Одни

      — Думаешь, их там много? — спросил Бэкхён, прислушиваясь.       Чанёль не ответил и лишь сильнее нахмурился, осторожно вышагивая по жухлой осенней траве чуть впереди. Он взглянул на небо, светлеющее от ещё не показавшегося на горизонте солнца, и поудобнее перехватил пистолет с глушителем. Бэкхёну ничего не оставалось, кроме как следовать за ним.       Им крупно не повезло. Или даже скорее — они крупно ошиблись. Не рассчитали расстояние и время. Они не стали пытаться пробраться в укрытие в последнем населённом пункте, так как там было слишком много заражённых, и вместо этого решили двинуться к следующему, но не успели до рассвета. К тому же почти сразу стало очевидно, что в этом населённом пункте тоже было прилично тварей — те стали встречаться им по пути — поэтому было принято решение оставить машину на расстоянии, чтобы не привлекать их звуком мотора, и двинуться в сторону домов пешком через как назло совсем не густой лес.       Они распихали необходимый минимум вещей и еды в рюкзаки и, временно бросив машину с надеждой всё же забрать её позже, двинулись сквозь деревья. Хоть небо и начинало светлеть, в лесу среди деревьев всё ещё было темновато, от чего было как-то не по себе. Они старались не шуметь, но двигаться достаточно быстро — чем дольше они будут медлить, тем активнее станут ходячие, активирующиеся с восходом солнца.       Наконец, они вышли к ближайшим домам и, присев за высокими кустами, принялись осматриваться. Всё же тварей тут было прилично, но их можно было отвлечь. Главной проблемой было пробраться в какой-нибудь дом. С высокой вероятностью все они были заперты изнутри или даже заколочены, а времени на взлом у них особо не было в таких условиях.       Бэкхён поискал взглядом какие-нибудь камни на земле вокруг них.       — Смотри, — зашептал Чанёль, толкнув его в бок, — у того дома есть вход в погреб или подвал. Если он соединён с домом, то можно пробраться внутрь через него.       Бэкхён проследил за его взглядом. Действительно, у одного из домов на заднем дворе снаружи был вход, ведущий под землю, но только не было ясно, было ли это отдельным погребом или всё же подвалом дома. Деревянные ставни были заблокированы деревяшкой, вытащив которую с высокой вероятностью можно было попасть внутрь.       — Ты сиди здесь и отвлекай их, — Чанёль, опустившись на корточки за густым, но уже достаточно пожухлым кустом, принялся осматривать ближайшую к дому территорию, наверняка продумывая самый безопасный путь, — а я пойду туда и…       — Я сейчас бегаю быстрее тебя, — перебил его Бэкхён, вынимая из кармана пустую жестяную банку, — так что лучше ты здесь сиди.       С этими словами он забросил внутрь банки парочку некрупных камней, которые приметил минутою ранее, и с размаху бросил её в противоположную от нужного дома сторону.       — Что ты… — вспылил было Чанёль, попытавшись ухватить Бэкхёна за руку, но тот был к этому готов, поэтому ловко увернулся и уже двинулся между деревьев в сторону дома, насмешливо бросив напоследок:       — Прикроешь?       Не сказать, что Бэкхёну уж очень хотелось идти на разведку самому. Стоило ему только подумать о том, что придётся заглядывать в тёмный подвал, как уже хотелось сбежать. Но он не мог пустить туда Чанёля — тот всё ещё был не здоров. Он делал вид, что в порядке, но Бэкхён прекрасно видел его покрытый испариной лоб и мутноватые, словно растопленные, зрачки.       Пусть лучше сидит в кустах и отвлекает ходячих гремящими банками, тем более что прекрасно сливался с растительностью в своём военном камуфляже.       Бэкхён подошёл к краю леса, откуда до дома оставалось всего несколько метров. Он прислушался. Казалось, вокруг не было ни одной твари. По крайней мере звуки от них доносились откуда-то издалека. Отсюда он услышал звук очередной гремящей банки с камнями, которую Чанёль забросил далеко на другой конец этого небольшого поселения. У него явно неплохо получалось. Послушав ещё немного, Бэкхён сделал вывод, что все ходячие ушли в ту сторону.       Он поудобнее перекинул рюкзак за свой спиной и, пригнувшись, двинулся в сторону входа в погреб. На то, чтобы бесшумно открыть тяжелые деревянные ставни, ведущие под землю, у него ушло больше времени, чем он рассчитывал, из-за плотно вставленного куска дерева, запиравшего их снаружи. Да и совсем уж бесшумно не получалось. В перчатках было жутко неудобно ухватиться, но без них он бы, наверняка, содрал себе кожу. Наконец, он выпрямился и уставился в темноту, в очередной раз прислушиваясь. Радовало то, что он ничего не слышал, но всё равно было как-то не по себе туда лезть. Чёрт знает, на что он мог там наткнуться, учитывая, что вход был почему-то заперт снаружи, а не изнутри, как делали обычно люди, прятавшиеся в своих домах. Но он должен был узнать, есть ли там вход в дом, поэтому пришлось достать фонарик и посветить внутрь.       Обычный небольшой погреб, заставленный деревянными ящиками, никаких тварей, трупов и выживших внутри не было, поэтому Бэкхён, недолго думая, забрался внутрь. Запашок был так себе, внутри явно что-то сгнило, но это абсолютно точно не было человеком или ходячим — уж Бэкхён мог такое различать. Видимо, в погреб давно никто не заглядывал и за содержимым не следил. Ещё бы.       Бэкхён быстро отыскал взглядом дверь и буквально подскочил к ней — настолько он был рад, что им возможно всё же удастся сегодня где-то скрыться. Ещё более радостным он стал, когда понял, что дверь можно легко выломать, так как она была закрыта с другой стороны на тонкий засов. Вот только сделать он этого не успел, потому что услышал сверху подозрительные звуки.       Сердце забилось словно бешенное. Он слышал, как приближались ходячие и выбор у него был не велик. Либо запереться в погребе, либо быстро выбираться из него и бежать прятаться в лес вместе с Чанёлем. И он выбрал второе. Его пугала мысль о том, чтобы даже ненадолго снова остаться одному. Пугала до безумия.       Поспешно поднявшись по небольшой лестнице, он выглянул наверх, жмурясь от яркого дневного света. Он видел, как по краю леса между деревьями в его сторону пригнувшись бежал Чанёль. Заметив его, тот замахал руками, давая понять, что выходить нельзя, но Бэкхён, поддавшись панике, уже выполз на землю. И только в этот момент он осознал, что звуки были намного ближе, чем ему казалось, когда он был под землёй.       Всё произошло слишком быстро. Чанёль подлетел к нему и, оттолкнув одного из них, вцепился в другого.       — Вниз, — рявкнул Чанёль, но ходячий, которого он держал, оказался довольно сильным, и Чанёль, пошатнувшись, оступился и рухнул вместе с ним прямо в открытый погреб.       В голове Бэкхёна пронеслось столько мыслей. Он прекрасно понимал, что надо прятаться внутри и каким-то образом умудриться закрыть тяжёлые ставни. И возможно он этим бы и занялся, если бы тот же самый ходячий по пути вниз не задел бы и его самого, отчего Бэкхён и сам чуть не улетел вниз, но вовремя успел ухватиться за поросшую вокруг траву, поэтому в погребе оказался лишь наполовину.       На то, чтобы оценить ситуацию, ушло какое-то время. Бэкхён видел ноги приближающихся новых тварей, и это заставило его шевелиться быстрее. Он подтянулся и, ухватившись за ставни, изо всех сил потянул на себя. Пришлось тянуть всем своим весом, поэтому, когда ставни захлопнулись, он и сам полетел вниз, больно ударяясь о каменный пол.       Из лёгких выбило весь воздух, но он не мог позволить себе отлёживаться. Он слышал возню рядом, но ничего не видел в кромешной тьме. Собрав все оставшиеся силы, он поднялся на ноги, вынул из рюкзака железную биту и размахнулся. Наверное, в другой ситуации он бы не действовал так поспешно, но сейчас любая секунда промедления могла стоить Чанёлю жизни. Поэтому действовал он на слух и интуицию, когда со всего размаха вмазал битой по чему-то явно очень твёрдому.       В следующую секунду он включил фонарь и с облегчением осознал, что попал куда надо. На то, чтобы добить эту тварь, потребовалось ещё десяток сильных ударов. И продолжал бы Бэкхён бить и дальше, несмотря на давно размозжённый череп, если бы Чанёль вдруг не схватил его за руку выше локтя и не оттащил в сторону.       — Надо выбираться отсюда, — сказал он, болезненно скривившись.       Бэкхён непонимающе пялился на него какое-то время, пытаясь отдышаться — настолько он был ошарашен всем тем, что только что произошло.       — Тут есть дверь, — наконец, вспомнил он и посвятил фонарём в нужном направлении.       Выбить дверь и правда получилось довольно быстро, и вот они уже поднимались по лестнице, в конце которой была очередная дверь — уже незапертая.       Дом был совсем небольшим и, к счастью, абсолютно пустым. Все двери и окна первого этажа ожидаемо были заколочены изнутри и им оставалось закрыть только дверь в погреб, что они и сделали, забаррикадировав её стоявшим рядом комодом. Шанс того, что ходячие смогут открыть ставни погреба, был почти нулевым, учитывая их механизм и вес, но всё же стоило перестраховаться.       Наконец, они закрылись в комнате на втором этаже, из распахнутого окна которой открывался вид почти на всё поселение. Судя по бардаку и куску верёвки, привязанной к трубе у окна, хозяева этого дома именно через окно и выбирались отсюда когда-то. Бэкхён захлопнул его, не желая слышать всех этих звуков снаружи.       — Как так получилось? — раздражённо выпалил он, сбрасывая с себя рюкзак с покрытой вязкой тёмной кровью битой. — Ты же должен был их отвлекать.       — Какой-то шум из леса, — сказал Чанёль, усаживаясь на край кровати, — я сам не понял, что это было.       — Люди? — спросил Бэкхён, заинтересованно поворачиваясь в сторону Чанёля, но тут же теряя интерес к их разговору. — Что это?       Чанёль снова болезненно скривился и перевёл взгляд на своё плечо, из которого торчал железный штырь. Ржавый, мать его, железный штырь.       Бэкхён и сам не понял как, но мгновенно оказался рядом с Чанёлем и теперь внимательно разглядывал его плечо, рубашка на котором уже пропиталась кровью. К счастью, штырь не пробил плечо насквозь и торчал лишь из-за спины. Но как глубоко он зашёл?       — Когда это…       — Видимо, при падении, — как ни в чём не бывало ответил Чанёль, — задеты только мягкие ткани, не думаю, что он глубоко, но на восстановление понадобится много времени.       — Почему ты так спокоен? — Бэкхён соскочил с места и принялся копаться в рюкзаке в поисках аптечки, — ты же не сможешь нормально двигать рукой. А если инфекция?       — Ну, мы хотя бы живы и не заражены кое-чем похуже.       Бэкхён вернулся к кровати и, поставив аптечку рядом, принялся помогать Чанёлю аккуратно стаскивать рубашку. Запах крови вперемешку с ржавчиной буквально разъедал его самообладание. Его пугали возможные последствия. Он не хотел оставаться один. Совсем не хотел.       А ещё ему было бесконечно стыдно, что Чанёль был ранен из-за него. Если бы он только остался в погребе, то всё могло бы быть иначе.       — Помоги перетянуть, — Чанёль достал эластичный бинт и протянул его Бэкхёну, — я скажу, как надо.       Бэкхён послушно взял бинт из его руки и принялся осторожно заматывать плечо, делая так, как тот ему говорил. Это оказалось не так-то просто, учитывая, как дрожали его руки. К тому же он боялся сделать хуже или просто больно.       — Надо его вытащить, — сказал Чанёль, когда плечо было крепко перетянуто.       — Я не буду, — воскликнул Бэкхён, пялясь на кусок железа, торчащий из его плеча. Это даже выглядело больно, и он не мог представить себе, что сейчас чувствовал Чанёль. Он ведь ещё и боролся с тем ходячим, а потом помогал выбивать дверь…       — Тебе придётся, я сам не смогу это сделать, ты же понимаешь, — выдохнул Чанёль нарочито спокойно, будто успокаивая, — это не сложно, просто резко выдерни и всё.       Бэкхён продолжал стоять в ступоре и просто пялиться на штырь. Осколки он уже вытаскивал, даже сам себе, но то были небольшие осколки, сидящие совсем не глубоко. Тут же повреждение явно серьёзнее. А что если Чанёль просто истечёт кровью, когда он вытащит этот штырь?       — Бэкхён, — позвал Чанёль, пытаясь поймать его взгляд, — если хочешь мне помочь, то сделай это быстрее.       — А что делать после того, как вытащу?       — Я тебе скажу, я знаю, что делать, — продолжал успокаивать его тот, — всё будет в порядке.       Бэкхёну потребовалось время, чтобы решиться, но Чанёль активно поторапливал его, и вот он уже сжимал в пальцах штырь, готовясь дёрнуть. Адреналин в его крови зашкаливал ещё с того момента, когда он спустился в погреб в первый раз, поэтому руки у него немного дрожали, но он попытался успокоиться. А затем просто дёрнул.       Штырь оказался длиннее, чем он думал и от его вида ему стало ещё хуже. Страшнее выглядела только кровь, тут же хлынувшая из открытой раны, несмотря на перевязку. Бэкхёна от всего этого уже нехило так потряхивало, но он взял себя в руки и принялся обрабатывать рану, как инструктировал Чанёль, который сам же от всех этих действий периодически болезненно постанывал, что не внушало Бэкхёну больше уверенности в себе.       Бэкхён попытался сильнее перетянуть плечо, затем, наконец, тщательно заклеил рану, пытаясь стянуть рваные края, и перетянул уже её саму — большего он не мог. Зато у них было несколько шприцов и антибиотики — одна из последних их находок. Бэкхён поспешно вколол дозу антибиотиков и теперь им оставалось только надеяться, что никакого заражения или воспаления не возникнет.       Только закончив со всем этим, Бэкхён смог расслабленно выдохнуть, убирая аптечку на прикроватную тумбочку. Вот только руки всё никак не унимались, продолжая дрожать.       — Ты как? — внезапно спросил его Чанёль, поворачиваясь к нему лицом.       Бэкхён недоумевающе вскинул брови вверх — разве не Чанёль тут ранен, а не он?       — Тебе надо успокоиться, — не дождавшись ответа продолжил Чанёль, хватая его руки своей здоровой. — Со мной всё хорошо.       Бэкхён посмотрел вниз на их руки. Ладонь Чанёля была такой большой, что почти могла уместить обе его собственные. А ещё она была горячей… Бэкхён чувствовал, как его мозг отключается.       — Врёшь, — только и смог сказать он, изо всех сил пытаясь собраться. Сейчас он чувствовал себя почти так же, как тогда, когда они встретились в первый раз. Тогда его чуть не сожрали, а потом он ревел, затыкая себе рот рукой, стоя под тёплым душем в комнате с разбитым зеркалом. В этот раз его нервы так же потрепались адреналином и страхом. Вот только теперь он боялся в основном за Чанёля, а не за себя. Хотя доля эгоизма в этом страхе тоже была — он ведь и правда не хотел оставаться один.       Он только теперь осознал, что только что произошло и его словно ледяной водой обдало. Он тут же отстранился и, поднявшись с кровати, подошёл к рюкзаку, в котором лежала еда. Он должен был себя чем-то занять, да и они давно не ели. Чанёлю, конечно, нужен был отдых, но только после хорошей еды.       Он достал из рюкзака пару консервных банок и, вскрыв одну, передал Чанёлю. Решив, что сам перекусит потом, он подумал, что стоит получше осмотреть дом. Всё равно его очередь спать настанет ещё не скоро.       — Я поищу что-нибудь полезное, — сказал он и, не глядя на Чанёля, выскользнул в коридор.       Что это только что было? Он только что повёл себя, как последний слабак. Испугался, разнервничался так, что Чанёлю пришлось его успокаивать. А ведь это Чанёль был ранен, а не он. Как же неловко. Бэкхён посмотрел на свои покрытые кровью руки и понял, что больше не дрожит. Вот только идиотом он себя чувствовать не перестал. Надо было привести себя в чувство и что-то делать.       Он осмотрел весь дом, залез в каждый ящик, но почти ничего не нашёл. Это было ожидаемо — люди ведь не просто так покинули это место — но всё же расстраивало. Из хорошего было только то, что в доме был бойлер и он смог отмыть свои руки от крови в тёплой воде. Ещё можно было помыться. Именно этим Бэкхён и решил заняться, но для этого нужно было сначала вернуться в комнату и взять одежду. Он надеялся, что Чанёль уже спал.       На деле же оказалось, что Чанёль нихрена не спал. Он лежал на кровати, покрывало на которой с одного края теперь было запачкано кровью, и взглядом следил за всеми передвижениями Бэкхёна по комнате, и в какой-то момент Бэкхён не выдержал.       — Не собираешься спать?       — У нас закончилось обезболивающее, — сказал он, — думаю, не скоро смогу заснуть.       Бэкхён вмиг поник. Обезболивающее у них не заканчивалось, оставшаяся часть просто лежала в отдельной сумке, которую он с собой из машины не забрал. Бэкхён просто забыл, да и не думал, что им понадобится. Получается, снова он был виноват. Виноват в том, что Чанёль страдал.       — Я забыл его в машине, — честно признался он, — прости.       Чанёль смотрел на него какое-то время, но затем лишь покачал головой.       — Ничего.       Он собрался прощать Бэкхёну всё? Это одновременно и раздражало, и вызывало облегчение. Непонятно, чего было больше.       — Как ты себя чувствуешь? — не желая углубляться во всё это, спросил Бэкхён, вынимая из рюкзака сменную одежду.       Чанёль лишь пожал здоровым плечом, заставив Бэкхёна раздражённо выдохнуть. Он подошёл к кровати и, присев на самый край, осторожно коснулся рукой разгоряченного лба. Из-за того, что Чанёль и до ранения был болен, теперь было непонятно, от чего именно у него была температура — от простуды или инфекции. Им определённо придётся поволноваться несколько следующих дней.       Бэкхён поймал себя на том, что слишком долго пялился на Чанёля. У того были влажные волосы, которые липли ко лбу, кожа на обнажённой груди так же была покрыта испариной, а местами и уже подсыхающей кровью. При всём при этом выглядел он спокойным, будто ему было всё равно на собственное состояние.       Бэкхён решил, что хотя бы от крови Чанёля надо отмыть, потому что так он выглядел пугающе. Бэкхён уже изучил дом, поэтому быстро нашёл чистую ткань и глубокую ёмкость, которую наполнил тёплой водой. С этим всем он вернулся в комнату.       К его удивлению Чанёль не противился. Он послушно, хоть и не без помощи, сел в кровати, и только его нахмуренный взгляд на руки Бэкхёна выдавал его напряжение. Бэкхён смочил ткань в чистой воде и осторожно коснулся его кожи на животе, давая привыкнуть к температуре. Но видимо температура всё же была не совсем подходящей, потому что Чанёль крупно вздрогнул и мышцы на его животе тут же напряглись.       — Холодно?       Чанёль мотнул головой, кивая ему, чтобы он продолжал. И Бэкхён продолжил, осторожно обтирая испачканную кожу. Вода в миске постепенно становилась красной, и, наверное, это было совсем неуместно, но он поймал себя на мысли о том, как это всё было неправильно. Ему действительно всё происходящее казалось чем-то неправильным, но что в этом было неправильного? По сути он не делал ничего такого, всего лишь стирал с кожи следы крови, но для него это всё воспринималось по-другому.       Дело было в нём самом? Или в том, как почти не дышал Чанёль, внимательно следя за каждым его движением. Или же в том, как напряжены были его тренированные мышцы…       Очевидно было лишь то, что что-то снова шло не так.       Бэкхён удивлённо выдохнул, когда Чанёль вдруг перехватил его руку. И дело было даже не в том, что он этого не ожидал, а в том, как сильно тот сжал его кисть.       — Бэкхён, — позвал он, глядя прямо в глаза.       И это стало спусковым крючком.       Они снова целовались, почти как тогда в машине, только как-то… отчаянно что ли. В этом поцелуе не было ни толики нежности или чего-то такого, но в нём было столько отчаяния, сколько они даже не могли передать друг другу. Чанёль зарылся пальцами здоровой руки в его волосы и крепко прижимал, углубляя и без того откровенный поцелуй, не давая отстраниться. Но Бэкхён и так не смог бы этого сделать, потому что его мозг просто отключился. Он чувствовал лишь, как приятное тепло разливалось по всему телу, скапливаясь где-то внизу. Он чувствовал тепло, но ему было недостаточно. Он хотел больше. Ещё больше тепла, чтобы утонуть в нём. Невыносимо хотелось…       Он отстранился первым, преодолев сопротивление чужой руки, и теперь затуманенным взглядом смотрел на Чанёля. Тот, казалось, тоже не особо что соображал, его взгляд был расфокусирован, а лицо не выражало ничего, кроме желания.       — Тебе надо отдохнуть, — через силу вымолвил Бэкхён, поднялся с кровати и, схватив сменную одежду, поспешно выскользнул из комнаты, оставив того одного.       Уже стоя в душевой и сбрасывая напряжение руками, он посмотрел на своё отражение в зеркале и осознал, насколько снова потерял над собой контроль. Его нижняя губа кровоточила, а он даже не заметил… И почему от всего этого он чувствовал себя жалким?       Если когда-нибудь это всё закончится и они всё же выберутся отсюда в нормальный мир, что будет с ними? Бэкхён этого не знал. Он не знал даже, что с ними сейчас…