Одни

      Бэкхёну пришлось перестать делать вид, что он спит, когда машина затормозила у очередного мотеля вдали от каких-либо населённых пунктов. И, наверное, это было худшим местом из тех, где они когда-либо останавливались, потому что было заброшено не каких-то несколько месяцев назад с началом заражения, а лет так десять, не меньше. Наткнулись они на него, свернув с главной дороги, которая была завалена опрокинутым грузовиком и парочкой разбитых или просто брошенных легковушек. По бокам дороги возвышались деревья, поэтому Чанёлю пришлось поискать ближайший съезд с трассы, чтобы хоть как-то объехать внезапную преграду. Свернул он на ближайшем же повороте, и им оставалось лишь надеяться, что, поплутав по лесочкам, они вскоре смогут вернуться на нормальную дорогу к Северу.       Выглядел мотель и правда так себе, большинство окон было разбито, а на стенах красовались уродливые рисунки, неумело нанесённые местной шпаной из баллончиков с краской. Вокруг не было ничего, кроме леса, а не так далеко от здания красовалась вывеска, гласящая, что до ближайшего населённого пункта десять километров на восток. Значит, шансов наткнуться на кого-то в этом месте было не так уж и много. Пожалуй, это было плюсом, который мог перекрыть все минусы этого места и даже возможное отсутствие какой-либо воды. В любом случае, выбирать им не приходилось, потому что уже близился рассвет.       Для начала они немного пошумели, чтобы проверить, был ли кто внутри, но в ответ им была тишина, несущая собой облегчение. Внутри они наткнулись только на один труп явно здорового человека. Чанёль присел рядом с ним и осмотрел тело, хоть в этом и не было никакой необходимости. Причина смерти была буквально на лицо, которое у трупа было изуродовано выстрелом из пистолета, что сжимали его руки.       Бэкхён неприязненно поморщился, наблюдая за тем, как Чанёль довольно грубо вытаскивал пистолет из будто окаменевших и совсем не желавших разжиматься пальцев. Наконец, справившись, он вынул из оружия магазин, только чтобы убедиться, что внутри больше не было патронов. Бэкхён невольно вспомнил своего друга. Тот тоже выбрал такой путь, вот только пистолета у него не было и умирал он явно дольше, истекая кровью в соседнем помещении, пока Бэкхён спал после одного из самых их опасных побегов ночью ранее.       Чёртов придурок бросил его совсем одного.       Однако Бэкхён не мог его винить, хоть и было больно… и очень страшно… Он даже вспоминать не хотел о тех днях, когда только остался совсем один. К тому моменту найти кого-то из здоровых уже было не так-то просто, вокруг бродили одни заражённые. Он тогда несколько дней почти не спал, боясь остаться совсем беззащитным. Да и сны не давали ему так просто забыться. Если подумать, он и сам не понимал, как смог тогда выжить и почему так отчаянно цеплялся за жизнь.       Он и сейчас продолжал… но зачем? Смысл был, только если и правда все заражённые передохнут от голода. Вот только сколько времени это займёт? Как далеко распространилась эта зараза? Велик был шанс и самим помереть от голода или быть съеденными, если масштаб катастрофы носил глобальный характер.       А если и удастся пережить всё это? Вряд ли он найдёт своих родных и близких. Его жизнь уже никогда не будет прежней, скорее всего он уже потерял всё. Зачем ему этот новый мир, в котором у него больше никого не осталось? Сейчас у него был только Чанёль, который тем не менее всё ещё держался отдалённо. Они всё ещё не были близки, всё ещё мало знали друг о друге. Да и долго ли ещё они смогут быть вместе? В любой момент кто-то из них мог погибнуть, просто исчезнуть или даже бросить…       Нет, Бэкхён скорее бы сдох, чем бросил и снова остался один, а Чанёль… его было слишком сложно анализировать, учитывая, как плохо они знали друг друга.       За своими мыслями он не заметил, как Чанёль уже почти скрылся на втором этаже. Встряхнув головой, чтобы отогнать ненужные мысли, он, обогнув ноги трупа, тоже двинулся наверх.       В одной из комнат они нашли более-менее уцелевшую кровать, принесли из другой комнаты ещё один целый стул, перетащили из машины половину запасов и тёплое покрывало и заперлись внутри. Вот тут-то и стало неловко. Теперь, когда они были в безопасности и им больше нечем было заняться, теперь, когда они остались вдвоём в небольшой комнате, за неимением других мыслей в голове почти тут же всплыли воспоминания о том, что случилось меньше пары часов назад в машине.       Бэкхён несдержанно вздрогнул, почти физически снова ощутив те прикосновения. Его кожа под одеждой покрылась мурашками, хоть ему и было даже немного жарко во всей этой плотной одежде. Он старался не смотреть на Чанёля, уже распаковывавшего сумку с едой, пока стаскивал с себя куртку и перчатки. В этом мотеле душевые были только на первом этаже, но туда они ходить не собирались, да и вряд ли там вообще была хоть какая-то вода, поэтому душ им не светил. Но переодеться всё же хотелось. Вот только не перед Чанёлем.       Недолго думая, Бэкхён прихватил с собой сменную одежду и фонарик и скрылся в туалете, который на удивление неплохо сохранился, даже лучше, чем сама комната. Хотя пользоваться им всё же было почти невозможно из-за отсутствия воды. Да и было как-то не по себе в этой маленькой тёмной заброшенной комнатке, освещённой лишь светом карманного фонарика.       Надо валить отсюда при первой же возможности.       Бэкхён переоделся и уставился на собственное отражение в зеркале, не желая так быстро возвращаться в одну комнату с Чанёлем. Если подумать, тот вёл себя так, будто ничего и не было, так почему бы и Бэкхёну не попытаться так же? Сделать вид, будто всё это ему просто приснилось, пока он спал в машине, сморенный духотой замкнутого пространства. К тому же они всегда ехали довольно медленно, чтобы не привлекать излишнего внимания, и от такой езды всегда клонило в сон. Тем более что за пределами городов дороги были достаточно пустыми, чтобы ехать и ни о чём не переживать. Потому что поначалу ехать им было не так уж просто, учитывая, как были завалены машинами и телами дороги, и учитывая ходячих, периодически путавшихся под колёсами или пытавшихся бросаться на машину. Сегодня они впервые за всё время наткнулись на затор из машин, который никак нельзя было объехать покороче.       Бэкхён потряс головой и всмотрелся в своё лицо в отражении. Он похудел за всё это время, теперь черты его лица были острее. Раньше он был бы рад такому, но сейчас ему казалось, что он выглядел как-то болезненно. Даже кожа будто посерела. Вот только глаза всё ещё были живыми, несмотря на всё то, что они видели — не сосчитать сколько человеческих трупов он видел каждый день, сколько смертей видел в самом начале, включая собственных друзей. Он повернул лицо на бок и с ужасом уставился на следы на своей шее.       — Какого?.. — чуть не выругался он, но вовремя заткнулся. Вместо этого он чертыхнулся про себя и зачем-то провёл пальцами по ярким отметкам, будто пытаясь стереть. Конечно же, следы никуда не делись.       Он зажмурился и попытался вспомнить, в какой момент это произошло. Он помнил их поцелуй, помнил чужое горячее дыхание на своей коже, помнил, как было хорошо, но, чёрт, он не помнил, в какой момент Чанёль… а главное зачем? Им ведь нужно было просто сбросить напряжение…       В любом случае со следами надо было что-то делать. Он не собирался ходить и сверкать ими перед Чанёлем, напоминая о том, что произошло между ними ночью. Вот только что он мог? Подходящей одежды, чтобы скрыть шею, у него не было. Можно было залепить пластырями, но это было бы слишком очевидно. Хотя вряд ли у него был другой выбор.       Устало вздохнув, он толкнул дверь и вышел из туалета. Чанёль был занят тем, что приканчивал свою еду, но почему-то не пялился в окно как по обыкновению. И вообще выглядел он как-то странно, но думать об этом Бэкхёну было некогда. Он был рад воспользоваться тем, что тот не обращал на него внимания. Так он смог спокойно пройти к сумке с аптечкой, осторожно вытащить её и снова скрыться в туалете. Вот только чувствовал он себя при этом каким-то неопытным подростком, прячущим засосы от своих родителей.       В туалете он быстро наклеил пластыри и, безуспешно попытавшись натянуть ворот кофты повыше, всё же вернулся обратно в комнату, уже освещённую предрассветными лучами солнца. Почему он вообще парился? Они ведь оба были взрослыми людьми, оба, вроде как, парни с опытом. Но всё же просто дрочить друг другу это было одно, а вот засосы на шее — это уже другое. Это уже слишком.       Он достал первую попавшуюся консервную банку, привычно вскрыл её прибором и, усевшись на старый стул на другом конце стола, принялся за еду. И он мог поклясться, что Чанёль в это время смотрел на него. Он видел это боковым зрением, даже чувствовал, от чего уши начинали предательски краснеть. Он ниже склонился к еде и сделал вид, что крайне заинтересован содержимым банки.       Чанёль, конечно же, наверняка заметил его пластыри, но спрашивать ничего не стал. Он ведь знал, что пораниться Бэкхёну было негде, и, учитывая то, чем они занимались прошлой ночью, вывод напрашивался сам собой. Возможно, Чанёль даже помнил, как оставлял эти метки, в отличие от Бэкхёна, который этого не осознал тогда, а потому был удивлён, увидев их. В любом случае, Бэкхён был благодарен, что тот ничего не говорил.       Вот только благодарен он был недолго, потому что молчал тот тоже недолго.       Бэкхён уже успел доесть и даже снова натянуть на себя куртку, потому что в здании было прохладно, и теперь не знал, куда себя девать, бессмысленно пялясь в окно, где только-только рассвело. Спать он пойти не мог, потому что первым обычно отсыпался после ночи за рулём Чанёль, а больше делать было нечего. Да, это была их новая реальность, в которой заняться и вправду было совсем нечем. Они не могли таскать с собой какие-то книги или ещё что подобное, разве что иногда попадались книги и журналы в местах, где они останавливались, но здесь ничего не было. С электричеством везде были проблемы из-за многих оборванных линий электропередач. Можно было только слушать радио на батарейках, но оно молчало уже вторую неделю. Оставалось только сидеть и гонять мысли у себя в голове. Иногда ещё разговаривать, но сейчас этого хотелось меньше всего.       Он только сейчас заметил, что из окна можно было увидеть, как вдалеке над густыми деревьями возвышаются горные хребты. Выглядело красиво в рассветных лучах. Раньше он почти каждую зиму ездил в горы покататься на сноуборде. Этой же зимой ему такое, конечно же, не светило. Хорошо уже будет, если этой зимой он не замёрзнет до смерти в каком-нибудь брошенном холодном бетонном здании.       Ну вот, опять он начинал думать о худшем…       Хотя нет, есть ещё масса вариантов похуже. В их ситуации даже остаться живыми было скорее всего не лучшим исходом. Но уж лучше было остаться хоть с кем-то, чем совсем одному…       — Долго собираешься меня избегать? — внезапно нарушил тишину Чанёль, заставив Бэкхёна вздрогнуть от неожиданности.       Отвечать не хотелось совсем, но это лишь подтвердило бы его догадки.       — Как можно избегать кого-то, с кем заперт в одной комнате? — фыркнул Бэкхён, неосознанно касаясь пластырей на шее и тут же убирая руку. Он надеялся, что тот этого не заметил.       Чанёль вздохнул.       — Не делай вид, что не понимаешь, о чём я.       — Не делай вид, что всё понимаешь, — резче, чем хотелось, ответил Бэкхён и невольно закусил губу.       — И чего же я не понимаю? — спокойно спросил тот.       Бэкхён подумал, что Чанёль редкостный придурок, если хочет обсудить всю эту ситуацию. На самом деле Бэкхён просто не ожидал такого. Ему казалось, что Чанёлю будет всё равно — сделали и сделали. Они оба осознавали, что рано или поздно это произойдёт, так чего это обсуждать?       — Ты не противился, — продолжил Чанёль, не дождавшись ответа.       Бэкхён чуть не подавился воздухом от того, как прямо тот это сказал. Неужели его это совсем не смущало? Он, конечно, всегда говорил прямо, но этот случай всё же был другим. И что это? Звучало так, будто он оправдывался.       Не выдержав тишины, Бэкхён наконец повернулся в его сторону, чтобы хоть что-то ответить, несмотря на то, что ещё не придумал, что именно, но этого и не понадобилось. Его отвлёк внешний вид Чанёля. Теперь в лучах утреннего солнца он смог лучше разглядеть, что именно было с ним не так. Его глаза казались ещё более уставшими, чем обычно, и даже немного мутными, а кожа — бледной, отчего шрам на щеке выглядел ярче, чем обычно.       — Ты в порядке? — спроси Бэкхён, хмурясь.       Чанёль непонимающе смотрел в ответ.       — Выглядишь не очень, — пояснил он, на что тот лишь отмахнулся. Снова строил из себя самого сильного, вот только Бэкхён ему не верил. Он поднялся со своего стула и приблизился, совсем забыв о недавней неловкости. Чанёль никак не отреагировал, лишь смотрел, позволяя коснуться своего лба рукой.       — Горячий, — выдохнул Бэкхён, чувствуя, как в груди разрастается беспокойство. Болезнь им сейчас совсем не нужна была.       Как будто у них и так было мало сложностей…       Убрав руку, Бэкхён отошёл к сумкам в поисках аптечки. Он сам редко болел и предпочитал таблеток не есть, поэтому практически в них не разбирался. У них было много чего, но почти все эти названия ничего ему не говорили. Он почувствовал себя бесполезным.       — Дай мне, — не выдержал Чанёль и, отобрав у него из рук аптечку, принялся сам в ней копаться. — Это, — он достал одну коробочку, — жаропонижающее, а вот это, — показал другую коробочку, — противовирусное. Есть ещё…       — Я могу всё это прочитать в инструкциях, — раздраженно отмахнулся от его лекции Бэкхён. — Пей, что хочешь.       С этими словами он вернулся на свой стул, теперь с расстояния наблюдая за тем, как Чанёль, достав несколько таблеток, разом закинул их в себя, запив большими глотками воды из бутылки. Почему-то казалось, что Чанёль и сам не любил пить таблетки, но сейчас делал это, чтобы не вызвать ещё больших проблем, чем у них уже были. А разбирался он в них, потому что служба обязывала.       — Тебе лучше быстрее лечь, — как можно более равнодушно сказал Бэкхён, снова уставившись в окно и невольно радуясь тому, что на этом их разговор закончился.       Он видел боковым зрением, как Чанёль, немного подождав чего-то, всё же поднялся с места и подошёл к кровати, на которой лежал неприлично старый матрас. Интересно, насколько он прогнил за столько времени и жил ли в нём кто-нибудь? Выглядел он неплохо, кроме того, это была почти единственная комната, где остались окна, что способствовало лучшему сохранения мебели внутри от внешних погодных условий, но кто знает. Спать на нём определённо будет неприятно.       Но Чанёля, судя по всему, всё это не особо волновало. Он набросил на старый матрас принесённое из машины покрывало, и улёгся с одной стороны, накрыв себя сверху другой частью покрывала. В любом случае, в здании было довольно стыло, и выглядело так, будто Чанёлю с его жаром будет ни разу не тепло под этим жалким слоем ткани. Бэкхён какое-то время сомневался, стоит ли предлагать, но всё же решил, что стоит.       — Я принесу чего-нибудь тёплого из машины, — он поднялся со стула.       — Нет, — почти мгновенно ответил ему Чанёль, остановив его взглядом.       Бэкхён показательно закатил глаза.       — Тут никого нет, машина у входа, и я могу за себя постоять.       — В этом нет необходимости.       — Почему я вообще должен тебя слушать?       Сказав это, Бэкхён вытянул торчащую из одной из сумок биту, но его всё же остановило довольно грубое:       — Бэкхён.       Бэкхён закинул биту обратно. Как же его раздражал этот контроль и недоверие. Чанёль всё ещё его недооценивал.       — Хочешь мёрзнуть — пожалуйста, — бросил он и снова уселся у окна, не собираясь больше разговаривать с этим упрямым придурком.       Комнату заполнила тишина. Бэкхён не знал, сколько времени прошло, как он пялился в окно. Кажется, он даже задремал на несколько минут. Когда он вынырнул из своих мыслей, солнце уже было высоко, но в комнате всё так же было довольно холодно. Не удивительно — это здание уже разваливалось местами и даже со своего места он мог видеть несколько щелей.       Он обернулся посмотреть на Чанёля. Тот спал лицом к стене, свернувшись под покрывалом, словно маленький ребёнок. Ему определенно не было тепло. Бэкхён устало вздохнул, но всё же встал со стула и подошёл поближе.       Казалось, Чанёль стал выглядеть ещё хуже. Его губы побледнели, а влажные отросшие волосы липли к разгоряченному лбу. Упрямый придурок теперь не выглядел таким сильным и уверенным, как пару часов назад. Или как ночью в машине…       Бэкхён встряхнул головой. Эта болезнь явно быстро не пройдёт. И когда он только успел её подхватить? Недолго думая, Бэкхён снова вытащил биту из сумки и, убедившись, что Чанёль крепко спит, принялся осторожно отодвигать тяжёлый комод от двери. Когда ему это удалось, он тихо выскользнул в уже не такой пугающий, освещённый дневным светом из окон коридор и выдохнул. В здании было тихо, но Бэкхён всё равно спускался вниз медленно, постоянно прислушиваясь. Лучше было быть начеку в любом случае.       Он спустился вниз и, обогнув неподвижный труп, вышел на улицу. Было так холодно, что Бэкхён невольно сжался в своей ветровке. Он оглянулся вокруг и облегченно выдохнул, не заметив никого.       Добравшись до машины, он открыл багажник и принялся рыться в сумках в поисках одежды потеплее. Это было так странно. Вокруг было тихо и спокойно, отовсюду слышалось лишь утреннее щебетание птиц, и на мгновение ему показалось, будто и не было всего этого апокалипсиса и он просто вышел на улицу к машине, чтобы забрать забытую вещь. Ветер трепал его волосы, листья деревьев шелестели над головой и где-то вдали слышался гул машин. Казалось, будто его друзья вот-вот окликнут его и позовут вернуться в дом. Вот только…       Стоп.       Бэкхён вынырнул из своих фантазий как раз тогда, когда звук приближающейся машины был уже совсем рядом. В голове промелькнуло столько мыслей, столько вариантов развитий событий, но почему-то самым лучшим решением он посчитал поспешно захлопнуть багажник и спрятаться за машиной.       Он сидел за колесом, и его сердце билось, как бешеное, грозясь в любой момент выпрыгнуть из груди. Он слышал, как чей-то автомобиль замедлился, даже почти остановился, и двигался вдоль дороги настолько медленно, что в его голове успел перекопошиться ещё миллион мыслей. Кто эти явно здоровые люди? Ищут ли они укрытия или охотятся за припасами? Что сделают, если обнаружат их? Заберут ли всё или помогут? Вдруг у них есть укрытие и они ищут других выживших? Что если они что-то знают?..       Внутри Бэкхёна в эти короткие пару минут буквально происходила война. Он метался от мысли выйти на встречу до немой надежды, что те просто уедут.       Ведь… им с Чанёлем больше никто не был нужен…       В конечном итоге Бэкхён так и не определился, как ему лучше поступить, но не мог не признать, что испытал облегчение, когда машина всё же ускорилась и быстро скрылась за деревьями, снова оставив их с Чанёлем одних. На самом деле это было неудивительно — какой нормальный человек захочет остановиться в этом разваливающемся доме? Конечно, если можно назвать нормальными людей, которые разъезжали по местности днём.       Бэкхён поднялся с места и снова открыл багажник, пытаясь унять собственное сердцебиение. Кажется, он слышал где-то вдалеке оживившихся от шума мотора ходячих — неприятный знак. Побыстрее собрав тёплые вещи, Бэхкён двинулся обратно.       Он не мог понять, что чувствовал. Он ведь только что возможно лишил их помощи или хотя бы какой-то компании. А может, наоборот, уберёг от проблем. Почему он вообще решил так поступить? Скорее всего из-за Чанёля… Будь он один, наверняка вышел бы навстречу.       Благополучно вернувшись в комнату, он принялся осторожно двигать комод обратно, блокируя дверь. Чанёль всё так же крепко спал, что было к лучшему. Конечно, проснувшись, он узнает, что Бэкхён всё же выходил на улицу один, но он уж точно не узнает про проехавшую мимо машину, на глаза которой тот мог попасться. Бэкхён решил, что про этот случай рассказывать ему не будет. Наверняка, Чанёль разозлится — он ведь уже дал понять, что против контактов с другими выжившими.       Интересно, что такого с ним произошло и как на его лице появился этот порез?       Изначально Бэкхён хотел принести тёплых вещей, чтобы Чанёль их надел, прежде чем кутаться в покрывало, но теперь, когда тот уже спал, это было невозможно, поэтому он просто набросил тёплые вещи сверху, пытаясь расправить их так, чтобы полностью укрыть продолжавшего крепко спать Чанёля. Затем он достал из аптечки бинт, оторвал приличный кусок и, сложив его в несколько раз, облил прохладной водой из бутылки. Теперь надо было положить его на его разгорячённый лоб так, чтобы не разбудить. Бэкхён аккуратно уселся на край кровати и, осторожно убрав отросшую короткую чёлку со лба, приложил влажную ткань к всё такой же горячей коже.       В этот момент Чанёль всё же открыл глаза, вздрогнув от контраста температур. Первые секунды он растерянно пялился на лицо тут же отодвинувшегося Бэкхёна, затем его взгляд забегал по комнате и тёплым вещам, укрывавшим его тело.       Наконец он заговорил.       — Я же сказал, что в этом нет необходимости, ты слишком беспокоишься.       «Беспокоишься». Почему-то Бэкхён почувствовал себя неловко от этих слов, но был рад хотя бы тому, что тот не стал на него злиться.       — Просто не хочу застрять в этом месте надолго, — выдал он в своё оправдание, — тут даже воды нет, а запасов её у нас не так много.       — Мы двинемся ночью в любом случае, — сонно проговорил тот, — здесь и правда не стоит оставаться.       Бэкхён спорить не стал. Если захочет, Чанёль поедет и с жаром и переубеждать его смысла не было. Но им, конечно же, было бы лучше, чтобы тот выздоровел как можно скорее и не заразил Бэкхёна.       — Всего два часа прошло, — посмотрев на наручные часы, сказал Бэкхён, намекая, чтобы тот продолжил спать, а затем добавил, кивая на тёплую одежду, — лучше тебе что-нибудь из этого надеть, так будет теплее.       Чанёль его слова проигнорировал, но прежде чем отвернуться к стене и снова заснуть всё же бросил короткое:       — Спасибо.       Бэкхён мысленно хмыкнул самому себе. Было очевидно то, насколько Чанёлю не хотелось казаться слабым, вот только так он мог навредить самому себе. Однако Бэкхён решил, что это не его проблема. Всё, что мог, он сделал. Хотя определённо больше всего сейчас он хотел дать понять Чанёлю, что быть слабым — это не что-то плохое. Что не стоит брать на себя слишком многое, что все сложности, даже такую, как эта, они должны переживать вместе, раз уж им довелось найти друг друга и вместе выживать в этом разрушающемся мире.       Бэкхён догадывался о причинах такого поведения Чанёля, но всё же хотел дать ему понять, что тоже может о нём позаботиться.       Он вернулся на место у окна и снова потер скрытую пластырями кожу. Этим всё определенно не закончится.