти звенящей тишине, всё было слишком спокойно, и Бэкхён внезапно вспомнил, что прошлой ночью заприметил в одном из соседних рядов оставшиеся и почему-то никем не тронутые баночки с клубничным джемом. В прошлый раз, несмотря на то, как хотелось, он так и не решился их взять — уж слишком было неловко делать это при Чанёле, но теперь-то он мог себе это позволить.       Он ещё раз осмотрел улицу и, по привычке стараясь не наступать на разбросанное повсюду битое стекло, прошёл к нужному ряду. Уцелевшие баночки всё ещё были на месте, и он поспешил собрать их, распихав по карманам куртки и штанов, потому что рюкзак уже был забит. И именно в этот момент откуда-то из глубины раздался шум.       Бэкхён не был уверен, что было его источником, потому что казалось, что он доносился откуда-то справа, в то время, как Чанёль должен был быть левее. Сердце Бэкхёна ускоренно забилось. Будь он в обычной ситуации, один, давно бы тихонько сбежал, но сейчас он так поступить не мог. Почему-то он был уверен, что источником звука точно был не Чанёль.       Странный, скрежещущий звук снова повторился, заставив сердце испуганно сжаться. Он никогда не был героем, да и не хотел быть, но в этот момент думал о том, что, если вдруг с Чанёлем что-то случится, он должен будет ему помочь, поэтому всё же решил пойти в его сторону. И он уже прошёл два ряда пустых полок, как вдруг кто-то схватил его из темноты.       Он не успел ничего понять и даже издать какой-либо звук, потому что его рот накрыла чужая тёплая ладонь, в то время как другая рука прижимала его к такой же тёплой груди.       — Тшшш… — прошипел ему на ухо Чанёль раньше, чем он успел запаниковать, — я тоже это слышал.       Судя по всему, Чанёль пошёл искать его, как только услышал шум, поэтому и оказался в середине зала, когда должен был быть на другом конце.       К скрежещущему звуку добавился скрип, по всей видимости, какой-то тяжёлой двери, а затем характерный свистящий звук, который издавали эти твари. Теперь сомнений точно не было.       — Это с парковки, — шептал ему на ухо Чанёль, всё так же зажимая ему рот рукой, — судя по звуку, их не больше двух.       Бэкхён зачем-то кивнул, звук и правда будто издавали двое ходячих, которые были от них всего через ряд или два. Чанёль поднял вверх пистолет с глушителем.       — Пристрелим их и продолжим.       Едва он успел договорить, как один из крайних рядов полок прямо у них перед глазами вдруг обрушился, как если бы его кто-то толкнул. Раздался такой громкий шум, что слышно, наверное, было за сотню метров. А следом они услышали их… и судя по звукам, их было явно намного больше, чем только двое.       — Возвращаемся, — приказал Чанёль и толкнул его в сторону выхода.       Они как можно тише проскользнули к выходу, но уже у самой двери кто-то из них умудрился наступить на битое стекло, звон которого эхом разнёсся по пустующему магазину. В это же мгновение не предвещающие ничего хорошего звуки двинулись в их сторону, а сами они рванули к гостинице.       Они быстро пересекли площадку, и Чанёль первым добрался до лестницы. Подпрыгнув и ухватившись за ржавые прутья, он подтянул себя наверх. Бэкхён последовал за ним, хоть и было тяжело из-за веса рюкзака, тянущего назад. Он уже пролез половину навесной лестницы к Чанёлю, который тянул ему вниз руку, чтобы помочь, когда вдруг услышал хруст и проржавевшее железо на уровне его рук вдруг обломилось. Он попытался ухватиться выше, но не успел, под весом собственного тела и тяжелого рюкзака падая вниз. А в следующее мгновение была боль и темнота.       Удар выбил из него весь воздух и на какое-то время он потерял способность дышать. Он распахнул глаза, судорожно пытаясь вдохнуть, но всё, что он видел, было размытым, а вдохнуть никак не получалось. Наконец, ему удалось сделать полноценный глубокий вдох, от чего он тут же закашлялся. Он мало что соображал, но видел, как на площадке второго этажа запасной лестницы Чанёль махал ему руками, а затем он стал слышать и его голос.       — Бэкхён, Бэк, — звал он, постоянно оглядываясь куда-то в другую сторону, — Бэкхён, вставай. Поднимайся, твою мать.       Наконец, Бэкхён в полной мере осознал, что только что произошло. Приземление на набитый банками рюкзак за спиной уж точно нельзя было назвать мягким, но именно объём рюкзака помог ему избежать сильного удара головой об асфальт, хотя ему всё равно прилично досталось. Он обернулся в сторону заправки, откуда на него надвигалась внушительная кучка тварей, и принялся с трудом подниматься, едва не спотыкаясь об остатки лестницы, разбросанные вокруг. Оказавшись на ногах и преодолев волну головокружения, он первым делом стянул с себя рюкзак, в котором должно было что-то уцелеть. Размахнувшись, он сквозь резкую боль в руке закинул рюкзак на запасную лестницу.       — Придурок, не о том думаешь, — зашипел на него Чанёль, — отвлеки их, я попытаюсь опустить лестницу.       Проще было сказать, чем сделать. Лестница до этого была опущена не полностью — так эти твари не могли до неё достать, да даже если бы и додумались поднять свои руки, то не смогли бы подняться наверх — настолько они были тупыми. К тому же лестница была такой старой и ржавой, что просто не опускалась ниже. Поначалу они хотели спускать её для каждой вылазки, чтобы удобнее было возвращаться, но им этого так и не удалось — уж слишком сильно всё там застыло от старости. По сути Чанёль мог случайно просто доломать лестницу и тогда подняться можно было бы только пройдя через само здание, где вообще-то всё ещё были те ходячие, что чуть не сожрали Бэкхёна в день их встречи. Вряд ли они сдохли с голоду за такой короткий срок.       К слову, именно они сейчас постепенно и выходили из дверей отеля, очевидно заслышав шум с улицы. По крайней мере выходили те, что находились на первом этаже и смогли сообразить, куда идти.       Бэкхён рванул в противоположную сторону. Он достал пистолет, но совсем не хотел им пользоваться, так как это привлекло бы ещё больше этих тварей к их убежищу. Да и не хватит у него патронов на всех. Они постепенно надвигались на него, довольно медленно, но упорно. Нужно было отогнать их подальше от лестницы, но площадка не была такой большой, как хотелось бы и быстро кончилась. Бэкхён перебежал в другой угол площадки. Он надеялся бегать так от них из стороны в сторону, но после ещё одного забега понял, что это плохая идея, когда эти твари начали расползаться в ширину, перекрывая большую часть площадки. Не потому что были способны придумать такую ловушку, а потому что кто-то из них был медлительнее, а кто-то быстрее, и получалось так, что медлительные ещё оставались на той части площадки, а те, что побыстрее, уже были на той, где стоял Бэкхён.       — Чанёль, — крикнул он, всё больше пятясь назад и отдаляясь от гостиницы, — Чанёль.       Но ему никто не отвечал, и Бэкхёну вдруг стало страшно. С этого места он не мог видеть запасную лестницу, а Чанёль ему совсем не отвечал. Он вдруг вспомнил, что знакомы они были всего несколько дней и по сути были друг другу никем. Вспомнил, как тот говорил о расстрелах тех, кто способствовал разносу заразы, как не стал помогать тому человеку в полицейской форме, просто наблюдая за его страданиями. Вспомнил его тяжёлый взгляд… Чёрт, Бэкхён совсем ему не доверял и с каждой секундой чувствовал всё больше подступающую панику. В нос ударял отвратительный запах, от которого хотелось проблеваться, а тело ломило после жёсткого падения. Ему казалось, что он остался совсем один. Снова. Твари буквально перекрывали ему дорогу назад, а в руках у него был лишь пистолет с восемью патронами, который мог сделать только хуже.       Бэкхён почти терял возможность прорваться, и больше ждать он уже не мог. Он достал первое, что попалось ему в карманах — банки с джемом, которые он стащил из магазина. Даже не прицелившись должным образом, он запустил их в парочку с самого края и, когда те, потеряв ориентацию, тупо попадали, рванул мимо них обратно к лестнице, удачно увернувшись от нескольких тянувшихся к нему синеватых рук.       Только потом он уже осознал, что, промедли он ещё немного или промахнись хотя бы в одного, прорваться уже бы не смог.       — Чанёль, — облегченно выдохнул он, увидев, что тот всё же ещё борется с лестницей.       — Ещё… немного, — именно в этот момент Чанёлю всё-таки удалось с жутким лязгом её опустить. — Допрыгнешь? — спросил он, отчего-то болезненно морщась. — Используй ящики.       — Придётся, — прошептал Бэкхён и рванул к ящикам, которые они пару раз использовали, чтобы легче было затащить наверх добытые тяжелые вещи. Пришлось сквозь боль поспешно двигать эти тяжелые деревянные ящики и даже попытаться сделать что-то вроде ступенек.       — Бэк, — поторопил его Чанёль, но этого и не нужно было. Он уже закончил и попятился на приличное расстояние.       Ему нужно было время, чтобы подготовиться, попытаться рассчитать траекторию, но твари уже надвигались с того края, да и из отеля продолжали выходить, двигаясь прямиком на него. Им оставалось дойти до него всего каких-то пару метров.       — Быстрее, — крикнул ему Чанёль, присев наверху лестницы.       В это же мгновение Бэкхён рванул вперёд. Он собрал все свои силы, чтобы, забравшись на ящики, прыгнуть достаточно высоко, но как только его пальцы сжались на железных прутьях лестницы, резкая сильная боль пронзила его левую руку, и он невольно разжал пальцы. Если бы не Чанёль, который лёг на площадку и вовремя подхватил его за одежду, он бы точно сорвался обратно вниз.       — Держу, — выдохнул Чанёль у него над головой, и Бэкхён испытал волну такого облегчения, словно всё уже закончилось, хоть это и не было так, — чёрт, какой же ты тяжёлый, — пожаловался тот и потащил его наверх.       Бэкхён и сам старался подтянуться здоровой рукой, но всё же на лестничной площадке второго этажа оказался в основном благодаря Чанёлю, который, затащив его, по инерции полетел спиной назад и потянул его за собой.       Бэкхён теперь был в безопасности. Он лежал на груди Чанёля и пытался отдышаться. Сердце билось как бешенное от адреналина, который он только что испытал, и он бы так и пролежал ещё не пойми сколько времени, осознавая произошедшее, если бы Чанёль под ним не зашевелился, болезненно простонав.       — Может, слезешь с меня? — пожаловался он, морщась от боли.       — Прости, — Бэкхён поспешно поднялся, чувствуя, как болит почти всё тело.       Отчего-то было неловко. Как минимум от того, что его снова пришлось спасать. Конечно, старая ржавая лестница могла проломиться под кем угодно из них, но почему-то это произошло именно с Бэкхёном. Хотя уж лучше так, чем если бы они оба не смогли забраться наверх.       Чанёль поднялся следом, и они оба посмотрели вниз, где толпилась кучка ходячих — они смотрели прямо на них, взбирались на ящики и тянули к ним свои мерзкие руки.       — Пошли отсюда, — скомандовал он, и они вместе, прихватив брошенный ранее рюкзак, поднялись наверх под заунывные свистящие звуки тварей снизу.       Чанёль пропустил его первым, и Бэкхён, оперевшись на здоровую руку, пролез внутрь. Он тут же сбросил с себя рюкзак и тяжело опустился на стул. Чанёль залез следом и поспешил сначала снять с себя жаркую экипировку. Бэкхён наблюдал за ним какое-то время, а потом всё же решил сказать:       — Спасибо, — он неловко тёр здоровой рукой испачканные штаны, — что не бросил.       Чанёль перевёл на него абсолютно не читаемый взгляд. Он скинул с себя оставшуюся футболку и скрылся в ванной.       Бэкхён устало откинул голову назад, но тут же почувствовал боль. Он потрогал пальцами затылок и скривился от ещё большей боли. Пальцы были испачканы в крови. По ощущениям, удар об асфальт не был сильным, но неглубокая рана всё же была. Он бы хотел обработать её, но аптечка была в ванной, где заперся Чанёль. Да и всё равно ему было слишком лень сейчас вставать и что-либо делать. Не сразу после того, что он только что пережил.       Прошло не больше четверти часа, когда из ванной показался Чанёль с аптечкой в руках.       — Покажи руку, — сказал он, усаживаясь на кровать рядом.       — Всего лишь ушиб, — отмахнулся Бэкхён, пробуя шевелить пальцами, которые прекрасно двигались, если не считать сильной боли.       — Дай сюда, — приказал Чанёль, выставляя вперёд свою руку. Она была грубо перебинтована и местами виднелась кровь.       — Что это? — спросил Бэкхён, недоумевающе глядя на эту картину.       — Сначала дай свою руку, — голос Чанёля стал грубее.       Бэкхён недовольно смотрел на него какое-то время, а затем, задрав рукав толстовки, протянул ему свою повреждённую кисть, которая уже приняла неприятный багровый оттенок. Льда у них, конечно же, не было, поэтому Чанёль, рассмотрев повреждение, обработал обеззараживающим раствором и новенькой мазью и туго обмотал её эластичным бинтом — да, им удалось много чего найти вокруг отеля.       — Больше ничего не повреждено? — спросил Чанёль, и Бэкхён задумался, прислушиваясь к своему телу. Падение и правда было жёстким, но вроде бы остальные его части тела были в порядке. Кроме головы. Он повернул голову, давая Чанёлю осмотреть свой затылок, и тот тут же уточнил, — голова не кружится? Не тошнит?       — Всё в порядке, — подтвердил Бэкхён, сотрясения у него явно не было.       Чанёль ещё какое-то время обрабатывал его повреждённый затылок. Было больнее, чем с кистью, так как рана там была открытая, но всё же было терпимо. Чанёль даже почти профессионально наложил ему бинт — наверняка их всему этому учили в армии, а может ему уже приходилось кого-то так бинтовать…       Закончив, Чанёль собрался было унести аптечку, но Бэкхён остановил его, утягивая обратно.       — Что с твоими руками? — спросил он, пытаясь рассмотреть его ладони, скрытые бинтами, наложенными совсем не так аккуратно и правильно, как тот накладывал ему только что. Очевидно, самому себе Чанёлю было неудобно накладывать бинты, да и он явно торопился.       Бэкхён взял его за кисти, перевернул ладонями вверх и нахмурился, заметив на неприкрытых бинтами участках содранную кожу.       — Так не пойдёт, — сказал он, принимаясь снимать бинты и всё сильнее хмурясь тому, что видел под ними.       Выглядело так себе — кожа была содрана почти на всех пальцах правой руки и на ладони, местами неглубоко, а местами — до мяса. Левой руке повезло чуть больше. Очевидно стёр он себе руки, пока пытался опустить ту злосчастную лестницу, а учитывая то, в каком она была состоянии, это могло быть опасно.       Бэкхён поспешно выхватил из аптечки антисептик и принялся буквально лить его на повреждённые руки, когда Чанёль его мягко остановил.       — Я уже обработал, ты так растратишь весь наш запас, — сказал он так, будто вовсе не боялся заразы, которая могла попасть в его кровь, — успокойся.       — Я спокоен, — отмахнулся от него Бэкхён и продолжил лить раствор на его руки.       После он тщательно заклеивал каждый палец пластырями, а некоторые особо повреждённые и сами ладони обматывал бинтами. Он старался делать это как можно более аккуратно, но собственная повреждённая рука мешала, её пальцы двигались с трудом и каждое движение отдавалось болью. Да и не умел он правильно это делать.       — Ты и правда думал, что я тебя брошу? — внезапно тихо заговорил Чанёль.       Бэкхён поднял на него взгляд и тут же об этом пожалел. Тот был слишком близко и смотрел прямо в лицо каким-то непонятным взглядом, от которого становилось не по себе. Бэкхён от него почувствовал внутри что-то странное, поэтому тут же опустил глаза обратно на их руки и продолжил заниматься делом. Всё, что он смог, это кивнуть на его вопрос.       — Не доверяешь?       Бэкхён наклеил последний пластырь и теперь разглаживал его на повреждённой коже.       — Мы едва знакомы.       Закончив, он сам отнёс аптечку в ванную, а вернувшись, вдруг вспомнил о том, что всё же сумел сохранить кое-что важное. Он вынул из кармана штанов единственную оставшуюся у него баночку десерта и невольно улыбнулся, вертя её в руках.       Чанёль, который до этого занимался тем, что разгребал его рюкзак в поисках уцелевшего, коего всё же было много, бросил на него заинтересованный взгляд.       — Это клубничный джем? — удивлённо приподнял бровь он.       — Единственный уцелевший, — вздохнул Бэкхён, вчитываясь теперь в состав, указанный на упаковке, хоть тот его особо и не интересовал. Ужасно хотелось быстрее открыть баночку и распробовать. Жаль только, что это не было клубникой в чистом виде — её он просто обожал.       — Любишь клубнику? — внезапно, будто прочитав его мысли, спросил Чанёль и, получив ответный кивок, потянулся к своей сумке, лежащей под кроватью.       Он подошёл к Бэкхёну и протянул ему банку консервированной клубники.       — Есть ещё парочка, если хочешь, — сказал он, отчего-то поджимая губы.       Бэкхён неверяще уставился на банку, неуверенно забирая её из рук Чанёля. Это же была почти настоящая клубника, намного лучше какого-то джема. Он бы набросился на неё сразу же, если бы всё же не хотел казаться таким слабаком перед Чанёлем.       — Спасибо, — как можно сдержаннее поблагодарил он, но кажется, тот всё же понял, как он был рад даже просто от одного вида крупной клубники, утрамбованной внутри прозрачной банки под слоем розоватого сиропа.       Чанёль подал ему ещё и свою дорожную ложку и вернулся к распаковке рюкзака, а Бэкхён посмотрел на свою ушибленную руку и безысходно вздохнул — открыть банку будет проблематично. Руки Чанёля тоже были не в лучшем состоянии, так что просить его тоже было не вариантом. Да и опять о чём-то его просить не хотелось совсем. Он зажал банку коленями и попытался открыть здоровой рукой, но не получилось. В любом случае так просто он сдаваться не собирался, поэтому пробовал ещё и ещё.       — Завтра мы выдвинуться не сможем, нужно подождать, пока твои раны и мои пальцы заживут, — озвучил очевидное Чанёль, занимаясь своим делом и совсем не глядя на него.       Они собирались выдвигаться отсюда следующей ночью, после того, как заберут последние ценные вещи из магазина сегодня ночью. Вот только теперь забрать они уже ничего не могли, потому что все те усилия, что они приложили прошлыми ночами, отгоняя ходячих подальше, были зря, и теперь выходить снова было крайне небезопасно. А с такими ранениями они становились более уязвимыми.       В любом случае, они уже достаточно собрали припасов. Половина уже была загружена в машину, а вот самое необходимое они держали при себе. Выдвинуться они могли в любой момент.       — Думаю трёх ночей хватит, — продолжал Чанёль, наконец, закончив с рюкзаком, всё уцелевшее он сложил к прочей еде, а несколько разбитых банок полетели в мусор. Он оглянулся на Бэкхёна и вдруг спросил, — чего не ешь?       Бэкхён понял, что всё же придётся сдаваться, и поднял вверх повреждённую руку. Чанёль на это усмехнулся. Он посмотрел на свои руки, но подошёл к нему и, всё же забрав у него банку, открыл, даже глазом не моргнув от боли. А вот Бэкхён поморщился, будто на себе почувствовав его боль. Это ведь и правда наверняка было больно, но тот не подал никакого вида, тут же вернувшись обратно на своё место.       — Закончишь есть, переоденься и приляг, — заговорил он тоном, звучащим скорее как приказ, — если у тебя и правда что-то посерьёзнее, чем просто внешнее повреждение, мы застрянем тут надолго.       Бэкхён с трудом сдержал вздох. Он ведь и не хотел никуда ехать и предпочёл бы остаться тут подольше тем более, что еды у них сейчас было навалом, а место было достаточно безопасным. Но вот Чанёлю непременно надо было двигаться в сторону Севера. Неужели ему совсем не хотелось покоя? Там, за пределами этой комнаты, их ждало ещё больше опасностей, таких как та, что застала их только что. Там они могли погибнуть в любой момент, а уверенности в том, что на Севере и правда есть здоровые, ни у кого из них не было. Оправдан ли риск?       Отбросив неприятные мысли, Бэкхён наконец набросился на свою любимую клубнику, и ему казалось, будто он попал в рай, не меньше. Как же давно он не чувствовал этот вкус. Хотелось закрыть глаза и представить, будто всего этого заражения никогда не было, будто он сидел на кухне в доме своей семьи и уплетал вкуснейшую в их городке клубнику, пока его мать просила его жевать тщательней.       Вот только надолго клубники не хватило и вскоре ему пришлось вернуться в жестокую реальность. Реальность, в которой он находился в заброшенном отеле в испачканной в крови и земле толстовке с ушибленной рукой и пробитым затылком, а на другом конце комнаты сидел угрожающего вида парень со шрамом, с которым они познакомились всего несколько дней назад и который уже дважды успел спасти его.       И который всё это время внимательно за ним наблюдал.       Осознав это, Бэкхён поспешно отложил банку и, взяв чистую одежду, скрылся в ванной, чтобы привести себя в порядок.       Ему ведь это всё не казалось. Он тоже это чувствовал. Когда они оставались наедине, когда никто из них не спал, в комнате витало напряжение, будто между ними были тонны недосказанности. Да, они были едва знакомы, да, были вынуждены уживаться вместе в замкнутом тесном пространстве, но всё это было как-то странно. Всё же Бэкхён совсем не знал этого Чанёля, каким тот был человеком до всего этого, на что был способен и чего от него можно было ожидать.       А ещё он не знал, надолго ли их хватит.