Змей искуситель

      Стук женских каблучков, разносящийся по нескончаемым коридорам лечебного учреждения. Режущие обоняние запахи успокоительных средств, проникнувшие в самые скрытые уголки запертых снаружи палат. В одних комнатах четко прослушиваются шипящие звуки, в других женские всхлипы, психозы, нецензурная лексика. В коридорах может время от времени прокатиться громыхающая коляска с обездвиженной человеческой фигурой, руки которой крепко на крепко привязаны веревками к металлическим подлокотникам. Не трудно догадаться, что речь идет о больнице для психически нездоровых людей.       Начался новый день, а значит.. пришло время заниматься лечением пациентов. — Маришка, вставай немедленно! — в раннем часу произнес чей-то женский голос, явно требующий от кого-то незамедлительного пробуждения. — Нам сегодня нельзя опаздывать! Вставай быстро! А то психи испугаются такого неухоженного чудища и побегут прямиком выпрыгивать из окон! — проговорила брюнетка, поправляя спавшие на кончик носа очки, при этом одновременно приводя волнистые пряди в порядок.       Иссиня-черный волос лишь изредка выглядывал из под пуховой подушки, носительница которого явно желала спрятаться от назойливого голоса. "А ну-ка, Маринетт, подняла свою подкаченную попку и немедленно встала с кровати! Пока я тебя собственными руками не сбросила с постели!" — голос становился все более настойчивым, а темнокожая девица приступила к обещанным действиям: через мгновение белоснежная простынь оказалась сдернутой с кровати, а вместе с той на покрытый ковром пол шмякнулась и спящая барышня. Ну, как спящая... Действия подруги явно заставили особу пробудиться. — Сегодня узнаю у медработников, есть ли у них в больнице серийные убийцы. Если есть, то запру тебя в такой палате и скажу, что сегодня пациенту разрешено позабавиться с медсестричкой. — недовольным тоном высказалась особа, в конце высказывания кидая в одевающуюся девушку упавшую рядом подушку.       Кареглазая ничего не произнесла, лишь тихонько усмехнувшись, продолжая прихорашиваться. Подушка прилетела по ногам, по этой причине Алье не стоило беспокоиться об испорченном макияже. "У нас сегодня практика. Нам нужно выглядеть, как минимум, симпатично, чтобы завоевать доверие врачей" — высказалась длинноволосая, аккуратно складывая на заправленную постель заранее подготовленный медицинский костюм. — Скажи прямо, хочешь понравиться какому-нибудь симпатичному психу. Не зря недавно пересматривала "Отряд самоубийц", не так ли? — с ехидной улыбкой проговорила девица, после чего все же лениво приподнялась на ноги, закинув скинутую простыню обратно на постель.       "Ну а даже если и так, что теперь? Можно же мне помечтать о собственном Джокере" — с глубоким выдохом проговорила Сезер, при этом мечтательно закатывая глаза. Темноволосая, лишь тихонько цыкнув на своеобразные мечтания подруги, принялась приводить себя в порядок, начиная от ненавистного расчесывания волос и заканчивая подбиранием подходящей одежды. Когда две барышни закончили с требуемым подготовлением, те вышли из съемной квартиры, закрывая за собой дверь на все замки. В тот момент, когда особы выбрались на улицу, солнышко еще и не планировало вставать ближайшие сорок минут, от чего на машине до назначенного места медсестричкам приходилось добираться по темноте. За рулем сидела Сезер, от чего Мари могла спокойно насладиться пробегающими за стеклами лесными пейзажами, подперев подбородок правой рукой.       Ах да, давайте проясним некоторые недосказанные детали: девушки в настоящий период времени учатся в медицинском университете на факультете "Психология". Подружки с полтора года назад закончили мед.училище с красным дипломом "Сестринское дело". Ну и при выпуске из колледжа осознав, что те хотят связать свою жизнь с душевнобольными людьми, студентки пошли учиться дальше, в более высшее учебное учреждение. Идет только первый семестр обучения и вот так запросто на практику девиц еще никто не собирается отправлять. Поэтому, воспользовавшись своими красными дипломами, особы напросились пройти практику в течение двух месяцев в какой-нибудь психиатрической лечебнице. Начальство университета решило пойти на встречу резвым медсестрам, от чего договорилось с ближайшей лечебницей о подобном деле. Именно туда сейчас и направлялся белоснежный мерседес.       Когда машина оказалась около многокорпусного здания, кареглазая припарковала машину неподалеку от парадного входа, после чего две худощавые фигурки вышли из транспорта для передвижения. Спокойной походкой особы подошли к главному входу, позвонив по специально подготовленному звоночку. Когда девушками были названы их имена и откуда те явились, студенткам разрешили зайти в помещение, после чего за их спинами дверь автоматически закрылась на электронный замок. Охранник сообщил девушкам, что главный заведующий правого корпуса, в который были направлены девицы, вот-вот должен появиться на месте. Пока девчушки решили осмотреть ближайшие коридоры, те услышали разносящийся стук острых каблуков, все ближе приближающийся со стороны лестницы, ведущей на второй этаж. — Доброе утро, — проговорила высокая фигура, появившись в поле зрения молодых девиц. — Вы, по всей видимости, те самые навязчивые студентки, о которых меня предупредил директор вашего университета. — произнес достаточно хладнокровный голос, после чего женственный образ спустился вниз, сделав несколько коротких шагов по кафельному полу.       Перед студентками предстала глава права корпуса здешней психиатрической больницы — Хлоя Буржуа. Женщина представляет собой блондинку высокого роста, волосы у которой завязаны в конский хвост с пробором посередине. У Буржуа серовато-голубые глаза, а её макияж состоит из светло-голубых теней, помады естественного оттенка и светлых румян. Одета мадам в белоснежный халат, под которым виднеется сероватое платье чуть выше колен и черные лаковые туфли на высоких каблуках, которые на значительном расстояние можно было услышать. Блондинка изначально внушала образ статной, властвующей женщины, которой перечить уж совсем не рекомендовано. Последующие высказывания главы лишь подтвердят с далекого времени созданный ею имидж. — Меня зовут Хлоя Буржуа Андре, обращаться ко мне исключительно по имени и отчеству. Я главная заведующая правого корпуса и, в то же время, главврач данной больницы. Никаких льстивых любезностей и шутливых колкостей в своем корпусе я не потерплю. Иначе в миг отправитесь туда, от куда ко мне и были направлены, — когда данные высказывания были произнесены, блондинка не спеша повернулась в правую сторону и пошагала по направлению длинного коридора. — Сейчас я покажу вам гардероб нашего корпуса, в котором вы сразу же переоденетесь и переобуетесь. В своем корпусе я не потерплю грязную обувку и неопрятный вид. Надеюсь, с этим не возникнет никаких нареканий? — одновременно вопросительно, и в то же время как будто заранее зная ответ, поинтересовалась голубоглазая.       Обе девушки, мельком переглянувшись друг на друга, лишь беззвучно вздохнули, произнеся одновременно скромное предложение: "Нет, конечно". Девушки с первых минут поняли, что с данным человеком так просто найти общий язык не получится. Хотя, куда им деваться. Отрабатывать выпрошенную практику все равно придется. Когда барышни дошагали до металлической двери, на которой весела надпись "Раздевалка", Буржуа сухо произнесла: "Здесь переоденетесь и сразу подходите к посту. Не заставляйте меня долго ждать", после чего та направилась в сторону собравшихся возле столика медсестер. — Мне кажется, она нас заживо сожрет, если мы сделаем лишний шаг влево или вправо... — нервным тоном пробормотала очкастая девица, после чего зашла в комнату для переодевания.       "Да ладно тебе. Вам с ней детей не заводить. Уж сможешь ее потерпеть два месяца, никуда ты не денешься" — проговорила Маринетт, при этом достаточно в быстром темпе снимая с себя всю лишнюю одежду и надевая светло-сероватый костюм, убирая длинные волосы в высокий пучок. Когда медсестрички переоделись и переобулись в спецодежду, те вышли из раздевалки, плотно закрывая за собой дверь. Когда студентки приблизились к посту, весь недавно еще беседующий персонал куда-то внезапно разошелся, а за столом сидела лишь одна блондинистая фигура. — Так, объясняю всего один раз. Не запомните - ваши проблемы, — произнес главврач, укладывая перед лицами барышень разноцветные папки различной толщины. — Запомните: белые папки — это пациенты, которые в нашей больнице не лежат, а лишь приходят за специальными медикаментами: бессонница, заикание, тревожность и тому подобное; зеленые папки — это пациенты, которые уже лежат у нас в больнице, но они считаются безобидными: различные фобии, анорексия, булимия, легкие степени психоза, невроза, депрессия; серые папки — это пациенты уже более серьезные: шизофрения, биполярные расстройства, аутизм, тяжелое слабоумие, наркотическая зависимость.       Когда данные предложения были произнесены, Мари обратила внимание на черную папку, которая располагалась в самой нижней ячейке тумбочки, в открытой щелочке которой виднелся лишь темный уголок. "Извините, а вот черная папка. Зачем она?" — вопросительно пробормотала Дюпэн-Чэн, показывая указательным пальцем на виднеющуюся папку. — А-а, это, — проговорила голубоглазая, с помощью носка туфли полностью закрывая приоткрывшуюся ячейку. — С этим пациентом вы не будете работать. Нам перевезли его из центральной лечебной клиники, поскольку там с ним работать отказались. Он считается одним из самых буйных и опасных пациентов, которых только встречали наши лечебницы. Вам про него знать ничего не надо. С ним работают лишь здешние санитары. И то, те говорят, что иногда даже втроем с ним не справляются. — закончив с подобным, светловласая встала со своего места, поправляя слегка смявшийся халат.       "Извините, а чем он таким болеет, что не относится даже к серой папке?" — интересуясь, проронила брюнетка. После заданного вопроса, блондинка взглянула на кареглазую так, будто бы готова была испепелить ее на месте за неуместный вопрос. Алья осознала всю напряженность ситуации, от чего неловко притупила взор в пол. — Что вам нужно было узнать, вы узнали. В остальные дела свои любознательные носы не суем. О ваших конкретных обязанностях расскажет старшая медицинская сестра. Она сейчас на больничном, выйдет только через три дня. До тех пор вами будут заправлять процедурные медсестры. Слушаться их во всем, иначе вылетите отсюда, как пробки, — проронила белоликая, после чего взглянула на наручные часы. — Сейчас у нас пятиминутное собрание. Можете самостоятельно походить по коридорам и посмотреть расположение палат. Как девочки из процедурной закончат, так сразу скажут, что вам надо делать. Удачной вам практики. — закончив со своим высказыванием, светловласая направилась в сторону личного кабинета для предстоящего собрания.       "Вот это змеюка. Ей не хватает периодического шипения и раздвоенного языка" — на ухо подруге высказалась темнокожая, после чего нервно выдохнула, осматривая окружающие притупленно-телесные стены. Маринетт лишь слегка пожала плечами, после чего направилась в противоположную сторону от Сезер: "Главврач, как главврач. Естественно, она здесь всем заправляет. И, конечно же, она не будет с нами мило любезничать и рассказывать, что и как здесь выполнять. Это в ее обязанности не входит". Когда Маришка произнесла данное предложение, та решила заглянуть в достаточно узенький проход, который находился в одном из непримечательных ответвлений центрального коридора.       Данный мини корпус, если можно так выразиться, располагался как будто в сжатой части больницы. К данному месту, как темновласая успела заметить, ни с какой другой стороны нельзя было подойти. Лишь этот проход мог привести к металлической двери, которая располагалась за несколькими короткими поворотами. Когда синеглазая приблизилась к столь странной палате, та начала с интересом осматривать, пожалуй, единственную настолько укрепленную дверь в больнице. Все остальные двери, разумеется, также были металлическими и закрытыми на электронные ключи, которые можно открыть только с помощью карточек здешних работников. Но эта дверь, как могло показаться с первого вида, была будто бы двойной. Так сказать, с защитной вкладкой, что-ли. Трудно описать это более понятным языком, но Мари с первых минут поняла, что за этой дверью явно находится кто-то более опасный, чем все остальные пациенты. Даже маленькое отверстие, которое, по всей видимости, располагалось для бесконтактной подачи пищи, в свободное время закрывалось металлической накладкой с сантиметровыми отверстиями. — Хм? Кого же могли упечь в такой запрятанной части больницы? Наверное, того самого пациента, о котором Хлоя Андре не стала нам рассказывать. — произнеся подобное высказывание достаточно тихо, белолицая, стараясь бесшумно подойти к двери, сжатым кулачком постучала по металлической двери.       После подобного действия послышалось как будто легкое эхо, доносившееся из комнаты. Складывалось такое впечатление, что это помещение сооружено таким образом, чтобы каждое малейшее движение в нем было слышно приближающимся сотрудникам больницы. Оно и понятно, раз в этой палате закрыт один из самых устрашающих пациентов, о котором даже главврач не захотел ничего сообщать. После совершенного действия, ответ не заставил себя долго ждать: вначале послышался режущий ответный стук, непонятно осуществимый то-ли по чему-то металлическому, то-ли по стеклянному; после этого, как-будто с каждым мгновением все приближающийся, начал доноситься шипящий, по-истине змеиный шепот. Маришка прекрасно знала этот звук, поскольку у ее старшего брата давным давно имелась одомашненная змея, которую особа в детстве до смерти боялась. — Маришка! Ты чего тут застыла?! — недовольно высказалась темноволосая, поправляя спадающие очки с переносицы. — Сейчас процедурные медсестры вернутся. Нам пора возвращаться к посту. — ухватив подругу за руку, Алья поспешила вернуться на предполагаемое место встречи. — А-а? Да-да... Извини. — как-будто находясь в какой-то прострации, проговорила Дюпэн-Чэн, ускоренным шагом следуя рядом со своей подругой.       Из запертой комнаты, возле которой еще несколько мгновений назад находилась особа, внезапно послышались тонкие поскрипывания, сопровождающиеся продолжительным звериным шипение.

"Впервые... Я почувствовал ее, когда она приблизилась к моей палате. Я не услышал ни ее голоса, ни беззвучных шагов... Единственное, что надолго врезалось в мою память — это сладкий запах"