Змей искуситель

      Первый день в лечебном учреждение прошел достаточно спокойно. Девушки ставили уколы лежачим пациентам, давали выпить успокаивающие средства, занимались уборкой процедурных кабинетов и многим другим. Также медсестрам приходилось заниматься и кормлением некоторых больных, которые собственноручно совершить данный вид самообслуживания не могли. Не успели особы оглянуться, как рабочий день закончился, и вернувшись домой в позднем часу, те сразу же улеглись спать.       Поскольку вчера тем пришлось отпроситься на сутки с занятий, отрабатывать пропущенные уроки тем придется в ближайшее время. "Если не сдадите мне вчерашние темы, не допущу вас до итоговой аттестации!" — ворчливо произнес преподаватель по одной из второстепенных дисциплин, провожая двух барышень недовольным взглядом. После выслушивания недовольных речей со стороны еще парочки руководителей предметов, подружки поспешили отправиться на работу. Поскольку время у тех поджимало, девушки, даже не заезжая домой, чтобы немного перекусить и сбросить лишний багаж, сразу же отправились в больницу. — Алья, не переживай. Мы же ее вчера предупредили перед уходом, что из-за учебы мы будем немного задерживаться, — пробормотала темноволосая, вполне спокойно вытаскивая из своей сумочки оранжевую мандаринку, аккуратно убирая с той жестковатую кожуру. — Будем просто подольше оставаться, чем полагается, тем самым отрабатывая свои часы. Вот и все. Не устраивай из этого ненужную трагедию. — произнеся подобное, Мари засунула мусор в полиэтиленовый пакетик, убирая тот в бардачок. — Ты не понимаешь, — как-то встревоженно высказалась Сезер, при этом внимательно смотря на впереди расстилающуюся дорогу. — Не тебе с ней вместе работать... Вчера, когда ты кормила пациентов, она попросила меня помочь ей с документами... Ты не представляешь, какого это сидеть с ней рядом, в ее кабинете, в полнейшей тишине... Я боялась, что она в какой-то момент возьмет и просто прибьет меня каким-нибудь толстым документом...       Маришка, лишь еле слышно посмеявшись, отломила от мандаринки одну дольку, погружая ту в рот, после чего прожевывая и проглатывая. "Да ладно. Может она к тебе просто неровно дышит. Кто знает" — не сдержавшись, синеволосая язвительно улыбнулась, поднося ко рту подруги две совмещенные дольки. Сезер, лишь нервно фыркнув, приняла "подачку" от подруги, быстро прожевывая и проглатывая угощение. Когда мандаринка полностью была скушена синеглазой, а машина оказалась около больницы, барышни быстро вышли из транспорта, ускоренным шагом направляясь к главному входу.       Девушкам очень повезло, что главврач куда-то отлучился по своим делам, от чего тот не был свидетелем опоздания двух особ. Девчонки, осознав всю свою удачливость, лишь довольно выдохнули, переодеваясь в медицинский костюм. "Сегодня, раз этой владычицы тьмы нету, то я пойду раздавать таблетки и ставить уколы. А ты тогда покорми пациентов. Хорошо?" — вопросительно поинтересовалась шатенка, переводя взгляд на белоликую. — Конечно. Иди. Все равно сегодня нету желания смотреть на оголенные ягодицы пожилых мужчин и женщин. — лишь положительно кивнув, девица направилась в сторону здешней столовой.       Пройдя несколько метров, Маринетт остановилась возле закрытой двери, выискивая взглядом рыжеволосую фигуру. В столовой работала приятная женщина в преклонном возрасте, которая вчера угостила подружек вкусным обедом и ужином. "Хм... Куда же она ушла. Наверное, тоже пациентов кормить" — проговорив данное высказывание, худощавая фигурка направилась в сторону главного коридора, находясь в поисках хоть какого-нибудь медицинского персонала. Алья уже успела куда-то спрятаться, от чего прогуливаться по здешнему коридору девушке приходилось одной.       "Твою мать!" — данное ругательство девушка услышала неподалеку от себя, буквально за несколькими поворотами в узеньком коридоре. Пройдя небольшое расстояние, Маришка столкнулась с двумя санитарами, один из которых был измазан в чем-то клееобразном. — Вы чего здесь ругаетесь? Хлоя Андре услышит подобное и заработок быстро укоротит, — проговорила темноволосая, осматривая двух рассерженных парней. — Что случилось? Пациент что-ли тарелку случайно опрокинул? — А-а? Маринетт, это ты, — проговорил тот парень, у которого весь костюм был заляпан в серой густой консистенции. — Ага.. случайно... Конечно... Этот сукин сын ничего случайно не делает. — до крайности доведенный, парень развернулся и направился в сторону раздевалки. — Эх... Не обращай внимание, Маринетт. Сегодня он не в настроении. А тут еще этот пациент на него кашу опрокинул с тарелки, — тяжело выдохнув, блондин достал из своего кармашка карточку, протягиваю ту особе. — Вот. Убери у него в палате, пожалуйста. Скорее всего, когда он опрокинул тарелку, что-то свалилось и на пол. Я пока схожу, помогу Итану почистить костюм. Этот пациент под сильнейшей дозой успокоительного, так что не переживай. Он никак тебя не обидит. Максимум ногами может подрыгать, как случилось и с опрокидыванием тарелки. Главное, ничего ему не развязывай. Как он сидит, так и должен сидеть. — произнес парнишка с серьезным видом, не отводя взгляда от девушки. — А-а... Ладно, я тебя поняла, — спокойно проронила Дюпэн-Чэн, взяв карточку в руки и убирая ту себе в кармашек на груди. — Сейчас схожу за ведром и тряпкой. Заодно протру у него тумбочку и подоконник. — закончив с высказыванием, барышня направилась в сторону небольшого склада.       Уже там девица взяла все необходимое: пластиковое ведро, наполнив его водой с определенным количеством хлорки, и одноразовую тряпочку. На руки белоликая надела классические медицинские перчатки, вернувшись обратно к требуемой палате. Поскольку дверь была достаточно укреплена, особе пришлось приложить достаточно усилий для того, чтобы после открывая электронного замка отворить металлическую дверь. Уж больно тяжелой она была для хрупких женских рук. Когда палата была открыта и в нее Мари занесла весь подготовленный для уборки инвентарь, дверь автоматически захлопнулась. В самой комнате было очень.. однообразно и, если откровенно выражаясь, мрачновато: цвет всего того, что находилось в палате, был светло-серого цвета; в помещение находилась лишь одноместная постель, рядом с которой располагалась маленькая деревянная тумбочка. Свет в комнате исходил от одной единственной лампочки, которая располагалась посередине потолка, от чего разглядеть пациента, находящего на кровати, так сразу и не удалось. Окно, по всей видимости, также было закрыто какой-то плотной вставкой, из-за которой в палату совсем не поступал солнечный свет. — Здравствуйте. Меня зовут Маринетт. Мне сказали, что вы случайно опрокинули тарелку с едой. Мне необходимо у вас убраться. Вы не будете возражать? — как и полагалось, поинтересовалась синеглазая у темной обездвиженной фигуры, располагающейся на постели.       Ответа на заданный вопрос так и не поступило. Ну что-ж, убраться все равно надо. От этого никуда не денешься. По этой причине, не дожидаясь согласия больного, Маришка взяла в руки весь свой инвентарь, приближаясь к металлической кушетки. Когда особа с каждым шагом все ближе и ближе стала подходить к неизвестной личности, кое-что та все же сумела разглядеть: по всей видимости, на кровати сидел парень, достаточно молодого возраста; на его глазах была надета тряпочная повязка, а на его теле была надета смирительная рубашка, которая, как и полагается, крепко сдерживала его руки за спиной. Единственное, что рассмотреть с далекого расстояния не удалось, это волосы юноши. Как Мари показалось, те имели какой-то своеобразный перелив, из-за которого понять их цвет было трудной задачей. Но когда девушка чуть ли не вплотную приблизилась к незнакомцу, та увидела нечто странное: большая часть волос имела грязно-серый оттенок; в тот момент, как некоторые пряди.. бирюзовый оттенок. Ладно, и не такое увидишь в психиатрической лечебнице. Опустившись на колени возле липкого пятна от каши, барышня приступила к протиранию пола. — Сладкий запах... — шепотом проговорил человек, прислонившись спиной к стене. — Я не узнаю твой голос. Ты давно здесь работаешь? — пробормотал мужской голос, слышно начиная ерзать на кровати. — А-а? — удивившись внезапному голосу, девушка на секунду оцепенела, после чего вновь пришла в себя. — Ах, да. Сегодня у нас, получается, второй день. — спокойно высказалась Маринетт, продолжая заниматься оттиранием от пола густоватой консистенции. — Вот как, — высказался пациент, после чего уголок его рта слегка приподнялся, оголяя заостренный клык. — Так это ты вчера постучала в мою дверь. Не так ли? — с каждым разом все громче проговаривая последующее предложение, изрек больной. — Вчера? Ах, да, — внезапно вспомнив вчерашнее свое действие, Маринетт вновь застыла в легком недоумении. — А как вы узнали, что это была именно я?... — Да так. Не важно. — с еле слышным смешком пробормотал парнишка, наклоняя голову из стороны в сторону. — Как ты там представилась? Маришвед? Марикет?... — Маринетт... Кратко Мари... — с ноткой раздраженности высказала особа, убирая тряпку в ведро с водой. — Все, я закончила. К вам скоро подойдут санитары. Если что потребуется, попросите у них. — произнеся подобное, синеглазая поднялась на ноги, направляясь в сторону выхода из палаты. — Хм... Слишком сложное имя. Буду звать тебя... Мандаринкой. Так легче запомнить. — продолжая расплываться в странной улыбке, пробормотал пациент.       Услышав подобное, у Маринетт пробежались легкие мурашки по всему телу. Почему этот пациент так себя вел? Почему назвал именно Мандаринкой? Он что, учуял этот еле уловимый цитрусовый запах? Студентке было прекрасно известно, что главным побочным эффектом всех употребляемых в больнице медикаментов является то, что из-за них значительно ухудшаются все человеческие рецепторы восприятия: обоняние, запах, слух, вкус. Единственное, что успокаивало особу — это нездоровый пациент, у которого имеется серьезное заболевание и мало ли, что он может еще выкинуть. Произнеся последнее: "До свидания", Маринетт поспешила покинуть данную палату. — До свидания, Мандаринка, — пробормотал парнишка, провожая медсестру белоснежной улыбкой. — В следующий раз, принеси и мне мандаринок тоже.       После подобного Мари захлопнула металлическую дверь, быстрым шагом относя весь использованный инвентарь в ванную комнату, после приступая к поиску своей подруги. Когда длинноволосая была найдена возле столовой со стаканом воды, та внезапно ухватила подругу за руку, произнося следующий вопрос: "Аля, чем от меня пахнет?" — А-а? Маринетт? Ты чего? — вопросительно произнесла очкастая, достаточно сильно испугавшись столь внезапного появления подруги. — Н-ничем от тебя не пахнет... Чего ты так завелась?... — Блин, Аля, от меня пахнет мандарином, который я съела в машине? — пробормотала Дюпэн-Чэн, встревоженно глядя на девушку. — Да нет, не пахнет. Ты же только один съела и потом еще столько воды выпила в раздевалке, да руки с мылом вымыла, — вымолвила темнокожая, при этом внимательно глядя на особу. — Ну, только если прям лицом к лицу к тебе не приблизиться, не учуешь. А что такое? К чему этот странный вопрос? — проговорила девушка, поставив стакан на ближайший столик. — А? Да так... Ничего.. Показалось просто кое-что... — глубоко вздохнув, проговорила девушка, отвернув голову в сторону. — Странная ты какая-то, — пробормотала Сезер, взяв подругу за обе кисти рук. — Если тебя напугал какой-то пациент, не обращай внимания. Мы же в больнице для психов. Тут один может сказать, что знает бога, а другой, что с дьяволом чаи ночью распивает. Здесь абсолютно все пациенты со странностями. Всякое могут про тебя наговорить. Постарайся просто игнорировать их слова. Самой легче станет. — с подбадривающей улыбкой пробормотала девушка. — Да.. да, ты права. Извини. Немножко из колеи выбил один пациент. Видимо два дня для привыкания к психиатрической больнице это слишком мало. — с неловкой улыбкой высказалась барышня, неловко прикладывая ладонь к затылочной области. — Ну вот и ладно. Один мужчина вообще сказал, что знает, где живет моя мать, и что он придет ко мне ночью и нас обеих зарежет, — как-то неловко и одновременно нервно посмеявшись, Алья взяла в руку стакан, наполненный прохладной водой. — Я ему, конечно, не стала говорить, что моей мамы давно уже нет в живых и я живу с тобой. А все из-за того, что я ему поставила болючий укол. Так что я уверена, что твой пациент еще лапочка. — с улыбкой вымолвила кареглазая, совершая несколько небольших глотков. — Ну да. Мой тогда, по сравнению с твоим, само очарование. — наконец, полностью успокоившись, пробормотала Маринка.

"Её походка, голос, запах — все было чужим. Она рассматривала меня, но не позволила мне сделать тоже самое"